Я колесил по городу в течение часа. «Ну где она может быть?» - вопрос, который не давал мне покоя. Где же ты прячешься, Изабелла Свон? – устало пробормотал я, всматриваясь в лица прохожих. Полтора часа назад мне позвонила Элис, плача и рыдая, пытаясь что-то сказать. Но в результате телефон взяла Роуз и сбивчиво объяснила, что они волнуются за Беллу. Ее нет ни в общежитии, ни на территории кампуса, мобильный не отвечает, а ее саму никто не видел после того, как она ушла с ленча. На мое предположение, что девушка может быть у друзей или родственников, мне резко заявили, что у Изабеллы нет подруг, кроме тех, кто сейчас ее разыскивает, а что касается родственников, то о них она ничего не рассказывала.
- И эту девушку ты зовешь подругою, Элис? Да ты же ее совсем не знаешь – сорвался я после очередного всхлипа сестры.
- Ты ничего не понимаешь, Эдвард. Я знаю то, что мне нужно знать, и я верю ей. Заруби это себе на носу и перестань опекать меня, словно я фарфор 1614 года! Мне не 5 лет – проорала моя сестра и уже чуть тише добавила – Она другая, Эдвард, услышь меня, наконец. Она. Другая. Когда придет время, Белла сама мне расскажет все, что посчитает нужным. Тебе ли не знать, что у всех нас есть скелеты в шкафу – здесь мне было нечем крыть. Подробности моей жизни до Каленов никто не знал, все думали, что мои родители разбились в автокатастрофе. Я никому не спешил сообщать, что моя родная мать меня бросила, а также отобрала все деньги, имущество и фирму отца.
Я вновь вернулся к словам сестры: «Другая». Да что они все заладили: «Другая, другая». Что в ней такого особенного? Да, не спорю, хороша собой, немногословна – это плюс, но она что-то скрывает, это факт, иначе Элис бы давно уже знала все подробности ее жизни до Дартмута и это не внушает особого доверия. Но моя сестра, в последние несколько дней, словно танк, была пуленепробиваема, если дело касалось Беллы.
- Очнись, Эл, ты знакома с ней всего ничего, а так легко поверила. Неужели то время тебя ничему не научило?
- Ты даже не представляешь насколько – сдавленно прошептала она. «Твою мать!». Мне не следовало это говорить. Черт, я готов был прикусить свой язык, лишь бы не напоминать Элис те годы, что мы провели в том питомнике по разведению ублюдков и сучек под названием «школа».
- Элис, прости, я…
- Не извиняйся. Ты прав, я научилась многому, а именно не верить людям, жить в своем собственном мирке, закрывшись от окружающего мира, нацепив маску счастливой Элис Кален. Я ломала жизни людей, при этом улыбаясь своей самой лучшей улыбкой, у меня были подруги, от которых я постоянно ждала удара в спину, у меня были парни, которые только и хотели, что затащить меня в постель. Я ненавидела той, кем я стала, я ненавидела весь мир, и я не могла жить, просто не хотела – в трубке послышались рыдания.
Элис была моим другом, моей опорой в трудный период жизни, маленькой вредной девчонкой, которая всегда могла рассмешить меня. Я никогда не хотел причинять ей боль. «Но причинил, очень много, слишком много, недоумок». Голос на другом конце телефона заставил меня заскрипеть зубами: «Элис, милая, успокойся, мы найдем ее. Все будет хорошо».
Опять этот чертов критин Хейл, как же он меня достал! Ума не приложу, почему они с Эл еще вместе? Не то, чтобы я был против, хотя… я был против, еще как! Этот пижон со своими понятиями о чистой и светлой любви мне не нравился: я был наслышан о том, сколько девушек прошло через койку этого меланхолика и не хотел, чтобы сестренке было больно. В глубине души она всегда мечтала о такой любви, как у Карлайла и Эсме, да что греха таить, глядя на моих родителей, я сам порой начинал задумываться, а есть ли на этом свете девушка, которую бы я смог полюбить так, как отец любит маму. Элис всегда верила в чистую, и светлую любовь и этим не преминул воспользоваться Джаспер. Поначалу я задавался вопросом: он в самом деле такой придурок, или только прикидывается? Видимо, нет, в чем я и убедился спустя время. Моя семья была от него в восторге, за исключением меня: я не верил ему. Но есть одно НО: свет, появившийся в глазах Элли, впервые за два года, ясно говорил о том, что сестренка стала приходить в себя, и я смирился с его присутствием в нашей жизни. Смирился, но не принял. Мне никак не давала покоя мысль, что Джаспер, а не Я, не Я, был тем человеком, который вернул улыбку и спокойствие Эл. Ведь все, через что она прошла, все тяготы, которые она испытала, из-за моей глупости. Поэтому Я должен был вернуть ее к жизни, а не он.
