POV Edward

Три месяца спустя
- Эй, Эдвард, поднимай свою задницу, - раздался ворчливый женский голос у меня над ухом.
Я поморщился в ответ на утреннюю «добродушность» и неохотно разлепил глаза. Негромко выругавшись, я закрыл их обратно, как только получил радужное приветствие яркого света себе в глаза.
Голова была словно каменная, я не мог поднять ее с удобной подушки, сейчас казавшейся мне Раем.
Я глухо простонал, пытаясь перевернуться на спину, но тело казалось таким же, как и голова. Отлично.
- Что, Каллен, очередная попойка не прошла даром? – усмехнулась женщина, явно наблюдая за моими бессмысленными стараниями со стороны.
- Лучше заткнись и принеси мне пиво. Мне нужно опохмелиться, - проворчал я, накрыв лицо второй подушкой, которая оказалась рядом со мной.
- Ну, уж нет. Ты – задница, я устала смотреть, как ты губишь себя. - Яркий свет снова ослепил меня. Розали стянула с моего лица подушку и выкинула ее в угол комнаты. За подушкой последовало одеяло, покидая мое тело и больше не согревая его.
- Верни одеяло, женщина, или я надеру тебе зад!
- Ну, уж нет, Каллен. Поднимайся с кровати и приводи себя в порядок. Сегодня понедельник, ты должен получать знания в университете! Зачем же ты вообще в него поступил, если даже не собираешься в него ходить. Зачем тебе это медицинское образование вообще? Никому не нужен врач с трясущимися от ежедневной попойки руками! – Розали ворчала как старуха, бегая по комнате и собирая хлам, оставленный мной.
Теперь я жил в доме Розали!
Это был уютный домик в центре Чикаго, и находился он всего в паре кварталов от университета, в который я поступил.
Иллинойский университет с радостью принял меня, стоило им только узнать, что я являюсь сыном Карлайла Каллена. Как мне объяснили, мой отец некогда учился в этом университете, получая свою степень доктора. Я полностью оборвал все связи со своей прошлой жизнью, но даже не заметил, как снова вернулся к ней. И это замкнутый круг.
Я поступил на факультет медицины. Я не стал долго думать над своей новой специальностью. Ведь я же начал жизнь с нуля. Так получилось, что обстоятельства прошлого окружили меня плотным кольцом, напоминая мне, каким жалким я был в тот день, когда не смог помочь своей девушке. Может быть, тогда бы все было иначе?
Сейчас мой отец гордился бы мной, узнав, что я – будущий врач, последовавший по стопам отца.
Я и Роуз приняли решение, что я должен переехать в ее квартиру, дабы так было проще добираться до университета. Тем более, нас устраивала обоюдная компания, хотя не спорю, Розали иногда бывает жуткой стервой. Особенно, когда делает никчемные попытки поднять меня с кровати.
Розали жила на шестом этаже, и я не скажу, что меня радовала мысль о каком-либо соседстве. Всю жизнь я прожил в доме, поэтому квартира сейчас казалась для меня чем-то сверхъестественным.
Эта была уютная квартира с тремя спальнями, кухней, гостиной и ванной комнатой. Каждая комната была выработана в определенном стиле, но все же их объединяло что-то. Розали сама обустраивала свой дом.
Мне, как и полагалось, выделили спальню, полностью выполненную в стиле бидермейер. Она находилась дальше всех от ванной комнаты, что несказанно радовало Розали, ведь ее комната находилась прямо напротив. Сама мысль посещения душа первее меня несказанно радовало ее, поэтому она не поскупилась отдать мне самую дальнюю комнату.
Теперь мне приходилось делить ванную с Роуз. Это мысль не радовала меня и… смущала?
Не то, чтобы я собираюсь капризничать, но с самого детства, не считая совместного принятия ванны с Эсми, я привык к собственной ванной комнате. Только я и раскиданные вещи по всему полу.
Тут же у нас все было стерильно, как в больнице, ибо Розали не позволяла мне оставлять свои вещи в ванной. И вообще где-либо, кроме моей комнаты. Да, она была чертовски строга ко мне. С каждым днем она все больше вытаскивала меня из задницы, в которой я застрял.
