---

— Я не могу спать, Энджела.
— Я... мне казалось, тебе дали что-то для этого.
— Нет, не в этом дело. Мне страшно. Мне кажется, что стоит мне закрыть глаза, открою их — и окажусь снова в той машине. Погребенный под землей. Без воздуха.
— Тогда, может, ты пойдешь ко мне?
— Что?
— Тогда ты откроешь глаза, увидишь меня.

Он не мог дышать. Просто находясь в машине — Энджела или какой-либо другой — он мысленно возвращался на шесть часов назад, под землю, где им с доктором Бреннан не хватало воздуха, где они задыхались...

— Энджела, — сказал он и сделал глубокий вдох, напоминая себе, что воздуха было предостаточно, — Энджи?

Она обеспокоенно посмотрела на коллегу.

— Да?
— Не могла бы ты…? — Ходжинс указал на окна, пытаясь показать иррациональный страх, который стремительно охватывал его.
— О, — догадалась она, широко распахнув глаза. Он знал, что она поняла. Что для нее не было важно, что снаружи холодно и поток воздуха из окон заморозит их, зато так он снова сможет мыслить.
— Извини, — тихо произнес он. — Если тебе холодно, можешь закрыть...

Энджела наградила его строгим взглядом.

— Джек. Все нормально.
— Спасибо, — поблагодарил он. По выражению ее лица было понятно — она знала, за что он благодарил: за то, что была рядом. За то, что не сдалась. За то, что поддерживала.

Джек закрыл глаза. Он очень устал — бог знает как сильно — но почему-то сомневался, что мог заснуть. Внезапно его накрыло чувство благодарности за что, что она делала. Однако у этой благодарности был горько-сладкий привкус, так как они могли быть лишь друзьями.

И все же...

Она поцеловала его. Как только они выбрались из той чертовой ямы. Она была там, ждала, а после помогала вытаскивать его, проверяла, в порядке ли он. Это не могло быть галлюцинацией — она наклонилась, и он чувствовал ее губы на своих. Слов не находилось, как и всегда в ее присутствии.

Смутно он осознал, что машина плавно остановилась, и Энджела коснулась его плеча — неуверенно, осторожно.

— Эй... ты в порядке?

Он открыл глаза и вышел из машины в просторный дворик у дома Энджелы.

— Кажется, оставшуюся часть жизни я буду страдать от клаустрофобии, — иронично произнес он.

Энджела тихо рассмеялась. Она открыла дверь и указала ему проходить.

— Душ наверху, пер...

Он лишь выгнул бровь.

— Я уже был у тебя, Энджела. Могильщик закопал меня глубоко под землю, но не добрался до моих мозгов.

Она улыбнулась, но он видел — она изо всех сил сдерживала слезы.

— Ладно, еще слишком рано для шуток, — понял он. — Извини.

Она покачала головой.

— Нет-нет, я в порядке. Иди, прими душ. В шкафу есть мужские вещи, их легко найти — они в пять раз больше моих.

Брови Ходжинса взлетели вверх, появился намек на его фирменную усмешку.

— Ты хранишь мужские вещи в доме? Боже, Энджела, что ты...
— Просто на всякий случай! — возразила она, кидая в него полотенце, которое он с легкостью поймал. — А теперь иди в душ.
— Хорошо, но я эту тему не оставлю, — ответил он.

Только поднявшись на второй этаж, где он взял чистую футболку и боксеры, Ходжинс осознал, что остался один в темноте, а душ был очень ограниченным пространством, вызывающим приступ клаустрофобии.

Глубоко вздохнув, он попытался подумать не о Могильщике, а об Энджеле и том нелепом неоправданно дорогом парфюме.

Кто, думал он, включая воду, будет тратить три тысячи на десять миллилитров духов?

Стоп.

Он зашел в душ и покачал головой. Теплая вода стекала по нему, успокаивая, умиротворяя, и Ходжинс позволил себе закрыть глаза, погружаясь в мысли, ощущения и воспоминания...

… Я схожу с ума по Энджеле. По уши влюбился. Как мальчишка. Именно поэтому я купил ей эти... невероятно дорогие духи...
… Энджела, я не могу спать...
… Если мужчина дарит такие духи, это значит «я тебя люблю»…
… Мне страшно, что если я закрою глаза, а потом открою...

