EPOV

Эта ночь была намного тише, чем любая друга в Чикаго, как будто город затаил свое дыхание.
Я рассеяно водил по ободку своей чашки с кофе, пытаясь сдержать раздраженный вздох.
Я видел, как один из офицеров, что сидел в задней части фургона, подавил зевок и попытался взглянуть на часы так, чтобы я не заметил этого.

Я сделал вид, будто не увидел, чувствуя себя так же. Мы сидели возле одного и того же здания каждую ночь на протяжении вот уже недели, и единственная причина, почему оставались здесь, это моя интуиция, на которую всегда можно было положиться.

Даже учитывая, что агентом ФБР я был не так долго, как другие. Не являлось тайной, что я отлично выполнял свою работу; достаточно хорошо, чтобы убедить капитана, что мне не нужен напарник. Каждое уголовное дело было связано с моим именем. Я брал дело за делом, и каждый раз ловил преступника. Но я не был удовлетворен; они не разрешали взять мне дело, которое я хотел. Годами я наблюдал, как старшие агенты ФБР потирали свои затылки в замешательстве каждый раз, когда были украдены очередной диамант, картина или крупная сумма денег. После того, как они перепробовали все, чтобы поймать его, они передавали дело очередному агенту. Я начал собирать информацию в свое свободнле время просто потому, что не мог этому сопротивляться. И только после того, как я собрал все, что можно, и нанес местоположение каждого места похищения, то начал видеть схему. Многие в Чикагском бюро думали, что это смешно, что у вора в алом нет схемы, но капитан решил дать мне шанс.

Это было восемь месяцев назад.

Каждый раз, когда я подбирался ближе, алый вор ускользал сквозь пальцы, забирая с собой бесценные произведения искусства или драгоценности. Мне придется взять перерыв в работе, если я хочу продолжить это дело. В противном случае, мой шанс поймать неуловимого вора сведется к нулю, и я сомневаюсь, что мне представится еще один шанс.
Я покачал головой, пытаясь очистить мысли, сделал глоток теперь уже холодного кофе и поморщился от его горького вкуса.

Еще через час или около того я почувствовал себя так, будто все время тер глаза, пытаясь удержать их открытыми.
Я поднес чашку с кофе к губам; почти пролил его на себя, когда вокруг меня начала реветь сигнализация. Я тут же подскочил, бросив куда попало свой кофе, и открыл дверь фургона.
Я бежал так быстро, как мог, ноги несли меня к шестидесятиэтажному зданию по жившей своей ночной жизнью улице Чикаго.
Здание принадлежало генеральному директору «BYS Insurance», очень богатому мужчине и владельцу очень дорогой коллекции картин.
Я уже мог слышать сирены патрульных машин, доносящихся издали, когда я и несколько офицеров полиции ворвались внутрь здания, пробегая мимо поста охранника и доставая свои пистолеты.
Они запустили лифт, который был выключен на ночь и мы начали подниматься на 57 этаж.
Трудно было сдержать свое нетерпение.

Я оставил несколько полицейских на 57-ом этаже, где и находилась картина.
План состоял в том, что мы дождемся, когда вор попытается украсть картину, и поймаем его с поличным. Я подобрал мужчин, которые должны были охранять ее, ожидая пока вор попадется в ловушку.

Я протиснулся через двери лифта, как только те начали открываться, слишком медленно как по мне. Рев сигнализации стал еще громче у меня в ушах, когда я выбрался из лифта.
Я побежал по коридору и ворвался в угловой офис.
Я остановился.
Чувство удовлетворения, которое я почувствовал, как только сработала сигнализация, мгновенно исчезло.

В офисе, прикованные наручниками к столу и друг к другу, находились мои офицеры, которых я оставил дежурить. Их рты были заклеены скотчем.
Мои глаза расширились от изумления и ужаса.
Я быстро обернулся, мои очи переместились к тому месту, где должна была висеть картина.
Вместо нее я увидел пустую раму, разломанную и криво висящую, с куском алого шелка, свисающего с нее.
Визитная карточка вора в алом.
Я в ярости и будучи разочарованным подошел к связанным мужчинам. Я сорвал скотч у одного из них и он поморщился.
- Что, черт побери, здесь случилось? – прокричал я.
Тяжело дыша, он ответил: – Он появился из ниоткуда. Минуту назад его не было, - голос у него был расстроенным, а сам он был смущен.
- Как давно он ушел? – спросил я.
- Где-то за десять секунд до вашего прихода, - ответил он мне, кивая на дверь.

