Никогда не была требовательна, и никогда не ставила условий. Но и меня понять можно. Если вам не интересно, то я не буду кидать вам уведомления о новых глава и ждать так важных для меня комментариев.
Глава 9
В темноте ночи Тайлер медленно, чтобы не привлечь внимание любимой, открыл глаза. Его чуткий сон потревожил тихий истеричный всхлип на другой половине кровати. Боясь спугнуть, он придвинулся, делая это по возможности более естественно, будто все еще прибывая во сне. Ее глаза были закрыты, но влажные слипшиеся ресницы дрожали, с них мелкими капельками стекала холодная соленая вода. Губы стиснуты в тонкую линию, заглушая рвущиеся наружу рыдания. Белла плакала лежа рядом с мужчиной, который поверил в сказку. С мужчиной, который понадеялся на фантазию. Быть может, он просто придумал ее себе, быть может, все изначально было в этих отношениях ложью. И не больное воображение рисовало тонкий аромат мужского одеколона, которым пропитался теплый плед пастельного белья, и темно синий платок, с мужским узором не был случайной вещью в ее спальне. Быть может, Белла успела начать новую жизнь, где ему места не было, жизнь, в которую он так бессовестно ворвался.

Тайлер встал и в тишине собрал свои немногочисленные вещи. Он чувствовал на себе ее взгляд, но, сдерживая сильный порыв, бросится перед ней на колени, продолжал натягивать джинсы. Внутри него не осталось почти ничего отдаленно напоминающего счастье. Неужели, он стал таким наивным в свои тридцать восемь лет? Неужели, жизнь так его ничему и не научила? Когда все потеряло смысл? В тот ли день, когда врачи не смогли спасти новую жизнь в ее чреве? Что, если в тот день, когда шкафы в его квартире опустели? Тайлер не знал ответа ни на один из этих вопросов, пожалуй, он и не узнает их.

Он медленно застегивал крупные пуговицы плащевой куртки, когда увидел ее заплаканное осунувшееся лицо. Абсолютно голая она прижималась к стене, сдавливая раскрытыми ладонями ребра. Он смотрел на ее босые ступни, на тонкие посиневшие пальчики ног. Белла стояла на холодной мраморной плитке.
- Ты простудишься, - все, что он смог сейчас сказать.
- Не уходи, - она больше не пыталась молчать, рыдания душили ее, а слезы пеленой застилали глаза. – Прошу, не уходи.
- Тебе нужно побыть одной, - он взял ключи с комода и уже потянул дверную ручку вниз, но внезапно отпустил ее и повернулся к Белле лицом.
- Кто он? – его голос дрожал.
Тайлер едва держался на ногах. Ему казалось, что если он не присядет, голова непременно расколется надвое, так сильно подскочившее давление сжимало виски.
- О, Боже, - вскрикнула девушка, ударив маленькими кулачками о стену.
Что она могла сказать ему? Как объяснить то, что самой себе она объяснить не в силах.
Какого ответа он ожидал от нее? Белла позволила бы вырезать свое сердце из груди, но не сказал бы мужчине, стоящему перед ней, что его променяли на ребенка. На дерзкого юношу, который и видеть ее не желает.
- Не кори себя, детка. Мы все, когда-то начинаем жить заново, должно быть я просто опоздал к началу твоей жизни.
- Нет, Тайлер, нет. Это неправда. Господи, я… Нет, Тайлер, умоляю тебя, - она кричала не в силах сделать шаг и остановить его. Девушка знала – его уже ничего не остановит.

Тайлер закрыл за собой дверь и с силой сжал горло. Пальцы больно впивались в шею, давили на гортань, но только так сознание не покидало его. Только так он чувствовал себя способным жить дальше.
Ее тихие всхлипы были слышны в пустом холле парадной. Только негромкий шум проносящихся внизу машин и ее отчаянный плачь за дверью.

Эдвард прижимал к груди мягкую ткань пуловера. Он полной грудью вдыхал почти рассеявшийся запах материала, перемешанный с терпким ароматом ее парфюма и пота. Он разжимал ладони и выпускал ткань из рук, желая забыть все, как сон, так яростно надеясь на пробуждение. Но спустя мгновения с остервенением хватал единственную вещь, которая напоминала о ней и прислонив к лицу, впитывал кожей последние ноты благоухания. Он вспоминал, как красива она была в тот вечер, как спокойно ела из его рук. Никогда прежде он не видел в ее глазах такого умиротворения, он и не представлял, что эта женщина будет в его власти. Тогда он чувствовал… Эдвард знал, что она целиком и полностью подчинена ему. Руками парень расправил пуловер на кровати, поглаживая ворсистую ткань. Он проводил пальцами по вороту, очерчивал тонкий край выреза, блаженно прикрыв глаза. Мягкие подушечки пальцев уже приготовились к нежному шелковому препятствию, когда, не встретив на своем пути сопротивления, проскользнули дальше вдоль ворота. Парень резко распахнул глаза и в шоке взглянул на то место, где еще утром был прикреплен черный шелковый бант. Эдвард вскочил с кровати и поднес кофту к свету. Две оторванные ниточки - все, что осталось на толстой ткани.