Я кое-как поднялся с дивана и с таким же трудом привел себя в порядок. С недельной щетиной было покончено, хоть я и заплатил дорогую цену за гладкость своего лица. Почему к алкоголю не прилагается инструкцию по тому, что можно делать во время похмелья, а что нельзя. Бритье однозначно должно находиться в списке запретов.
Порывшись среди вещей, я нашел единственную чистую серую футболку и синюю рубашку. Черные джинсы были на мне еще во время сна. Собравшись, я вышел из комнаты, закрыв дверь за собой. Розали не обязательно видеть этот беспорядок в комнате, иначе я могу попрощаться со своими яйцами.
- Твой завтрак на столе, - проговорила Роуз, заметив, что я направляюсь прямиком к холодильнику, чтобы перекусить что-нибудь.
Я одарил ее своим взглядом в стиле недовольного сыночка, до сих пор находящегося под опекой мамочки, и сел за стол.
Омлет, французские тосты, стакан сока и свежий кофе. Эта женщина определенно балует меня.
- Чем я заслужил такое внимание? Я снова пришел пьяный, но опять вижу этот замечательный завтрак для себя. Что с тобой не так? – поинтересовался я, надкусывая тост и запивая его свежевыжатым соком.
- Главное, что у тебя хватило ума прийти домой, а не остаться там, где ты опять напивался. Это самое главное, и вот твое поощрение. Только не думай, что так будет продолжаться всегда. Со временем я направлю тебя на путь истинный и ты станешь примерным мальчиком, хочешь того или нет. – Розали снисходительно улыбнулась мне, и присела рядом со мной, поставив перед собой чашку с горячим кофе.
- Ты слишком строга ко мне, - фыркнул я, с наслаждением уплетая омлет, - мне не пять лет, я могу здраво мыслить.
- Но все равно ведешь себя как ребенок. Я вытащу тебя прежде, чем ты зароешь голову в песок, - улыбнулась Розали, теперь уже более мягко. В ее взгляде читалась забота. Черт возьми, как много она на себя берет?
- Почему ты так опекаешь меня? Я безнадежен, - пожал плечами я, будто это было обычным делом.
Розали отодвинула от себя чашку и слегка наклонилась в мою сторону. Она внимательно разглядывала мое лицо, будто бы что-то искала в нем.
- Мы оба знаем, что это неправда. Ты небезнадежен. В тебе растет перспективный человек, который в будущем свернет горы. И клянусь, так оно и будет, мне просто надо немного времени.
- Тогда почему ты когда-то не вытащила себя? Ты работаешь в пабе, разве этого ты хотела? – нахмурившись, спросил я. Работа в пабе – последнее дело.
- Я могла бы стать юристом.
- Но не стала, - прошептал я. Мы предпочитали не говорить с Розали на тему ее ужасного прошлого, но каждый из нас знал, что это очень сильно отразилось на ее будущем.
- Прошлое не вернуть. Я просто живу сегодняшним днем. И сегодня… - Розали посмотрела на настенные часы, а потом снова на меня, - ты опаздываешь на учебу.
Проворчав недовольства, я встал из-за стола и, поставив посуду в мойку, направился к дверям.
- И не смей прогулять лекции, Эдвард Каллен, - строго проговорила Розали, провожая меня.
Она стояла в прихожей, скрестив руки на груди и глядя на меня этим убийственным взглядом.
Я взял рюкзак с пола, накинув его на плечо и открыв входную дверь, бросил через плечо:
- Конечно, мамочка. Увидимся через пару часов.


Я направлялся в сторону аудитории, в которой должна была проходить моя первая лекция. Я до сих пор не пришел в себя, мой организм не проснулся, а голова раскалывалась и, пожалуй, это было все, на что я мог сейчас обращать внимание.
Я брел по коридору, битком заполненному студентами, такими же, как и я. Некоторые собирались в группы и что-то бурно обсуждали, сопровождая свои беседы громким смехом. Некоторые студенты останавливались, чтобы что-то обсудить со своими преподавателями, а некоторые, такие же, как я, просто шли, делая вид, что действительно заинтересованы в месте, в котором они сейчас находятся.
