- Ну что, приступим? – Билли тяжело вздохнул и сел за стол. - Прошла неделя с нашей последней встречи, что-нибудь произошло за это время? – Он достал толстую коричневую папку с белой наклейкой посередине и надписью «Эдвард Каллен».
- Мне кажется, головные боли только усилились, так и мучает бессонница и тот самый кошмар, - слова давались нелегко. С каждым движением губ меня уносило в воспоминания. От волнения руки сжались в кулаки так, что костяшки пальцев побелели, глаза часто моргали, а брови в напряжении сходились вместе. Я описывал свое состояние, а слова одно за другим терзали губы.
- Как Эсме? – Билли не спеша что-то записывал в своей папке.
- Мне кажется, она никогда не выздоровеет, - напряжение сошло на нет, вместо него осталось странное чувство сожаления, возможно потери. Да, потери, с каждым днем я терял в Эсме мать, в каждом ее жесте, слове я больше не видел той сильной женщины, заботливой матери, самого близкого человека, который всегда во всем меня поддерживал и был рядом.

Флешбэк

На улице уже который день не перестает лить дождь. Ссутулившись и натягивая воротник куртки повыше, я вбежал в дом. Темно. Может, Эсме спит, вряд ли, она обычно поздно ложится. Я потянулся к выключателю, скинул промокшие ботинки и прошел в комнату. Спиной ко мне сидела, укутавшись в шаль, Эсме.
- Мама… - в ответ тишина, - Мам, я пришел. Ты чего в темноте сидишь? – я подошел ближе и положил руку ей на плечо, поправляя упавшую шаль. Неожиданно она повернулась ко мне, медные волосы, не зачесанные в привычную прическу, свободно спадали по обе стороны бледного, морщинистого лица. Глаза были безумными, настороженными.
- Я тебе не мать! Ты - чужой! Убирайся! – она кричала и отмахивалась руками от чего-то, видимого только ей.
- Мам, мама, успокойся, это я, Эдвард, твой сын, - она замолчала. Руки, согнутые в локтях, судорожно дрожали. Взгляд сталмрассеянным.
- Скоро Эммет придет, - тихо, почти шепотом проговорила она, садясь обратно в кресло.
- Хватит! Хватит, мам, прошу тебя, - я сел перед ней на колени в молитвенном жесте, хватая за плечи и слегка тряся ее, - Эммет мертв, слышишь? Его нет. Он н-и-к-о-г-д-а не придет, - я выговаривал четко, по буквам, немного нервно. Понимая, что громкий тон может ее напугать, но иначе никак. Эсме утвердительно качала головой, усваивая мою речь.
- Ни-ког-да не при-дет, - она повторила по слогам, а потом резко согнулась и зарыдала в голос, что-то неразборчиво бормоча. Поднявшись с колен, я вздохнул и, развернувшись к ней спиной, ушел к себе в комнату. Просто ушел. Она умерла в душе в тот день, когда погиб Эммет. Я поднялся к себе с болью, которая тлела во мне вот уже больше десятка лет.