Он выключил воду и вышел из душа, быстро вытерся и оделся.

Энджела уже лежала в постели, переключая каналы. Казалось, что на каждом показывали его и доктора Бреннан спасение от верной смерти. Ему вряд ли нужно было напоминание об этом, но, забравшись под одеяло, он не мог не слышать обрывки фраз:
— Сегодня сотрудниками Джефферсонского института и Сили Бутом были спасены доктор Джек Ходжинс и доктор Темперанс Бреннан, последние жертвы известного Могильщика...
— … через полчаса после истечения срока. Судя по всему, им удалось найти дополнительный источник воздуха. Что ж, не зря их считают гениями...
— … выступили с заявлением, что ведется расследование и у них есть подозреваемый...

Энджела выключила телевизор, закатывая глаза.

— Ничего путного. Будто вы с Бреннан внезапно стали самыми важными людьми на земле.

Ходжинс по-мальчишески улыбнулся.

— Почему бы и нет.

Она рассмеялась и потянулась к лампе, чтобы выключить. Комната погрузилась в темноту, Ходжинс поморщился, но напомнил себе, что рядом Энджела.

— Быстро ты принял душ, — заметила Энджела. Она лежала на боку лицом к нему. Ходжинс слишком явно ощущал ее запах, чувствовал, как близко они находятся друг к другу... Он повернулся на бок и обнял ее.

Только друзья, сказал он себе. Всего лишь. Друзья. О боже. Она прижалась ближе, закрывая глаза. Ходжинс попытался вспомнить, на что ему нужно было ответить — что-то о быстром душе?

— Ну да, — ответил он. — Кажется, душ тоже попадает в список «маленьких, закрытых пространств».

Девушка поморщилась и легла на спину, из-за чего он почувствовал пустоту.

— Прости.
— Все нормально, — отозвался он и глубоко вдохнул, желая разобраться, что же на самом деле она к нему чувствовала. У них было потрясающее свидание, как признала Энджела, после которого она сказала, что хочет быть друзьями, поцеловала его и пригласила переночевать у нее. Что случилось только потому, что он слишком боялся спать один.
— Энджела? — позвал он.

Она посмотрела, выглядя при этом великолепно, и он постарался спросить то, что хотел знать.

— Да?
— Эндж... я... я знаю, ты хочешь быть только друзьями. И ты, наверное, позвала меня сегодня только из-за того, что я не могу спать и всей этой ситуации. Поэтому... если это то, чего ты хочешь, в смысле, чисто платонические отношения и больше ничего, тогда...

Она наклонилась и поцеловала его, и если до этого он не думал, то теперь просто не мог мыслить. Если бы не боль в ноге и общее недомогание после взрыва, он бы сорвал с нее одежду в тот же момент.

— Что ж... — оторвавшись, заговорил Ходжинс. — Это многое проясняет.

Энджела тихо рассмеялась.

— Радует. Стало лучше?

Он выгнул бровь.

— Ты даже не представляешь, — с намеком ответил он, и девушка закатила глаза. Повисла ненавязчивая тишина, оба не спали и молчали, каждый думая о своем. Когда Энджела заговорила, голос ее был робким, неуверенным в том, что сейчас не откроет заживающие раны.

— Что... что произошло?
— О чем ты? — спросил он.
— Ну, если ты захочешь поговорить — потому что мне никто ничего не рассказывал — о том, что произошло там, внизу...

Ходжинс поморщился, перекатился на живот и подставил руки под голову. Она последовала его примеру.

— Я... очнулся, — начал мужчина. Он не был уверен, почему решился поделиться этим, но от этого ему становилось лучше, и Энджела была рядом — как и всегда — что, конечно же, облегчало задачу. Он доверял ей, она, казалось, доверяла ему, и он сам не заметил, как начал говорить.
— Я очнулся, было темно, мы находились в машине Бреннан. Она собиралась на карате, поэтому у нас была с собой камера и совсем немного воды, а еще нога адски болела. Судя по всему, у меня был синдром сдавления или что-то похожее на него. Я спросил Бреннан, что происходит, и она сказала... сказала, что нас закопали заживо, что... что до нас добрался Могильщик.