Проходившие мимо меня девушки строили мне глазки и наигранно накручивали волосы себе на пальцы. Особо смелые даже начинали заговаривать со мной. Как вот эта особа, которая уверенным шагом направляется ко мне. Черт возьми.
- Привет, Эдвард, - прощебетала Джессика своим тонким, разрывающим мозг, голоском, - направляешься на лекцию?
- Ну а что, как не лекция, может привести меня сюда, Джесс? – мрачно поинтересовался я, глядя прямо перед собой.
- Наверное, только лекция, - воскликнула Стенли, изобразив этот милый смешок, - ты сегодня не в настроении, верно?
- Как и остальные шесть дней в неделе. Что-то еще? – Мне было стыдно за это поведение плохого парня, ведь я был воспитан совершенно иначе, но, серьезно, у меня нет сил для этих заигрываний. Я еще очень долго не буду к ним готов.
Но в одном я все же хорош. Мое ангельское воспитание не позволяет сейчас послать Джессику в задницу. Однако, я еще не совсем потерян.
-Нет, но мы могли бы вместе пойти на лекцию. – Похоже, мои ненавязчивые намеки на желание остаться в одиночестве на Стенли никак не повлияли. Тут действует теория МакКартни: Женщина – Мозг – Белка.
Джессика Стенли – тот тип женщин, который не скупиться прикупить себе что-нибудь открытое в каком-нибудь дизайнерском отделе, обязательно, с целью соблазнения такого типа мужчин, как я. Каков бы не был результат, такие девушки, как правило, идут напролом, сбивая все соперниц на своем пути. Однако, Джессика идет строго по головам. И идет в мою сторону. Это началось с того дня, как только моя нога ступила на порог этого университета. Я был в своем обыденном состоянии похмелья и практически не видел, куда шел. Сам не заметил, как задел кого-то плечом и, благодаря своему ангельскому воспитанию, попросил прощения у человека, которого я задел. Кем бы он ни был.
Однако объект не хотел успокаиваться. Я продолжал путь, но меня все равно нагнали и завели беседу, начиная с «Я - Джессика Стенли. Ты новенький? Я могу все здесь показать». Стоит ли говорить о том, что я знаю этот университет «от» и «до», а все благодаря мисс Стенли, которая буквально волочила меня за собой в те или иные места. Особое внимание она уделила местным подсобкам, говоря, что они свободны в любое время, если мне что-нибудь понадобиться. Все это она эффектно закончила двусмысленным подмигиванием.
Позже выяснилось, что все учебное время мне придется проводить именно с ней, ведь наши лекции совпадают, ну, или стали совпадать.
Прошло уже достаточно времени, но Джессика до сих пор не может понять, почему я никак не реагирую на ее явный флирт. Но, похоже, эта девушка пойдет до конца, если поставит себе цель. Каждый день говорю спасибо Всевышнему, за то, что Стенли не устроила за мной слежку до дома. Или мне чего-то недоговаривают?
-… сказала мне, что мне не хватает баллов, поэтому она не может принять мою работу, представляешь? – тараторила Джессика, пока мы направлялись в нужную аудиторию.
Продолжим.
Иногда общение с Джессикой становилось для меня извращенным лекарством против депрессии, в которую я время от времени впадал. Я до сих пор думал о Белле. Ни было ни секунды, когда она не всплывала в моей голове расплывчатом образом. Я до сих пор помнил ее. Помнил запах ее волос, ее смех, ее улыбку, чем бы она не была вызвана. Я помни каждый ее поцелуй, каждое признание, адресованное мне. Помню ее румянец, вызванный смущением или пасмурной погодой.
Все это посещало мою голову каждый день, иногда полностью заполоняя мой разум. Я скучал по Белле. Я до сих пор ее люблю.
В последнее время я борюсь с желанием уехать в Форкс. Мое тело рвется туда, где я провел лучшую часть своей жизни, но мой разум не готов. Его одолевает страх, точно так же, как в тот день, когда я сбежал.
Меня мучают вопросы. Что с Беллой? Достойные ли похороны ей организовали? Как себя чувствует ее семья? А моя? Что теперь стало со всеми ними?
Но я слишком труслив, чтобы узнать это.
- Эдвард? Приди в себя, сейчас начнется лекция. – Джессика потрясла меня за плечо, пощелкав пальцами перед моими глазами.
