Маркиз Тревис Санкалийский, сидевший за трапезным столом, не спал всю ночь. И все из-за его проклятого братца, Эрика. Безумец завывал всю ночь! Лишняя бутылка виски, и несбывшиеся театральные мечты всплывали наружу. Тревис придушил бы наглеца, но братская привязанность заставляла его лишь вздрагивать при каждом неудачном аккорде.

Рука, державшая кофе, слегка подергивалась от нервозности. Невыспавшийся лорд Санкалийский был очень раздражительным и голосистым человеком, от которого шарахались все, и тем более его незадачливый братец, который, видимо, полагал, что после бессонной ночи Тревис отсыпается в своей мягкой постели. Самое время для него, Эрика, позавтракать и запереться в своей комнате, пытаясь избавиться от головной боли. Так думал молодой Эрик, который, не рассчитав силы, пинком открыл дверь в столовую, с грохотом ударившуюся об стену.

- Черт бы тебя побрал, Эрик! – воскликнул Тревис, опрокинув на себя чашку ароматного кофе.

- Прости, Тревис, я думал, ты спишь!

Еще не отошедший от вчерашней попойки, Эрик поздновато сообразил, что лучше всего было убраться куда подальше. Тревис встал, неосознанно сжав руки в кулаки. Его ноздри раздувались от гнева, и создавалось ощущение, что из ушей сейчас повалит пар. Эрик пятился назад до тех пор, пока не уперся в стену. У него сложилось впечатление, что старший брат был в очень, очень плохом настроении. Тревис уже собрался было все высказать Эрику, как дверь в столовую ударилась об стену во второй раз. Эрик был сильно занят выискиванием оправданий, но вот Тревис ощутил всю вибрацию в полной красоте. Подпрыгнув на месте, он с силой зажал уши, чертыхнувшись себе под нос.

- Да что это за день-то сегодня такой!? – воскликнул маркиз и снова поморщился. Головная боль давала о себе знать все сильнее с каждым звуком.

- Слава тебе Господи, Эдвард! – воскликнул с облегчением Эрик. Теперь юнец был в полной уверенности, что сегодня он избежит наказания.

В комнате раздался мужской заразительный смех. Эдвард вошел в столовую и подошел к братьям. Тревис обернулся, и, несмотря на мигрень, улыбнулся своему другу.

- Утро доброе, Эдвард, - произнес Тревис, похлопав мужчину по плечу. – Что принесло тебя в столь ранний час?

- Доброе. Тревис, Эрик, - Каллен слегка склонил голову. – Милые бранятся?

- Очень остроумно, - сухо отозвался Тревис, усаживаясь за столом. – Этот маленький пропойца завывал всю ночь.

Трехерн жестом пригласил Эдварда за стол. Герцог с благодарностью принял предложение.

- Что выпьешь, друг?

- Думаю, мне не помешал бы виски.

- Эрик, не мог бы ты…

Тревис не договорил, увидев, что Эрика уже и след простыл. Мужчины усмехнулись.

- Дай мне несколько минут, Эдвард, и мы пройдем в кабинет.

- Что натворил этот бедолага? – спросил Эдвард, взяв гроздь винограда.

Тревис пожал плечами, отрезая кусок бекона.

- Опера.

Это слово сказало все. Эдвард расхохотался. Тревис лишь слегка улыбнулся.

- На прошлой неделе он пел сонет. И, честно говоря, я ужасно зол на него. Думаю, сегодня же прикажу ему паковать вещи и ехать в Девоншир. Там пусть поет, пока глотку не порвет.

- А два дня назад, кстати, он танцевал вальс с бюстом Аполлона. На раз-два он свалился вместе с ним. Черт с Эриком, но он сломал статую!

Казалось, Тревиса прорвало. Когда он закончил, Эдвард хохотал до слез. Успокоившись, он заговорил о причине своего визита.

- Давай пройдем в кабинет, Тревис, я ужасно хочу выпить.

Тревис кивнул, поднявшись со стула.

____________________________________________________________________________________

- Ты уверен, Эдвард?

