Белла

Душ был моим единственным спасением. Но даже он иногда не помогал. После моей «работы» мне отчаянно хотелось, по крайней мере, сменить кожу. Мочалкой я растирала ее до покраснения, пытаясь смыть с себя все напоминания. Чаще всего после этой процедуры я все равно чувствовала себя грязной.
У меня не было таких впечатлений, которые можно было бы припоминать, лежа в горячей воде под огромным слоем пены. В сознании всплывали только мерзкие потные рожи старых пердунов, у которых в штанах все уже давно было в висячем состоянии. А они все туда же! Сидели в самых первых рядах и только слюнки пускали, пялясь на танцовщиц. Ах, да, еще не забывали трясти перед носом своими пачками денег, показывая, что мы – ничтожества, обслуживающий персонал. Так и хотелось в морду им крикнуть, чтобы за эти бабки они импотенцию свою лечили, а не пытались таким способом поднять то, что, скорее всего, само уже не встанет.
Практически вся моя жизнь была сущим кошмаром. Я не знала свою мать. Не знала, что с ней случилось. С самого младенчества до лет шести меня воспитывала тетя, сестра отца. Сам отец за эти шесть лет приезжал ко мне раз пять. И я была очень обижена на него. Когда мне исполнилось шесть, он, наконец, объявился. Забрал меня к себе, привез в огромный шикарный дом, окружил меня всем, чем только мог. А я была ребенком, и все мои детские обиды быстро забылись.
Я быстро освоилась у отца. Я облазила огромный особняк от чердака до первого этажа. Я была везде. Вот только дверь, ведущая в подвал, всегда была заперта. Подвал был единственным местом, где я не побывала. И его недоступность подогревала мой интерес. Я фантазировала, что там за семью замками спрятаны пиратские сокровища и что только храбрый капитан Белла Свон сможет их заполучить. Надо сказать, я поплатилась за этот интерес. Расплачиваюсь и сейчас.
Все было безоблачно и радужно. Но длилось это недолго. Один вечер, когда папа был не в духе, и невинный детский вопрос «А что случилось с моей мамой?» все изменили.
***************************
Десять лет назад

Я полдня была одна, и когда услышала, что отец пришел, очень обрадовалась. Хотя больше радовалась тому, что, наконец, смогу задать ему вопрос, который давно меня тревожил. Еле слышно ступая, я поднялась в кабинет к отцу. Он сидел за столом и что-то пил. Я подбежала к нему, забралась на колени и поцеловала его в щеку. Меня обдало запахом алкоголя. Он ухмыльнулся и произнес:
- О, мое чадо. Привет!
Его речь была нечленораздельной, так как он был изрядно пьян. Но в силу своего незнания я подумала, что ему нездоровится.
- Папочка, я хотела у тебя спросить кое-что. Можно?
Он кивнул.
- Папа, а что случилось с моей мамой?
Его глаза расширились, потом в них загорелась ярость, и он тут же сбросил меня со своих колен.
- Никогда, слышишь, никогда не смей вспоминать в моем доме свою чертову мать, - заорал он на меня. – Ты должна быть благодарна мне за то, что я взял тебя к себе. А твоя мать – никто. Просто еще одна спившаяся сучка.
Я чувствовала как повисшая тишина придавливала меня к земле, а из глаз текли слезы. Отец кричал что-то еще, но я уже не слушала его. Я выбежала на улицу, под проливной дождь и побежала…
***************************
Три недели после этого я пролежала с воспалением легких у тети. Папа приезжал каждый день и каждый день просил прощения. И я просто сделала вид, что все хорошо. Я так и не призналась ни отцу, ни самой себе, что после того вечера во мне что-то изменилось. Уже тогда, в семилетнем возрасте, я больше ничего не чувствовала к отцу. НИЧЕГО.
Как бы мне хотелось сейчас быть равнодушной! Какие чувства, спросите вы?! Жгучая, ослепляющая ненависть. Еще не было такого дня, чтобы я не прокляла его всеми возможными словами. Именно он виноват в том, что последние семь лет со мной обращаются, как с грязью.
Все началось, когда мне было десять лет. В один прекрасный (или не прекрасный?) день в нашем доме появилась полиция. Отца арестовали, а меня допрашивала какая-то тетенька с короткой стрижкой и добрыми глазами. Она задавала вопросы, а я честно ей на них отвечала. Наградой за мою детскую наивную честность был полный презрения и отвращения взгляд отца. Потом он куда-то исчез, и я больше никогда его не видела. Я знала только, что он сумел избежать тюрьмы и свалил за границу.