Я чертыхнулся, одновременно вырываясь из своих мыслей и сбрасывая руку Стенли с плеча, которую она слишком там задержала.
После небольшого приветствия Доктор Тернер начал свою лекцию.
Доктор Уилл Тернер – большой знаток своего дела, но меня никогда не хватало на два часа его лекции. Его лекции были посвящены анатомии, и как я уже говорил, он знал, что делал. Все бы хорошо, если б не постоянная монотонность в его голосе, а ведь он говорил об анатомии, черт возьми. Где эмоции? Если он действительно думал, что этим голосом «Это так легко, как дважды два» он заинтересует студентов, слушающих его, то он глубоко ошибался.
Все усложнялось еще больше, когда выяснилось, что доктор Тернер – однокурсник моего отца, и ему не составило труда выяснить, чей я сын, и кто мой отец. Именно поэтому я получал в два раза больше внимания с его стороны, чем остальные студенты. Тернер считал, что из меня выйдет такой же выдающийся врач, как мой отец.
Спустя полчаса лекции все начали заниматься своими делами, слушая доктора в пол уха.
Я и сам не заметил, как начал вырисовывать на листке бумаги черты лица и тела. Нахмурившись, я всмотрелся в эскиз, пока не понял, почему именно этот рисунок я рисую.
Длинные волосы, почти до пояса, стройное тело. Голова была опущена, но это не скрывало этой длинной шеи. Одна рука была сложена на груди, а на лице застыла гримаса ужаса и боли. Я рисовал Беллу.
Склонившись над листком бумаги, я решил продолжить рисунок, пририсовывая рядом другие, более крупные черты. Карандаш шел по бумаге неуверенно, от этого черты получались менее четкие, чем у девушки. Я рисовал себя рядом. Так должно было быть, но стало по-другому.
Из-за моей неуверенности в правильности решения пририсовать себя, линии получились будто призрачными. Так и было сейчас. Как бы я не хотел себя быть с Беллой, я останусь лишь призраком для нее.
- Что это? – раздался голос рядом. Черт, я и совсем забыл о присутствии любопытных глаз. Джессика буквально протиснулась мне под руку, чтобы посмотреть, чем я занимаюсь.
- Так, ничего, - отмахнулся я, стараясь отодвинуть листок, но эта девушка была хитрее меня. Вцепившись в рисунок, она взяла его в руки, разглядывая.
- Ты художник? – восторженно спросила Стенли, глядя то на меня, то на рисунок.
- Нет. Отдай его сюда. – Я попытался вырвать листок у нее из рук, но это закончилось полным провалом. Определенно, у меня страдает техника скорости.
- Тогда, почему ты так хорошо рисуешь?
- Потому что она хотела стать художником, - прошептал я себе под нос, горько усмехаясь.
Это был еще один неудачный опыт выбора профессии. Белла пробовала себя в роли художницы, поступив в один из университетов искусств. Я последовал за ней, как моральная поддержка и тяжелая артиллерия в случае каких-нибудь стычек. Но это длилось всего два месяца, после чего Белла поняла, что рисование явно не для нее.
Прошли годы, а навыки, приобретенные мною, до сих пор остались.
- Кто это – она? – поинтересовалась Стенли, до сих пор рассматривая мой рисунок.
Черт! Почему бы Джессике не пойти на юридический факультет! Она бы заметно облегчила жизнь человечества, посадив большую часть преступников мира, и к тому же избавила бы меня от своего надоедливого общества.
- Не важно, просто забудь, - проворчал я, положив голову на руки и закрывая глаза.
- Это твоя девушка, верно?
- Слишком много вопросов, - недовольно произнес я, пытаясь полностью отключиться от болтовни Стенли.
И я в этом очень даже преуспел, уснув спустя пару минут.

- Мистер Каллен, - раздался басистый голос по всей аудитории, заставив меня моментально проснуться и вскочить на месте.
Я потер глаза руками, оглядываясь по сторонам. Мои однокурсники косились на меня, одновременно собирая свои сумки и покидая аудиторию. Очевидно, лекция подошла к концу, но я так и не услышал, о чем шла речь.
