Что он наделал?
Эдвард лежал в постели в одной из комнат для гостей дома Элис. Мягкое сияние неба говорило о том, что утро уже близко. Оттуда, где он лежал, ему были видны розовые полосы на небе. Нежный свет отражался в зеркале. Ночь почти закончилась.
Как он допустил это?
Ее розовые щечки, светящиеся в темноте, соблазняли его. Мягкость ее голоса и слезы, которые Эдвард слышал в голосе, стали для него последней каплей. Ее фигура, ее гибкий стан полностью лишили его разума. И тот факт, что она стояла посреди его луга и была первой, кому он показал это место, обострил все его чувства.
Стрелки настенных часов горели флуоресцентным светом и напоминали Эдварду о том, что уже утро. Он чувствовал запах цветов в воздухе. У Аллегры был чудесный сад, заполненный различными цветами. Эдвард встал и направился к окну. Он видел увядшие розы, готовы снова зацвести с наступлением весны. Этим утром не было тумана, и над Форксом сияло чистое небо, что было очень необычно для этого города. Эдвард вздохнул.
В отличие от неба, в его мыслях не было ясности.
Прошлая ночь была невероятной. На такое Эдвард и не смел надеяться. Я полюбила ее, сказала она о композиции, что он сочинил. Белла поняла музыку, поняла, что эта мелодия была написана для нее. Она поняла, что эта музыка принадлежала ей.
Однако она не знала, что это не единственное, что Эдвард подарил ей.
Это было новое чувство, словно откровение. Он не знал, что это, не понимал этого.
Он знал только, что это невероятно сильное, глубокое чувство, которое буквально сбивало его с ног. И он знал, что оно принадлежит только Белле.
Эдвард отошел от окна и снова упал на постель. 5:16 утра. Слишком рано, чтобы вставать.
Эта мелодия просто пришла к нему. Он просто собирался сыграть что-нибудь на пианино, снять напряжение из-за того, что Белла не разговаривала с ним после того, как он назвал ее проституткой. Он просто хотел сыграть свое любимое произведение, Лунный свет Дебюсси.
Но его мысли вернулись к ней. К ее роскошным волосам и мягкой коже. К ее невинным глазам и греховному телу. Он вспомнил ее смех, который звучал словно ветер, ее улыбку, которая, будто солнышко, освещала все вокруг.
А потом он подумал о том, как, должно быть, тяжело пришлось ей. Он тоже потерял своих родителей. Но он был слишком маленьким, чтобы запомнить это, слишком маленьким, чтобы горевать. Может, он и потерял своих родителей, но взамен приобрел семью. Но Белла…Белле пришлось безропотно справляться с тем, с чем не смогла справиться ее мать. Она была вынуждена носить маску, чтобы никто не увидел, насколько в действительности она разбита. После смерти Чарли ей не на кого было положиться, даже ее мать была не в состоянии помочь ей.
Она была совсем одна.
Его мысли вращались вокруг нее, пока он не осознал, что его под его пальцами рождается новое произведение, новая мелодия. Мелодия для Беллы.
Он не должен был делать этого. Не должен был обнимать ее. Не должен был посвящать ей музыкальное произведение. И не важно, каким счастливым он чувствовал себя при этом. Он не должен был показывать ей свои чувства.
Он и сам был удивлен, что позволил своим эмоциям взять верх над здравым смыслом. Он же всегда так хорошо контролирует свои эмоции и свои чувства. Но прошлой ночью, казалось, он не мог думать. Да, прошлой ночью он вовсе ни о чем не думал. Не задумывался о последствиях. Он-то должен был знать…глупый Эдвард.
Резко встав с кровати, он направился в ванную. Ванная в доме Элис, даже гостевая, была очень красива. Каждая дощечка и каждый угол в этом доме буквально кричали о богатстве его владельцев. Став под душ, Эдвард включил настолько горячую воду, что она едва не обжигала его мягкую кожу. Ему нужно было очистить голову.