Первый удар ждал меня в приюте. Бесцеремонная тетка понятным языком объяснила мне, кто я такая и что у меня никаких прав нет. Даже кличку мне дала – «сутенерская дочка». Да, именно. Уже тогда мне рассказали, чем занимался мой дорогой папочка. Надо сказать, рассказывали мне, не утруждая себя эвфемизмами. Коротко, ясно и понятно. Два года воспитатели и дети из приюта вытирали об меня ноги. Я была никем, низшей среди низших.
На следующие три года моей каторгой стала приемная семья. Они даже не пытались попытаться полюбить меня. Если я делала что-то не так, мне тут же напоминали, кто я и куда я отправлюсь, если не буду слушаться.
Мне ничего не оставалось, как сбежать от них. Потом долгое время скитаний на улице, бродяжничества. Хотя, наверное, этот период был самым лучшим. А потом я оказалась в этом месте. Да, папа, ты бы был доволен, зная, какую судьбу ты мне приготовил!
Сейчас анализируя свою жизнь, я хорошо понимала, за что именно ненавидела отца. Я никогда не видела девушек – жертв моего отца. Никого, кроме одной. Именно за эту девушку я и ненавидела его. За то, что он убил ее и за то, что я не смогла исполнить ее последнюю просьбу. И, наверное, уже никогда не смогу. В голове тут же пронеслись слова: «… когда-нибудь, если сможешь, передай это моему брату….».
Я нежно погладила кулон в форме капли, висящий на шее. Скоро мой выход. Сегодня четверг, а значит я, как и вчера, танцую в этом ненавистном клубе.
Услышав музыку, я закрыла глаза, отключила свои мысли и пошла на сцену. Танец сегодня давался намного сложнее. Сбрасывая с себя остатки одежды, я только крепче зажмуривала глаза, чтобы не видеть похотливых взглядов. Но это было не так-то просто. Я ощущала их своей кожей.
Очнулась я уже в своей гримерке, натягивая на себя блузку. В дверь постучали и показалась голова Тэда, администратора.
- Белла, к тебе посетитель. Он очень настаивает.
Меня пробила нервная дрожь.
- Тэд, ознакомь его с правилами. Мне семнадцать лет, - я была зла. – Пусть придержит свою похоть на пару месяцев, а потом приходит. Я ведь никуда от него не денусь.
«Только не плачь, только не плачь, только не плачь», - словно мантру, повторяла я.
Тэд подошел ко мне и с серьезным видом сказал:
- Если не хочешь проблем, прими его. Это мой совет тебе, Белла. Я позову его.
Я отвернулась. «Все, я так больше не могу, - подумала я. – Когда в дверь зайдет один из этих старперов, я обматерю его всеми словами, которые знаю».
Дверь приоткрылась, и кто-то вошел.
-Вообще-то, вас должны были ознакомить с правилами. Мне семнадцать лет, и я не оказываю секс-услуги, - холодным тоном отчеканила я.
- Вообще-то, - послышался приятный мужской голос, - мне не нужно цитировать эти правила, потому что я сам их создал.
Я резко обернулась. Передо мной стоял парень лет двадцати пяти.
- И сам можешь их отменить, если припрет, - я не смогла удержать ответную реплику.
- Я всего лишь хозяин, мне не нужны твои услуги, - сказал он, усаживаясь на диван.
Хозяин. Значит, вот кто стоит за всем этим!
- Это тебе я должна сказать «спасибо» за то, что я оказалась здесь?
Он опустил голову, видимо, не знал, что ответить.
- Да, ладно, не парься. Я прекрасно понимаю, что тебе совершенно плевать. Ой, извини, что я так фамильярно. Как вас величать? Может, «господин»?
- Не паясничай, - перебил он меня. – Если бы мне было совершенно все равно, меня сейчас здесь бы не было. Мне нужно поговорить с тобой.
- Разговор с проституткой – это что-то новенькое. Это новый вид услуг?
Он замолк, но только на несколько минут.
- Тебя хотят отправить в Саудовскую Аравию.
Ну, вот, приплыли. Все, как говорили девчонки. Вчера меня хотели отправить в одиночку, а ночью мне рассказали, что обычно так делают с теми, кого собираются продать. Хотелось броситься бежать прямо сейчас, но ноги не слушались.
- Хотят? – севшим голосом спросила я. – Хотят?
Я с отвращением посмотрела на него. Он тут же отвел глаза.
- И ты пришел сообщить мне эту «радостную» новость? Судя по тому, что пришел хозяин, мне не суждено вернуться когда-либо оттуда.
- Я не хочу этого.
Я непонимающе посмотрела на него.
- Ну, что ты на меня так смотришь?
И тут я поняла, что мой самоконтроль полностью пробит. Еще немного – и я отправлюсь на тот свет раньше, чем запланировала эта банда.