Голос Элис вырвал меня из размышлений:
- Эдвард, найди ее, пожалуйста. Я волнуюсь за Беллу. Подумай, у нее ведь никого нет, кроме нас. Если бы тебя унизили у всех на глазах, а твои друзья ничего не сказали, не вступились за тебя, как бы ты поступил на ее месте? – проговорила она, всхлипывая. Я знал ответ на этот вопрос: на месте Беллы я бы просто ушел, не оборачиваясь. «Если бы со мной произошло что-то подобное… Нет, со мной бы такого не произошло. В число моих друзей входит отдельный круг людей, а тех, кому я доверяю - еще меньше. «А она молодец – я невольно восхитился, вспомнив лицо Беллы в тот момент - сдержалась и даже не заплакала, когда Таня - руки сжали руль - Ну и дрянь! – унизила ее». А еще (вот это меня поражает больше всего), она первая, кто не бросился мне на шею, не пыталась всунуть свой номер телефона в мои трусы, а недалее как вчера окатила меня таким пустым, презрительным взглядом, что во мне все взбунтовалось. Еще ни одна девушка так со мной не разговаривала! Ко мне разве что только в рот не заглядывали, хотя и это было. Я всегда пользовался популярностью у противоположного пола, так что внимания мне было не занимать, но ее отношение… Я же вижу, что нравлюсь ей, но Белла предпочитает бегать от меня, тем самым разжигая к себе интерес. «Глупая девочка, ты все равно будешь моей» - улыбка появилась на моем лице, едва мне вспомнилось лицо Беллы, в тот момент, когда мы остались одни у ограды университета. Вспомнились ее глаза, горящие огнем. Ей было обидно. Еще бы, когда тебя унижают, а ты понимаешь, что сказать нечего. Безысходность – этим все сказано. Все в ее теле говорило о напряжении: натянутая, словно тетива, спина, руки, сжимающиеся в кулаки, высоко поднятый подбородок. Не знаю, что она там себе надумала, я всего лишь собирался извиниться, но вместо этого напоролся на гневную тираду и выслушал «полное» представление о себе самом. Впервые, мне захотелось опровергнуть чьи – то слова, которые были… правдивы, как ни паршиво это признавать. Да, на людях я действительно был циником, которого не заботило ничего кроме него самого, видимо в этом мы с Таней и сошлись (ей тоже плевать на условности). Только среди своей семьи и друзей, которых я мог пересчитать по пальцам, я был другим и не стыдился этого: заботливым сыном, надежным и чутким братом для Элис, другом для Эммета, гордостью Карлайла.
Белла. Изабелла – произнес я вслух, как бы смакуя ее имя. Черт, я ведь пошел за ней только чтобы успокоить свою внезапно проснувшуюся совесть, а сам практически набросился на девушку, и это не давало мне покоя. Я всегда гордился своей выдержкой, контролем, в любой ситуации, а тут этот спор между нами и то, какой невероятно притягательной она была в своей злости. Заплаканная, раскрасневшаяся, гордая и уязвимая – невероятная смесь, которая взбудоражила меня. Я еще сдерживался, когда прижимал ее к себе, но когда пухлые губки ответили на мое прикосновение, почувствовал себя тигром, сорвавшимся с цепи! Мне было мало, я хотел еще и еще. Кто – то любит клубничное мороженое, кто – то шоколадное, а вот вкус поцелуя Беллы всколыхнул в моей памяти воспоминание о моем детстве: ванильное мороженое, которое я не ел уже давно. Девушка целовалась так неумело, по – детски, что я действительно задумался, а был ли у нее кто – нибудь? Она даже не знала, что делать со своим язычком, который может приносить столько удовольствия. О, да, я видел, что ей нравится, то, чем мы занимаемся: ее сбившееся дыхание, руки, нежно перебирающие мои волосы, губы, спешно следующие за моими. В поцелуе чувствовалась сладость и новизна. Но внезапно, все изменилось, я даже сам не понял как, и вот, она уже молотит своими кулачками по мне. Я усмехнулся про себя и немного отстранился, не разжимая объятий. Сама бы Белла высвободиться не смогла, я бы не позволил. « Изображаем поруганную невинность?» - внутренне усмехнулся я и приготовился к ее бурным изъяснениям. Но то, что я увидел, заставило меня позабыть о веселье. В глазах цвета молочного шоколада стоял ужас, неподдельный и чистый ужас. Ее трясло, и девушка продолжала вырываться из моих объятий, крича, чтобы ее отпустили. Я попробовал позвать Беллу, но она, словно находилась где-то далеко, не со мной. Только с третьей попытки Изабелла осознанно посмотрела на меня. Я давно убрал руки с ее талии и теперь просто не понимал происходящего: девушка, которую я только что целовал теперь, вжимаясь в решетку, медленно пятилась от меня, как от чумы, при этом слезы катились из ее глаз. В них была боль. Столько боли я еще не видел никогда в своей жизни. Она походила на животное, загнанное в угол и ожидающее расправы, а карателем был я. Что за бред здесь происходит? Неужели она боится меня? Похоже, что да. Молодец, Эдвард, браво! Тебя уже девушки боятся. Поправка: не девушки, а Белла. Неужели это я так ее напугал? Нет, не может быть? А если?.. Да, нет, быть такого не может!
- Прости – едва слышный шепот. Руки, обнимающие себя, как будто пытаясь укрыться. Но от чего? Я толком ничего и не понял, как девушка уже убежала, а я стоял, пытаясь осознать: ЧТО ЧЕРТ ВОЗМИ ТОЛЬКО ЧТО ПРОИЗОШЛО? От меня, Эдварда Калена, только что сбежала девушка, не просто сбежала, а бросилась наутек, как будто я был монстром. Я строил догадки, но ответа на ее поведение я так и не получил. Может это новый способ привлечь мужчину? Сначала распалить, а потом убежать? А что, вполне подходит, вот только ее затравленный взгляд не давал мне покоя. Я должен знать, что произошло и, черт меня побери, если я не узнаю!
А сейчас мне звонит Элис и сообщает, что Беллы нигде нет. Холодок пробежал по моей спине при этих словах, но я взял себя в руки. Наверняка она у друзей или родственников. Но моя сестра видимо решила поиздеваться, говоря, что у Беллы никого нет здесь, а города она не знает вовсе. Последняя фраза и выбила меня из колеи. Ее нигде нет. Твою мать!
- Я найду ее Элис – только и смог выдавить я из себя.