Он замолчал и прикрыл глаза. Все это представлялось нереальным и в то же время как по-настоящему — он снова в машине. Краем сознания он чувствовал руку Энджелы на своем плече.

— Я ничего не мог вспомнить. Как будто с похмелья, знаешь? По словам Бреннан из-за синдрома сдавления я мог «впасть в состояние шока и умереть», кажется, так она и сказала.
— Очень успокаивающе, — без тени веселья отметила Энджела.

Джек позволил себе улыбнуться.

— Типичная Бреннан. Единственным выходом было сделать что-то с моими мышцами. Ножом. И потом я не очень помню, что было, кроме боли — сильной боли — я вырубился.

Энджела тяжело выдохнула.

Слова полились быстрее, слишком быстро, чтобы он мог остановиться — будто они переполняли его изнутри.

— А затем я очнулся и... Бреннан подсоединяла телефон к сигналу машины. Тогда я понял, что у нас есть около пяти секунд, чтобы написать и отправить сообщение. Оставался вопрос — что написать? Поэтому я вычислил состав почвы...
— Это гениально, — с улыбкой произнесла Энджела.
— … используя камеру и духи...
— Духи? Бреннан носит с собой духи?

Он поморщился.

— Вообще, это я их купил для тебя.

Выражение ее лица невозможно было расшифровать.

— Ты купил мне духи.
— Это была «Глубокая рапсодия», — он не мог не добавить: — три тысячи за десять миллилитров.

Энджела резко вздохнула.

— Ого. Это... это очень много долларов за четверть унции.
— Точно. Но мне пришлось их вылить, чтобы определить состав почвы, так что теперь их нет.
— А я жаловалась на костыли, — сказала она и поцеловала его. Он усмехнулся.
— Узнав состав, я смог отправить вам сообщение, использовав свои волшебные пальцы.

Энджела приподняла брови и хихикнула.

— Волшебные пальцы?
— Могу и тебя научить, если хочешь, — с намеком отозвался он.

Девушка рассмеялась.

— Продолжай, Джек.
— Телефон взорвался, и мы не знали, дошло сообщение или нет.
— О, мы получили, — ответила Энджела. — Бут пять минут кричал на нас, требуя, чтобы мы расшифровали его. Я почти уверена, что Зак после такого не придет в себя.
— Получается, пока вы подвергались словесному нападению, мы смогли добраться до запасного колеса и проткнуть его, получив еще немного воздуха. Ого, — добавил он немного самодовольно, — я ведь сделал установку для очистки воздуха от углекислоты.

Энджела рассмеялась.

— Поздравляю. Ты хотел получить медаль?
— Да, но ты можешь поздравить меня и по-другому.

Она снова рассмеялась и легко ударила по руке.

— Надеюсь, ты говоришь об ужине и месте для ночлега, Джек.

Он широко улыбнулся.

— Кислорода нам хватило для того, чтобы с помощью подушек безопасности устроить взрыв, а остальное... всем известно.
— Ого.
— Точно, — кивнул он.
— Я думала... — начала Энджела, прикусывая губу и откидываясь на спину. Голос ее надломился. — Я думала, что больше никогда...
— Эндж, — перебил ее Джек. Он позволил ей упасть в свои объятия и поплакать, как раньше сделала она, а затем приподнял ее подбородок и нежно поцеловал. — Все хорошо. Ты знаешь Бреннан. Она никому не позволит закопать ее заживо, а потом ходить безнаказанным. Мы найдем и, может быть, сами закопаем этого су...

Энджела усмехнулась.

— Хорошо.
— Похоже, твое эмоциональное состояние не лучше моего. Так что... — заговорил он, озорно улыбаясь, — мне кажется, нам стоит пожить у меня.
— Ты серьезно, именно сейчас? — рассмеялась она.
— Да. Ты можешь не привозить свои вещи.

Он заметил, как поднялись ее брови, в глазах заиграл огонек от того, что между ними все снова стало как прежде.

— У тебя дома есть женская одежда? Зак нам чего-то не рассказывает?

Он улыбнулся.

— Не совсем.
— Но тогда мне нечего будет... — Глаза ее расширились, как только она все поняла. — Эй!

Ходжинс рассмеялся и обнял ее.

— Спокойной ночи, Эндж.

Она закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки.

— Спокойной ночи, Джек.