- А что я должна делать? Упасть тебе в ноги, целовать их и умолять, чтобы ты вытащил меня? Да, я лучше чьей-нибудь подстилкой буду, чем так!
Он встал и подошел ближе.
- Я хочу помочь тебе безвозмездно. Я не позволю тебе туда отправиться.
Он давал мне надежду, но эта надежда была очень обманчива. Не я, так другая девушка будет там. Да, как говорится, у любого великодушия есть четко ограниченные рамки.
- Благородный, значит? Решил проявить рыцарские качества? Только поздно. Мне не нужна твоя помощь.
Он хотел что-то возразить, но я его перебила.
- Считаешь, что это искупит все, что ты сделал до этого? И что сделаешь в будущем? Ты стоишь здесь передо мной и пытаешься казаться добрым. Но ты чудовище. Ты лицемер. И твое желание спасти меня продиктовано тебе скорее твоей похотью, чем здравым смыслом. Распинаешься здесь передо мной, а в своей голове уже подыскиваешь другую претендентку. Ну, или подсчитываешь убытки.
Его глаза сузились, и он резко схватил меня за руку.
- Думаешь, я тащусь от всего этого? Может, мне уже кошмары снятся. Ты об этом не думала?
Я пыталась вырваться, но безрезультатно.
- Боже, какой бедненький! Ну, ничего, заработаешь пару миллиончиков – они вылечат твои нервы.
Он отпустил меня и стал ходить взад-вперед по гримерке.
- Да, что ты понимаешь! У меня не было матери, и все, чего я хотел, это просто угодить отцу. Мне хотелось хоть раз в жизни в его глазах увидеть одобрение. А потом я… ну, у меня крышу снесло. Его похвала стала для меня наркотиком. Я уже не мог остановиться.
Лицемерие, сплошное лицемерие. Человек, занимающийся таким бизнесом, никогда не найдет оправданий.
- Тупая отмазка, - я крикнула ему в лицо. – Сидишь тут и жалеешь себя. Я такой обиженный, пожалейте меня! Только мне тебя совсем не жаль. Это малая часть наказания, которое ты должен понести за свои действия. Тебе нет оправдания.
Я ожидала от него долгой тирады мне в ответ, но он молчал.
- Думаешь, у тебя жизнь была такой хреновой, что больше не было выхода, кроме этого? Да, ты не знаешь, что такое плохо! Ты же всю жизнь как сыр в масле катался. И просто нашел легкий путь угодить отцу. Ты даже не пытался заняться чем-то другим.
Мой голос сорвался на крик, а по щекам потекли слезы.
- Знаешь, что такое «реально херово»? Когда тебя всю жизнь сравнивают с грязью, вытирают об тебя ноги. У меня тоже не было матери. Да, и отца, в принципе, тоже не было. Когда мне было семь, он в моем присутствии называл мою мать сучкой. Черт возьми, он занимался тем же, чем и ты сейчас, - соленые ручейки уже стекали по шее, а из горла вырывались всхлипы. – Знаешь, почему он меня бросил? Потому что я, будучи наивной десятилетней девчонкой, говорила правду. Когда его притон накрыли, меня стали допрашивать. И я сказала, что видела, как папа привозил девушек, и что их потом никто больше не видел. Хотя уже, наверное, тогда я его ненавидела. И когда нас оставили одних, то он сказал мне, что лучше бы я умерла так же, как и моя мать. Именно из-за него меня всегда считали ничтожеством. Сбежав из приемной семьи, я полтора года скиталась по улицам, умирала от голода. Уж лучше бы умерла! Тебе достаточно? Может, еще рассказать что-нибудь? Меня никто не жалел тогда, а сейчас мне жалость не нужна. Тем более твоя.
Я прислонилась к стене, потому что силы меня покинули. Я медленно съехала на пол и уткнулась в ладони. Никогда и никому я этого еще не говорила. Проплакавшись, я подняла голову и посмотрела на него.
- Как тебя зовут? – хриплым голосом спросила я.
- Эдвард.
- Эдвард, посмотри на себя! В кого ты превратился? Что ты организовал? Рай? Для кого этот рай? Наверное, для тебя и тех денежных мешков, которые вам платят. Ты уже сейчас не можешь пересчитать тех, кого ты убил. Может, не сам лично, но косвенно ты причастен к каждой смерти. Если мое место займет другая молоденькая девчонка, лучше я останусь здесь. Может, хоть чья-то жизнь будет спасена.
Мне больше нечего было ему сказать. Я поднялась и, шатаясь, подошла к дивану, где сидел Эдвард. Я забрала с дивана сумку и тут заметила, как парень странно смотрит на мою шею. Он протянул руку к кулону и начал поглаживать его.
