Лорд Эдвард Энтони Каллен с мрачным удовлетворением смотрел на туго связанный мешок, лежащий у его ног. Из этого мешка доносились жалобные всхлипы, которые перемежались с жалким подобием криков. Занимался рассвет, третий час стоял лорд, замерев, словно истукан. Только лишь красивая улыбка застыла на губах, а дыхание было таким сильным, будто только-только лорд смог дышать полной грудью.

Первые солнечные лучи упали на землю, освещая капли росы. Каллен усмехнулся, наклонившись над мешком:

- Уже рассвет, Хаксли. Ты видишь его?

В ответ раздалось дикое мычание, развеселившее Эдварда.

- Ты прав, барон. Ты никогда не увидишь рассвет. Никогда больше. Это мой мир,- из голоса Эдварда исчезла вся насмешка, остались только холодная ярость, глаза полыхали гневом. – Местом твоего обитания станет ад.

Сказав это, Эдвард уже хотел столкнуть мешок в бурлящую реку, но передумал в самую последнюю секунду.

Достав из складок плаща кинжал, Каллен перерезал веревку, связывающую мешок. Взяв его за концы, он буквально вытряхнул его содержимое. Этим «содержимым» оказался лорд Хаксли, барон Масфилд. Когда Эдвард снял с него повязку, маленькие испуганные поросячьи глазки барона встретились с зелеными, несущими в себе смерть глазами графа. Немного поразмыслив, Каллен вынул и кляп. В ту же секунду окрестности огласил жуткий вопль. Граф, недолго думая, впечатал кулак в лицо Хаксли, который тут же заткнулся.

- На несколько миль вокруг нет ни души, ублюдок, - прошипел Каллен. – Если бы у меня не болела голова, я бы позволил тебе поголосить вволю и потешить мое самолюбие. Но я ужасно зол, поэтому лучше тебе заткнуться, если не хочешь, чтобы я выпустил тебе кишки и засунул их тебе в глотку.

Барон судорожно вздохнул. По его телу прошла судорога, предсмертная судорога. Смотря в глаза Эдварда Каллена, Хаксли явно осознал – это его последние минуты.

- Как ты узнал? – дрожащим голосом спросил Хаксли, боясь пошевелиться.

- Я прошел долгий путь ото лжи к истине. Только твоя смерть окупит его, - Эдвард мрачно усмехнулся, поигрывая кинжалом. Предрассветные лучи бросали отблески на его идеально начищенное лезвие, ослепляя. – Ты ведь не один, Джон. Вас много. Но я разрушу твой план, обещаю.

Через секунду раздался последний крик Джона Хаксли, барона Масфилда. Всплеск воды огласил окрестности, и ликующий смех Эдварда Каллена встретил полный рассвет.