- Это он, Тревис!

Каллен ударил кулаком по столу и залпом опустошил бокал.

- Налей еще, - попросил Эдвард.

Тревис покачал головой, однако просьбу выполнил. Это был уже четвертый бокал, и Тревис почему-то был уверен, что Эдвард в ближайшее время будет пролеживать бока в гостевой, опустошая его запасы.

- Я не знаю, с кем, но он действует не один. Вчера я был с Уитлоком в таверне на окраине города. Честно говоря, не понимаю, как люди пьют тамошнюю мадеру. Ума не приложу.

Эдвард допил остатки и придвинул бокал к Трехерну, жестом показав наполнить его.

- Уитлок перехватил его посыльного к некой леди. Ее имя Уитлок так и не узнал. Прочти,- Эдвард передал записку другу, внимательно наблюдая за его реакцией. В письме было несколько слов:

« Обмани, замани, разори, уничтожь»

Тревис в недоумении уставился на это жалкое подобие письма.

- И ты думаешь, это имеет смысл?

-Все имеет смысл, Тревис, - поучительно пробормотал Эдвард, с сожалением смотря на так быстро опустевший бокал. – Тревис?...

- О, нет, Эдвард! Прекрати пить. Сначала давай все обсудим, а потом я даже составлю тебе компанию. Такое ощущение, будто у меня жуткое похмелье.

Эдвард рассмеялся, но тут же посерьезнел.

- Я не понимаю, что это значит, но сам подумай: за последние две недели уже дважды были подожжены мои поместья в Девоншире и Вустершире. Ладно Вустершир, но в Плимуте едва не пострадали мои судоверфи! Теперь там, конечно, усиленная охрана, однако… Я хочу как можно скорее найти этого наглеца, который пытается разорить меня.

Тревис нахмурил брови, неосознанно сжав бумажку. Они с Эдвардом давно подозревали Масфилда, но доказать это так и не смогли. По какой причине Джон мог… Мысль ударила в голову, словно мяч по лбу. Ну конечно, разве не это могло спровоцировать негодяя?

- Послушай, Эдвард, ты помнишь прекрасную, юную Мари?

Даже не утруждая себя попытками вспомнить, он иронично спросил:

- Какую именно, Тревис?

Трехерн удручающе покачал головой. Уже давно он знал, что ежедневные похождения до добра не доведут. Но ему ли учить этого повесу, если почти все похождения Эдварда не обходились без Тревиса? Но, по крайней мере, Тревиса никто не пытался убить. И это радовало.
- Эдвард, помнишь бал у Мэдисонов года два назад?

Тревис стал необычно оживленным, словно в предвкушение. Эдвард не мог понять, куда клонит друг, поэтому не разделял его воодушевления.

- Тревис, за эти два года я…

- Знаю, знаю, - раздраженно прервал его Трехерн. – Ты был на сотнях балах и затащил в постель столько же женщин. Но пошевели сейчас мозгами!

Не в силах усидеть на месте, Тревис взял еще один бокал и, плеснув в него бренди, принялся возбужденно расхаживать по кабинету, учительским тоном объясняя Эдварду то, что дошло бы до него сразу, если бы он не опустошил целую бутылку виски.

Глядя на это, Эдвард возмущенно хмыкнул, и наполнил свой бокал. Тревис на это даже не обратил внимания.

- Около двух лет назад Джон Хаксли, барон Масфилд женился. В его сорок лет ему досталась необычайно красивая невеста, Мари. Ей было семнадцать, и она была дочерью графа, который, будучи при смерти, последним своим предсмертным желанием изъявил волей своей выдать дочь замуж за своего друга, который некогда очень выручил его. Этим другом как раз был Хаксли.

Мысли текли одна за другой, и Эдвард с трудом поспевал за другом, пытаясь связать все воедино.

- Именно в тот день, на балу у Мэдисонов, Мари впервые предстала перед обществом в качестве леди Хаксли. И…

Тревис в нетерпении смотрел на друга, однако тот вообще отказывался соображать. Его блаженное выражение лица взбесило Тревиса, и он довольно-таки сильно пихнул Эдварда в плечо.