- Интересное украшение, - произнес он.
- Это…
- Лунный камень, - продолжил он. – Знаю.
Я вытянула кулон из-под его руки и зажала в своей ладони.
- Мне его подарили, - сказала я.
- Я точно такой же подарил когда-то своей сестре, - задумчиво ответил он. – А потом ее убили, а кулон пропал.
- Мне жаль, - сухо сказала я, выходя за дверь.
Мысли разбегались. Я шла по коридору, пока не столкнулась с Кэтрин, своей соседкой.
- Белла, Белла, - суетилась она, - а правда, что к тебе приходил сам хозяин? Тэд говорил, что он сам пришел к тебе.
Не в силах ответить, я просто кивнула.
- А что он хотел?
- Отстань от меня, - пробурчала я.
- Боже мой, боже мой, сам Эдвард Каллен пришел к тебе.
Я застыла посреди коридора, словно громом пораженная.
- Как ты сказала? Каллен?
- Ну, да, Эдвард Каллен. А ты, что, не знала?
«Этого не может быть, этого не может быть, этого не может быть», - твердил голос в голове. Сейчас все кусочки сложились в единую картинку.
КАЛЛЕН. Вот он говорит мне про убитую сестру, его странная реакция на кулон. И я не могу бороться со своей памятью, которая услужливо подсовывает мне следующее.
**********************************
Семь лет назад.

Наконец-то, заветная дверь в подвал сегодня открыта! Я была в очень приподнятом настроении. Мне казалось, что все мои фантазии о кладе скоро станут явью. Вот только отец запретил приближаться к первому этажу. Но для меня нет ничего невозможного!
Я очень долго крутилась с мячом возле этой двери. И вдруг мой мячик, словно заколдованный, сам улетает в открытую дверь. Я тут же бросилась его спасать.
Темнота подвала меня пугала. Я вжалась в стенку и шла куда-то вперед. Где-то сбоку мерцал свет, и я направилась туда. Мертвую тишину разорвал чей-то надрывный стон.
- Кто здесь? – спросила я.
Где-то совсем рядом послышался шорох, и снова стон. Я шла и шла, пока не уперлась в железную дверь. В ней было небольшое квадратное отверстие, а через него на меня смотрели испуганные глаза. Только чудом я не заорала. Там, в железной комнате была девушка.
- Девочка, ты здесь живешь? – тихо спросила она. Я с серьезным видом кивнула.
У девушки в глазах словно огонек загорелся после моих слов.
- Ты ведь уже совсем взрослая? – я снова кивнула. – Скажи, ты любишь приключения? – тут я закивала с удвоенной силой. – Я так и думала, - ответила она. – Давай мы с тобой поиграем в увлекательную игру. Ты когда-нибудь работала почтальоном?
Я замотала головой в ответ.
- Нет, - для уточнения ответила я.
- У тебя же есть наверняка лист бумаги и фломастеры? Можешь принести мне? А потом мы с тобой поиграем. Только есть одно условие: тебя никто не должен видеть. Поняла?
Интерес с головой захлестнул меня, и я, как метеор, неслась в свою комнату. Мне повезло – в доме никого не было, и меня никто не видел. Я вернулась в подвал и протянула все девушке. Она что-то долго писала на листе, потом сложила его вчетверо. Потом она сняла с себя небольшой кулончик в форме капли.
- Я сейчас дам тебе письмо. В нем – очень важная информация. Когда ты подрастешь, не могла бы ты передать его тому, чье имя написано на обороте. Потому что я сама не смогу уже этого сделать. Ты – моя последняя надежда, чтобы мой брат узнал всю правду.
- Я всегда выполняю свои обещания, это главное правило порядочного человека. Так меня тетя учила.
- Умница! За это я подарю тебе этот кулон. Это лунный камень. Говорят, он приносит счастье. Может, врут? Но я уверена, что тебе он принесет только хорошее.
И она протянула мне подвеску. На мою ладошку упала небольшая капелька, сделанная из коричневого камня. На свету она серебрилась и отбрасывала блики. Я тут же повесила ее на шею.
- Держи, - она протянула мне сложенный лист бумаги. – Спрячь в какое-нибудь тайное место. И никому не говори об этом письме. Может, хоть это поможет мне чем-то, - прошептала она себе под нос.
Я взяла в руку лист и посмотрела на него. И тут же разочаровалась. Там не было рисунков. Только выведенная каллиграфическим почерком надпись гласила:

-------------------------------------------------------
Доброго всем времени суток! Да, вот такой финт сделала история. Как думаете, что будут делать Белла и Эдвард дальше. Все это – в следующей главе. Жду ваших комментариев на ФОРУМЕ