Приняв душ, он вытерся и взглянул на себя в зеркало. Там, посреди пара, отражался он, Эдвард. Бронзовые волосы прилипли к лицу, капельки воды стекали по вниз по груди, под глазами синяки, вызванные недостатком сна.
Одевшись, он спустился вниз. Еще никто не проснулся. Ну конечно это ведь было Рождественское утро. Любой нормальный человек сегодня утром будет сладко спать, зарывшись в одеяло. В таком случае, Эдвард не нормальный.
Ведь любой нормальный человек не испытывал бы чувств к своей собственной племяннице. Этих чувств не должно быть…
Она никогда не будет испытывать нечто подобное к нему. Она никогда не почувствует себя такой беспомощной, как он сейчас. Ему казалось, что он падает в бездонную пропасть, теряет связь с реальностью и все трезвые мысли.
Он убедиться, чтобы Белла никогда не почувствовала того, что испытывает он сейчас.
Сегодня холодно, подумал Эдвард, выходя на улицу. Обойдя фонтан, а затем и все поместье, он взглянул на часы. Когда он не следил за временем, оно пролетало очень быстро. Там, где он сейчас гулял, не было аккуратного садика с различными цветами, а был только пустой бассейн и тропинка, которая вела к зеленой траве возле леса.
Эдвард поднял глаза и увидел, что Белла уже встала. Она сидела на подоконнике в комнате Элис, в ее руках была книжка. «Ромео и Джульетта», возможно. Впервые за это утро Эдвард мягко улыбнулся. В лучах солнечного света она была такой красивой. Похоже, она разговаривала с Элис.
После того, как он несколько минут смотрел на нее, Эдвард понял, что со стороны это, должно быть, странно выглядит, и, повернувшись, направился к маленькому лесу.
На самом деле, это был не лес, просто трудно подобрать правильное слово. В нем не было зверей и то, как аккуратно были рассажены деревья, говорило о том, что здесь поработали деньги Уилла.
Эдвард бродил в тишине.
Он совсем запутался. Испытывать такие чувства к племяннице….это неправильно и отвратительно. За все то время, что они гостили у Элис, ему приходилось бесчисленное количество раз напоминать себе, что она дочь его сестры. Только это помогало ему держаться в рамках. С ним явно что-то не так, даже собственные чувства вызывают в нем неприязнь. Те мысли о ней, что возникали у него в голове, когда он лежал ночью в своей постели, были чуть ли не на грани инцеста.
Прошлой ночи не должно было быть.
Эдвард, ты такой кретин. Грязная, отвратительная свинья. Как ты мог так поступить с Беллой? Тебя за это следует отправить прямиком в ад.
Беспорядок в мыслях просто убивал его. Он хотел Беллу все больше и больше. И казалось, что чем сильнее он пытается остановиться, тем сильнее нуждается в ней. Он не мог держаться от нее вдали. Просто не мог.
Она никогда не почувствует то же, что чувствует он. И если Белла когда-нибудь узнает о его чувствах к ней, она, несомненно, почувствует только отвращение. А даже если он и чувствует то же самое, это не имеет значение. Это важно для него, но не для их будущего. Потому что у них не будет будущего, если они захотят быть вместе.
У него всего два пути. Перекресток. Как иронично. Он может сказать ей о своих чувствах и молиться о том, чтобы она ответила ему взаимностью. Но что выйдет из этого? Даже если она и любит его, смогут ли они быть вместе? На нее тогда будут смотреть свысока и высмеивать. Ее мать не одобрит их отношения, а это глубоко ранит Беллу, потому что она очень любит Рене.
Остается только один путь. Притвориться, что ничего не произошло. Он должен уберечь ее от боли. Он должен удостовериться, что она никогда не узнает о его чувствах. Как бы сильно его ни ранило это, она не должна пострадать. Только не после всего, через что она прошла. Она заслуживает лучшего. И если он не может дать ей это, то ему будет достаточно просто наблюдать за ее счастьем со стороны, оставаться в тени ее жизни.
Он должен, чего бы это ни стоило, защитить ее от самого себя.

Так как эта главка была переведена вне очереди, ждем двойной порции ваших комментариев
Форум: Родственные отношения