Эдвард с силой рванул на себя дверь и с обезумевшим лицом залетел в комнату сестры. Элис спокойно лежала на кровати, переключая каналы кабельного телевидения.
- Что ты наделала, Элис? – тихо прошептал брат.
Девушка молчала, ей хватило одного слова, чтобы понять причину злости брата. И сейчас она пыталась не выдать свою причастность к этой причине, к этой чертовой пропаже.
- Что ты наделала, Элис? – Эдвард отбросил в сторону драгоценную вещь и столкнул плазменный телевизор с белого комода сестры.
Экран с искрами разбился, жуткий грохот разнесся по огромному особняку Калленов. Элис закричала и отползла к спинке кровати, подбирая под себя ноги.
- Что ты делаешь, Эдвард? Остановись! – испугавшись, девушка сорвалась на крик, по ее щекам текли нещадные слезы.
Брат не просто пугал. Его остервенелое лицо, жестокие слова и разрушающие действия довели девушку почти до обморочного состояния. Но она с замиранием сердца продолжала смотреть на парня крушащего все вокруг.
- Для чего, Элис? Скажи мне, просто ответь, почему? – он опрокинул комод прямо на заднюю панель телевизора. Маленькие ящики вылетали из комода, опрокидываясь содержимым на пол. Эдвард топтал ногами дорогую косметику сестры, подходя все ближе к кровати девушки.
- Эдвард! – Элис кричала сквозь рыдания, пытаясь достучаться до обезумевшего брата.
- Ты предала меня Элис, ты жалкая лгунья, сующая свой длинный нос в чужие дела, - парень выплевывал страшные обвинения в лицо сестре, сильно сжимая кулаки, боясь ударить близняшку на этот раз не ладонью.
- Эдвард, прошу тебя, прошу, прости меня, - осмелев, девушка приблизилась к брату и коснулась рукой его живота, она хотела успокоить его, объяснить свой поступок, но парень не желал ничего слушать.
Он оттолкнул девушку назад не так сильно, как хотел и, подняв с пола синий пуловер, отвернулся от сестры.
- Я больше не желаю ни видеть тебя, ни говорить с тобой Элис. Надеюсь, ты понимаешь это. - Эдвард остановился в дверях и сказал девушке последние слова: – Ты освободила меня от обещания Элис, теперь я ничего тебе не должен.

- Нет! Нет! – сестра кричала ему в след. – Ты обещал. Ты дал мне свое обещание. Эдвард!
Она сползла с кровати и кое-как, пройдя по мелким осколкам плазменного экрана, выбежала в коридор.
Эдвард уже оделся, натягивал куртку, зажимая в руках ключи от машины. Парень даже не посмотрел на сестру, зная, что она стоит почти у подножия лестницы, слыша ее тихие неуверенные шаги по ступенькам.
- Эдвард!
Брат так и не обернулся. Тяжелая дверь захлопнулась за ним с глухим стуком, оставив Элис в полном одиночестве.
Девушка тихо всхлипывала, прижавшись спиной к кованым перилам. Она не жалела о своем поступке, она не плакала из-за уязвленной гордости. Элис не могла остановить слезы, льющиеся по утрате брата. Каждое его слово все еще сталью звенело в ее ушах, каждое слово острым ножом впивалось в хрупкое тело девушки. Она знала, что чувствуешь, когда родной человек уходит от тебя, девушка уже потеряла родную мать. Но входили ли в сравнение те страдания с этими? Переживет ли она эту потерю? Элис рухнула на ступеньки и сильнее зарыдала в голос.

Его рука замерла у звонка квартиры по Филс Стритт,55-а/8. Эдвард не мог найти в себе силы вдавить палец в небольшую кнопку на стене. Он не хотел увидеть лицо незнакомца, когда дверь откроется перед его лицом. Ему совершенно не хотелось объяснять, что он делает в два часа ночи у двери своего преподавателя. Но, вопреки желанию, палец опустился на черную точку и с силой вдавил ее.

Он нажимал снова и снова, хотя не слышал ни шороха за дверью. Только тихую трель звонка и ветер гулящего сквозняка открытых окон парадной.

Когда дверь, тихо скрипнув, открылась, он не увидел за ней незнакомое лицо другого мужчины, его никто не спросил о позднем времени визита. Заплаканная Белла, с опухшими глазами удивленно смотрела не него. В ее глазах легко читались: шок и неверие; его не ждали, не ему открывали с надеждой. Тупая боль пульсировала внутри. Слишком сильно его захлестнули события, чересчур быстро жизнь кидала его из стороны в сторону.

Но девушка не хлопнула дверью, Белла, не произнеся ни слова, просто отступила в сторону, шире раскрывая дверь. Не дожидаясь его действий, она развернулась и пошла вглубь квартиры, семеня босыми ступнями по холодному полу. Эдвард провернул ключ в замочной скважине и присел на пол. Тяжелые рваные вдохи обжигали горло, со свистом выдыхая воздух, он пошел следом за ней в темноту уже знакомой квартиры.

Он прижимал оголенную спину к своей груди прикрытой лишь тонкой тканью рубашки. Медленными глотками, вдыхая такой знакомый запах ее волос, пряный аромат ее тела. Слезы больше не текли по ее щекам, и грудную клетку не разрывало на части. Белла тихонько дышала в его объятьях, впитывая в себя тепло его тела. В ее душе была такая зияющая пустота, что казалось невозможно ее заполнить. Девушка жалела себя каждый миг своей жизни, сетуя на злой рок и злодейку судьбу. Как бы прекрасна была ее жизнь, если бы она лежала в объятьях Тайлера, как счастлива была б она вставать ночью, проверить сон так и не родившегося малыша, как радужна и легка была бы тогда ее жизнь. Но в темноте этой странной ночи, в мирном дыхании их тел она смогла усомниться во всем, что ранее казалось ей правильным. Она плотнее прижалась к Эдварду, впустив в свое сердце пугающую правду - немыслимое ощущение счастья и правильности всего что происходило с ними.

Жду вас ===>ФОРУМ