Переведя взгляд на доктора Тернера, я съежился, встретившись с этими глазами, так и посылавшими в меня молнии. Кажется, он был зол, или хуже, он был в гневе!
- Подойдите, пожалуйста, ко мне, - прогремел он, стуча по столу пальцами, что пугало меня еще больше.
Джессика, все это время находившаяся рядом со мной, послала мне сочувственный взгляд и вылетела вслед за остальными ребятами. Предатель!
Быстро скидав свои вещи в рюкзак, я подошел к столу, и это выглядело так, что подхожу я не к столу, а к пропасти, которая в любую минуту могла отправить меня в Ад.
- Очевидно, вы слишком умные, раз позволяете себе сон на моих лекциях, - начал Тернер, не сводя с меня этого сумасшедшего взгляда. Клянусь, я начинал чувствовать себя как десятилетний ученик, родителей которого собирался вызвать преподаватель.
- Нет, просто я… - Шестеренки в моем мозгу активно заработали, придумали вменяемое оправдание, - это вышло случайно.
- Можно случайно перепутать адреса и отправить письмо не в тот дом, но ваше «случайно» выглядит как полное неуважение ко мне и к моим лекциям. Это не первый раз, мистер Каллен, но мне надоело закрывать глаза на Ваше постоянное похрапывание в аудитории. Вы же сын Карлайла Каллена, где королевские манеры, которым обучен ваш отец?
- Послушайте, мне, правда, очень жаль, и я не могу подобрать слов, чтобы описать свое поведение. Я, правда, очень уважаю Ваши лекции, а особенно анатомию. Не подумайте, что я плохо воспитан, просто все эти королевские манеры, как Вы сказали, остались в другом месте.
- Мистер Каллен… Эдвард, - Тернер снял свои очки и устало потер глаза, - если у тебя есть какие-то проблемы, то ты всегда можешь поговорить со мной.
Я усмехнулся и покачал головой.
- Спасибо, но мне не нужен сеанс психотерапии. Со своими проблемами я разберусь сам. Клянусь, ничего подобного больше не повторится.
- Эдвард, я простил тебя один раз, второй раз я тебя прощать не намерен. Я буду вынужден не допускать тебя к последующим лекциям, если ты выкинешь еще что-то в этом роде. Задумайся над этим, ведь это очень повлияет на тебя в будущем. Твоя итоговая работа зависит от того, как ты слушаешь лекции, предлагаемые тебе университетом.
- Я все понял. Серьезно, вы будете гордиться тем, какой отличный студент есть в вашем арсенале. Начнем с завтрашнего дня. - Я натянул на лицо широкую улыбку и посмотрел в глаза Тернеру, которые моментально смягчились, стоило ему посмотреть на меня.
- Хорошо, можешь идти, Эдвард. - Доктор Тернер достал из ящика стола кипу бумаг, тем самым давая мне понять, что наш разговор окончен.
- Отлично, тогда до завтра. - Я поудобнее устроил рюкзак на плече и направился в сторону выхода, но в самый последний момент Тернер окликнул меня.
- Скажи спасибо своему отцу за то что он такой хороший друг. – Недовольно покачав головой, он вновь уткнулся в бумаги, а я, толкнув двери, вышел в коридор.
Немного поразмышляв, я достал из кармана джинс сотовый и набрал номер.
- Эдвард? Только не говори, что мне снова придется вытаскивать тебя из передряг. - На том конце трубки раздался голос Розали, и кажется, сегодня она не была расположена шутить со мной.
- Дело не в этом, - закатил глаза я, - просто я хочу, чтобы ты помогла мне вернуть того старого Эдварда Каллена. Хотя бы частично. И у тебя есть двадцать четыре часа.

От автора: Это небольшая глава описывает один из дней Эдварда. Ему так же несладко, он по-настоящему потерялся, и еще не может себя найти. Розали - как единственный, на данный момент, поддерживающий человек, действительно старается вытащить его из песка. Ну, собственно, все итак понятно, но все же, жду ваших предположений, почему Эдвард попросил Розали помочь ему? Точнее, нет, почему он соглашается на ее помощь, ведь Розали то над этим работает уже три месяца Жду ваших отзывов и предположений ТУТ