Конечно, медсестра, поведшая меня на рентген, пришла только через тридцать минут. Конечно, меня просто чудовищно тошнило. Конечно, снимок и дальнейшее обследование показали сотрясение. Конечно, врачи не захотели отпускать меня домой раньше, чем пронаблюдают сутки и проведут какую-то там терапию. Конечно, моему отцу доложили меньше, чем через час. И если вам еще не также плохо, как мне от этого "конечно", то, конечно, все мое беспокойное семейство ввалилось в палату еще через пятнадцать минут после того, как о происшествии узнал Карлайл!
Я просто лежал на больничной койке и пытался заставить голоса исчезнуть из моей головы, что было невозможно, так как счастливые обладатели этих самых "голосов" окружили мою кровать и спорили я-даже-не-хочу-знать-о-чем. Через двадцать минут я понял, что с меня довольно: я открыл глаза и отправил по домам сначала обеспокоенных друга и брата, хотя Джаспер и Эммет не хотели уходить, я нажал на них, и таки выпроводил прочь.
Следующими на очереди были родители. Поскольку взывать к разуму моей чересчур заботливой матери было бесполезно, я развернулся к отцу и попросил отвезти Эсме отдыхать, перед этим клятвенно обещая, что позвоню при первой же необходимости. Спасибо отцу, он, поняв мое желание отдохнуть, крепко сжал мою руку и увел маму под локоть.
Благословенная тишина! Сон пришел всего через минуту после того, как стало тихо.
Кто-то бил меня по голове. БАМ, БАМ, БАМ... БАМ. БАМ... Это не прекращалось. БАМ. Ни на минуту. БАМ. Что, черт возьми, происходит? Я открыл глаза и был явно не у себя в спальне. Я был вообще нифига не в спальне. И голова... Она просто продолжала меня убивать. Похмелье? Я вчера столько пил? Нет. Вспомнил. Книжная полка. Долбаный Карл Маркс вложил свой капитал аккурат мне по носу.
Ну, по крайней мере, мы выяснили, где я нахожусь и почему я так себя чувствую.
Раздался звук шагов, и в комнату зашла медсестра приятной внешности, средних лет, в голубом медицинском костюме.
- Ваши таблетки. Как сегодня себя чувствуем? Не тошнит?
Я возненавидел ее, всего за секунду из милой женщины она превратилась в чудовище в моих глазах. Она говорила приветливо, но очень, очень громко, и именно поэтому я принял ее участливую улыбку за издевательскую: моя голова просто не переносила воспроизводимых этой дамой децибел! Я взял таблетки и стакан из ее руки, кивнув в знак благодарности, ибо был уверен, что даже мой собственный голос будет только ухудшать головную боль. Я принял таблетки и, откинувшись обратно на подушку, вернулся в царство Морфея.
Когда я проснулся, то за окном уже вечерело. Голова перестала так отчаянно пульсировать болью, а желудок был готов принять пищу, а не отторгать, как он делал это ранее. Привстав на койке, я огляделся по сторонам: на единственном стуле сидел Карлайл, он был в халате, стетоскоп был переброшен через шею и лежал на его плечах черной тонкой безжизненной змеей. Этого стоило ожидать, зная его, он видимо не отходил от меня добрую половину ночи. Его взгляд был изучающим. Я понял, чего он от меня хочет и слегка хриплым со сна голосом произнес:
- Привет пап. Прости, что заставил поволноваться. Уже лучше, голова почти не болит. Все помню, во времени и пространстве ориентируюсь. Аппетит появился.
Отец слегка улыбнулся моей самодиагностике и ответил:
- Хорошо. Анализы нормальные. Я сделаю пару проб, закончу с другими пациентами, и тогда, через четыре часа, когда закончится моя смена, отвезу тебя домой.
Я кивнул в знак согласия и папа, записав что-то в блокноте, вышел из палаты, обещая скоро вернуться. Медсестра зашла через пять минут - в этот раз она не вызвала во мне бури эмоций, что несомненно было признаком выздоровления. Еще через 30 минут с меня взяли все интересующие докторов физиологические жидкости и сказали ждать. Голод усиливался. Ждать было невыносимо. Я решил найти кофейный и закусочный автоматы. Видимо, мой желудок сам вел меня по этажам, потому что через пять минут я уже бросал всю имеющуюся у меня мелочь в автомат.
- Как голова, Дон Жуан? - раздалось у меня за спиной.
Я обернулся и увидел тебя. Та же прекрасная незнакомка, которая провела меня вчера в приемное отделение. Только сегодня она была в медицинском халате, а волосы, которые вчера были собраны в высокий растрепанный пучок, сегодня ниспадали свободными каштановыми волнами.
- Прекрасно, спасибо. Могу я угостить вас кофе?
В твоих глазах промелькнуло сомнение, а затем решимость:
- Спасибо, я сама, - ну конечно, сама, это потом я узнал, что ты слишком самостоятельна и принципиальна, чтобы принимать что-то из чужих рук, - постойте. А вы уж не кофе ли собрались пить, после черепно-мозговой? Давно голова не болела? - ты потянулась к стакану в моей руке. Я автоматически протянул его тебе, а потом понял:
- Вы вряд ли будете это пить. Двойной эспрессо, без сахара. Слишком крепкий и слишком горький. Позвольте, куплю вам капучино?
Твои брови приподнялись в недоумении.
- Слишком крепкий и слишком горький: именно такой я и пью. Спасибо...
- Эдвард, - протянул я руку, представляясь.
- Белла, - ты слегка покраснела, пожимая мне руку. Я знаю, что по правилам этикета мужчина не протягивает даме руку, ему дозволено лишь пожать предложенную ладонь. Но я просто не мог упустить шанса коснуться твоей кожи. Никакие приличия не стоили того, чтобы лишить себя бархата этих ручек. Мне показалось, что я внезапно обрел дом, это чувство захватило меня на долю секунды, ибо в следующую я уже видел, как позади тебя кубарем катились двое мальчишек, устроивших драку в коридоре. Резкое движение и мальчишки налетают на твою спину, резкое движение и ты летишь на меня в облаке кофейных брызг, резкое движение и мы уже на полу. Ты лежишь на мне, и по твоему лицу стекает кофе, капая на меня. В твоих глазах шок, рот слегка приоткрыт.
Тепло и приятная тяжесть твоего тела так раззадорили меня, что я просто не смог отказать себе в удовольствии: я приподнял лицо и лизнут твою щеку со стекающим по ней кофе.
- Горький и крепкий, все как я люблю, - самодовольно произнес я.