Конец Флешбэка

- Эдвард, - Билли поднялся из-за стола и подошел к окну, - пойми и ее тоже, она мать, которая потеряла часть того, ради чего жила. Семья, то есть вы с Эмметом, делали эту сильную женщину сильной. Она готова бороться, хвататься за последнюю возможность, чтобы быть с вами. И вот, ее любимого сына, ее опору, его… Его просто отбирают у нее. Отбирают навсегда. Нервный срыв это минимум, который подвластен ее сознанию, - Билли все это время что-то усердно разглядывал в окне, на последнем слове он повернулся ко мне, вздохнул и, подойдя ближе, положил руку на плечо, - Береги ее.
Я поджал губу, которая скорчила что-то наподобие улыбки, и покачал головой.
- Конечно, она – единственное, что у меня осталось, - Билли улыбнулся.
- Покажи, что наснимал, - Блэк кивнул в сторону старенького фотоаппарата.
- Да ничего особенного, вот, держите.
На маленьком поцарапанном экране пролетали одна за другой фотографии. Одни были мимолетны, незамысловаты, смазаны, с друзьями, случайными знакомыми, память. Странно, не правда ли? У кого-то эта самая память в голове, а у меня вот, в руках. Другие же – действительно красивые, настоящие, смотря на них, тебя окутывает атмосфера пребывания в кадре. Этими снимками я наслаждался. Я делал их не для того, чтобы что-то запомнить, а наоборот, чтобы забыть боль, грусть, одиночество.
Билли продолжал восхищаться, он всегда так делает, а я облокотился на стол, сидел и ждал, пока нотки смущения сойдут с моего лица.
Неожиданно хлопнула дверь, и в комнату вбежал маленький Джейкоб, измазанный в шоколадной глазури.
- Папа, папа, спрячь меня, за мной Эмбри гонится, - и маленький карапуз юрко забрался под стол, вытирая шоколадные ручки о светлый ворс ковра.
- Мой кабинет - не место для игр, Джей, - Билли пытался быть строгим, но у него слабо получалось ругать мальчика. После смерти жены Джейкоб был единственным смыслом его жизни. Он болен. Рак медленно съедал мальчика. Есть вероятность, что он вылечится. И Билли верит в это, он верит в то, что его сын, его опора, будет всегда с ним, а он, как отец, будет верной защитой для своего сынишки.
Наверное поэтому, Билли, как никто другой, понимал Эсме. Порой я прихожу нев овремя, когда Билли плачет. Когда он, черт возьми, занимается этим поистине «не мужским» занятием, называемым так в нашем современном эгоистичном обществе. Глупо с его стороны делать вид, будто всё в порядке. Но я понимаю его. Для меня он стал заботливым отцом, а его кабинет – уютным домом.
- Джееееейк, - в кабинет заглянул Эмбри.
- Папочка, не выдавай меня, - послышался из-под стола громкий шепот.
- Ага! Ты здесь! – Эмбри вбежал внутрь, не обращая на нас внимания, а следом заглянула женщина, на вид лет сорока.
- Здравствуйте, мистер Билли, простите нас пожалуйста, Эмбри, малыш, не мешай деде Билли работать. Выходи.
- Ну, мамочка, Джейк играет нечестно, - карапуз Блэк уже вылез и на все нападки своего друга высовывал язык. За что двое непосед и получили по легкому подзатыльнику от доброго дяди Билли.
- Миссис Свон, заходите, мы с Эдвардом уже закончили.
- Да, я уже ухожу. До свидания, Билли, пока Джейк, - я поднялся и помахал ребятам на прощание.
- До свидания, Эдвард, - хором ответили карапузы.
- До следующего сеанса. И помни, береги ее. – Билли мягко улыбнулся.
Я вышел на улицу и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Надоедливый дождь закончился, выглянуло солнышко. Я поднял взгляд вверх, ясное небо и…радуга. Как здорово! Уже в обыденном жесте я достал фотоаппарат и настраивал его, находя лучший ракурс.
- Будет лучше, если ты возьмешь немного левее, - Я вздрогнул от неожиданности и повернул голову в сторону голоса. Девушка, вальяжно облокотясь на стену клиники и загадочно улыбаясь, в упор наблюдала за моими действиями.
- Да, спасибо, - Я отошел в сторону и, наконец, найдя то, что искал, сделал кадр. Налюбовавшись на фотографию, я довольно раскрыл рюкзак, чтобы положить фотоаппарат внутрь.
- Покажешь? – Девушка подошла совсем близко, я мог разглядеть ее с ног до головы. Но боялся поднять взгляд.
- Да, конечно, - избегая столкновения наших взглядов, я подал ей фотоаппарат, - Вот, сюда жми…
- Я знаю, - отрезала она, выхватывая мою самую драгоценную вещь на свете, - У меня был такой лет в пятнадцать, - Я впервые осмелился поднять взгляд выше ее кроссовок, которые я уже успел изучить. Потертые джинсы, майка, толстовка. Лицо ее было прекрасно без макияжа. На шее висел модный, очень дорогой фотоаппарат.
- О, мой Бог! Это же… Просто невероятно, - я без разрешения накинулся на это чудо техники.
- Нравится? – Немного самодовольно спросила она.
- Шутишь? Я уже год о таком мечтаю, - печально, его никогда у меня не будет, этот уже доживает последние часы, а на новый, а тем более на такой, средств у нас нет.
- Мне отец подарил. Кстати, меня зовут Белла, - Девушка улыбнулась и протянула руку.
- Эдвард, - Я не любил людей, я их боялся, подозревая в каждом врага. Но ей мне хотелось доверять. Мне почему-то показалось, что нас объединяет нечто большее, чем просто любовь к фотографии.
________________________________________________________________________
Большое спасибо за помощь и поддержку Dancing_On_Te_Red_Line
Жду ваших отзывов на ФОРУМЕ
Ваша Fill_a