Я выскочил через нее, крича остальным полицейским развязать их, а затем спуститься на первый этаж и перекрыть все выходы. Я не собирался позволить вору уйти.
Полиция перекрыла вестибюль; вор ни за что не смог бы пройти сквозь них; может быть надежда еще не потеряна.
Мои пальцы были в дюйме от кнопки вызова лифта, когда я услышал его.
Хлопок закрывающейся двери.
Мой взгляд резко метнулся влево, уловил надпись на двери: «Лестница наверх».
Мои глаза расширились, я бросил лифт, ворвался через дверь на лестничную площадку и побежал наверх.
Я завернул за угол лестницы и успел уловить пятку ботинка, который скрылся за дверью на крышу.
Куда он направляется?
Крепко сжимая оружие в одной руке, я погнался за вором.

Я вылетел на крышу, позволяя двери удариться о стену.
Там, посредине крыши, расслаблено стоял вор.
На нем был одет капюшон, что отбрасывал тень, скрывающую его лицо.
- Стоять! - прокричал я, наставляя пистолет на него и держа оружие обеими руками.
Мои слова, похоже, не возымели на вора никакого эффекта, он просто начал иди к противоположному концу крыши.
- Стоять, я сказал! – прокричал я громче.
Вор продолжал идти.
Он поднял что-то в своей руке и повесил на спину. Это был тубус.
Мои глаза расширились.

Картина.

- Стоять! Тебе некуда идти! – прокричал я снова, делая шаг к нему, мой пистолет все еще был нацелен на этого человека.
Опять же он, кажется, даже не слушая меня, продолжил приближаться к краю крыши, пока не оказался в шаге от края.
- Сэр, остановитесь и отдайте картину! – я приближался все ближе, не спуская с него глаз. Ему не дано было сбежать от меня.
Наконец-то, мои слова привлекли внимание вора.
Он поднял голову и посмотрел в мою сторону, как будто впервые заметил меня. Я наблюдал, как рука в перчатке поднялась и сняла капюшон с лица.
Я почувствовал, как отвисла моя челюсть, когда я увидел завитки шелковистых каштановых локонов, которые вырвались из плена.

Твою мать…
Алый вор не был мужчиной.

Мой пистолет сам собой опустился, я все еще не мог видеть черты ее лица, потому что было темно, но это не остановило меня, и я заметил, что Женщина была привлекательной.
Она расстегнула плащ, что был одет на ней, открывая пару черных обтягивающих штанов и черную майку.
Более того, на девушке были надеты множество ремней и карабинов.
С картиной, что висела у нее за спиной, она наклонилась и подняла карабин с веревкой, которую аккуратно пристегнула к себе.

Ветер хлестал ее волосы по лицу. Я мог видеть ее взгляд, снова направленный на меня; единственная черта ее лица, которую я смог разглядеть при этом свете, это ее зубы, которые обнажились в улыбке.
Я наконец-то все понял.
- Стой! – мой голос и разум, похоже, наконец-то начали работать, и я рванул по крыше к ней.
Когда я был всего лишь в пятнадцати футах от девушки; она улыбнулась мне кривоватой улыбкой, отсалютовала двумя пальцами и сделала шаг назад с крыши.
- Черт! – закричал я, останавливая себя, чтобы не сорваться с края, когда мои руки схватили воздух в том месте, где мгновение назад была она.
Мои глаза изучали темное небо подо мной, ничего не видя, но веревка, которую вор использовала для прыжка, продолжала двигаться через блок, что она установила на крыше. Не было ни шанса, что я мог остановить ее.

- Проклятье! – выругался я, но ветер приглушил мои слова.
Я открыл свой сотовый телефон, чтобы позвонить и узнать, может ли кто-то из полицейских схватить ее, когда она окажется на улице, но затем вспомнил, что я оставил всех их в вестибюле, чтобы остановить вора, когда он спустится вниз.
Веревка перестала бежать через блок.
Алый вор ушел.