- Какого дьявола ты заявился ко мне с утра пораньше, Каллен? Пришел напиться?
Эдвард с сожалением посмотрел на Трехерна и отодвинул бокал в сторону.

- Извини, Трехерн. Просто не лучший день.

Тревис пропустил мимо ушей извинение, так как был сильно разозлен отношением Эдварда. Удостоверившись, что тот его внимательно слушает, продолжил:
- Тебя заинтересовало ее положение, черт тебя дери! Неужели ты даже наше пари не помнишь?!– воскликнул Тревис.

Казалось, это его удивило больше, чем полная апатия к происходящему. То пари Трехерн запомнит на всю свою жизнь, и сейчас, смотря, как глаза Эдварда зажигаются смешливым огоньком, почувствовал неладное.

- Конечно, я помню его! Ты должен был соблазнить леди Анну! Сейчас ей уже шестьдесят восемь, не так ли?

Эдвард расхохотался. Лицо Тревиса сначала покраснело, а потом мертвенно побледнело. На скулах заходили желваки, лоб покрыла испарина. Эдвард мгновенно утих, увидев метаморфозы Трехерна. То было самым тяжелым воспоминанием в жизни маркиза. Все могло быть намного страшнее, но тогда в первый раз в жизни мужчина был рад репутации распутника. Все списали на характер Трехерна, который тащит в постель всех подряд. Мог бы разразиться скандал, но слава Богу, все решилось мирным путем. Через неделю свет узнал о том, что баронесса Хаксли – любовница герцога Каллена. А через несколько дней было организовано покушение на Его светлость.

Немного отправившись, Тревис воззрился на друга в полном недоумении.

- Неужели ты не понимаешь?! Ты переспал с женой Хаксли!

- Ааа, вон оно что… - Эдвард задумчиво почесал затылок. – Если речь об отмщении за соблазнение – меня могут желать пристрелить половина мужчин Лондона!

Тревис только удрученно покачал головой.

____________________________________________________________________________________

Эдвард как раз подходил к своему дому, как услышал женские крики, доносящиеся из маленького переулка. Мгновенно вынув пистолет, Эдвард подбежал к переулку, стараясь вести себя как можно тише. Не успел Эдвард зайти в переулок, как из него выбежала молодая девушка. Даже при слабом освещении фонарей было видно, что ее наряд немного пострадал. Лиф платья был разорван, шляпка болталась на одних завязках. Даже в таком виде девушка показалась Эдварду самой прекрасной из всех, кого он только видел. Зачарованно глядя на нее, Каллен неосознанно принял ее в свои объятия, слушая ее рыдания.

- Они хотели убить меня, сэр! Я едва вырвалась, но весь мой багаж остался у воров! Помогите мне ради всего святого! Вы знаете Герцога Каллена?

Все еще пребывая в шоке от неожиданной встречи, Эдвард почувствовал, будто у него помутнело сознание. Он даже не подумал о том, что сейчас, возможно, преступники выбегут из переулка с заряженными пистолетами. Все, о чем мог он думать в ту минуту, были полные слез серые глаза и растрепанные темные волосы. Мягкие, прекрасные губы что-то шептали, но Эдвард только смотрел на незнакомку, пока не услышал свое имя.

Наваждение улетучилось, и Каллен осознал всю глупость своего положения. Он ослабил объятия, но девушка еще сильнее вцепилась в него, ища защиты.

Эдвард прокашлялся и произнес:
- Эдвард Энтони Мейсен, герцог Каллен к вашим услугам.

Глаза девушки наполнились страхом. Отступив на несколько шагов назад, она дрожащими руками прикрыла обнаженные плечи. Но, осознав свое неуважение, девушка склонилась в неком подобии реверанса, чтобы не открыть вид на свою грудь, и произнесла:

- Приятно познакомиться, Ваша светлость. Я Изабелла Мари Свон, и думаю, вы ждали моего приезда.