Белла

Я ненавижу одежду в своем шкафу. Я стояла перед ним, в одном нижнем белье, и искала что-нибудь подходящее, чтобы надеть на ленч.
Мама Эдварда приезжала в город только несколько раз в году. Остальное время она жила в Калифорнии вместе со своим двухгодичным парнем, Карлайлом. Он работал доктором, а Эсме планировала вечеринки. Они мне нравились, но я уже устала от вечных заверений Эсме, что нам с Эдвардом необходимо пожениться. Эта женщина уже лет пять, как спланировала нашу свадьбу.
Мы все время ей повторяем, что не хотим жениться, но она не слушает.
– Ты готова идти? – спросил Эдвард, заходя в спальню и застегивая черную рубашку. – Карлайл и Эсме уже в ресторане.
– Да, еще секунду, – ответила я, хватая серое платье из шкафа и натягивая его на себя. – Какие? – спросила я его, держа в одной руке туфли на каблуках и пару балеток — в другой.
– Каблуки, – произнес Эдвард, даже не посмотрев, и я быстро их надела. – Тебе нужна еще одна татуировка, – неожиданно изрек он, прислонившись к дверному косяку, пока я красила глаза тушью. Я приподняла брови и посмотрела на любимого краем глаза, все еще нанося макияж.
Он с ума сошел, если думает, что я снова приближусь к этим иголкам. – Умм… у меня уже одна есть, и насколько помню, я говорила тебе, что это мой предел, – напомнила я, задрав платье, чтобы показать ему татуировку, мою принадлежность ему, которая была изображена на моем бедре.
– Только еще одну, Би. Пожалуйста? – заныл он, а я вздохнула, закрутив тушь и бросив ее на туалетный столик.
– Я подумаю об этом, – ответила я уклончиво. Эдвард закатил глаза и протянул мне руку.
Я взяла ее, он крепко сжал мои пальцы, пока мы выходили из квартиры. – Если решишься, я хочу ее сделать, – решительно заявил он.
– Поверь мне, Эдвард, если кто и сможет ее сделать, то это будешь ты, – рассмеялась я, а Эдвард нежно поцеловал меня в губы, перед тем как мы спустились вниз и направились к машине.
Эдвард был единственным человеком во всем мире, которому я могла показать всю себя. Он был единственным человеком, который не осудит и все поймет, потому что знал какого это.

***

– Эдвард! Белла! – громко позвала Эсме Каллен, махая нам из-за стола. Мы с Эдвардом нерешительно помахали в ответ, все еще держась за руки и улыбаясь Эсме и Карлайлу. Мне уже было страшно от предстоящего разговора о свадьбе.
– Привет мам, Карлайл, – сказал Эдвард, в то время как чета поднялась из-за стола, чтобы по очереди обнять нас.
Как только мы поприветствовали друг друга, сели за стол и рука Эдварда тут же легла мне на колено, вырисовывая ленивые круги на обнаженной коже. – Как прошел полет? – спросила я, делая глоток воды из стакана, стоявшего передо мной.
– Нормально, спасибо, что спросила. Эммет, Джаспер и Элис встретили нас в аэропорту. Мы позавтракали, а потом немного прошлись по магазинам, – ответила Эсме, пригладив свои волосы бронзового цвета. Цвет волос Эдвард унаследовал от матери.
Клянусь, Эсме Каллен ни на день не постарела с нашего знакомства девять лет назад. У нее были все такие же великолепные ноги и подтянутое тело, хотя ей было уже за пятьдесят. Я ни разу не видела эту женщину в брюках — она всегда носит юбки и каблуки, даже зимой. И все же, она очень простая. Единственные украшения, которые она надевает — это обручальное кольцо ее матери (на левой руке), сережки и ожерелье, которые мы с Эдвардом подарили ей на пятидесятилетие. Она мне как вторая мама, несмотря на многие ее прихоти.
Они с Карлайлом встречаются уже два года, и я могу с уверенностью сказать, что они ближе к алтарю, чем мы с Эдвардом. Карлайл был женат, еще будучи двадцатилетним, но его жена умерла при родах, а сын последовал за ней через час после рождения. Несмотря на трудное прошлое, он всегда улыбается. Единственными морщинами на его привлекательном лице являются линии в уголках и парочка вокруг глаз. Они и слабая седина на висках указывают на его старость.
– Как дела у вас в последнее время? – спросила Эсме, ухмыляясь. – Какие-нибудь новости сообщить не желаете?
Что я говорила? Даже десяти минут не поговорили, а она уже спрашивает нас о свадьбе.
– Есть. Я сделал тату себе на заднице, – заявил Эдвард. Глаза Эсме расширились от ужаса.
– Эдвард! – воскликнула она, стараясь не повышать голоса. – Уже и так плохо, что у тебя все руки в татуировках, но…
– Ох, Эсме, расслабься, – перебил ее Карлайл, быстро все поняв. – Он всего лишь шутит, – Эдвард, Карлайл и я рассмеялись, а Эсме лишь закатила глаза и сделала несколько глотков воды, пока мы не успокоились.
Стоило нам прекратить смеяться, Эсме снова вернулась к разговору. – Я серьезно. Уже прошло девять лет. Когда вы собираетесь подарить мне внука? – расстроено пробормотала она. Мы с Эдвардом обменялись виноватыми взглядами. Она не знала, как усердно мы пытались сделать как раз это.
– Совсем не обязательно жениться, чтобы иметь детей, – незначительно заметил Эдвард, опустив голову и подсматривая за мамой сквозь ресницы.
– Нет, честно, что в замужестве вас так отталкивает? – раздраженно спросила Эсме. – Вы уже девять лет встречаетесь, и говорите мне, что не хотите остепениться? – она заколебалась на секунду, а потом вздохнула. – Извините. Я не хотела быть такой грубой…
– Ничего страшного, – прервала я ее, улыбаясь. – Мы просто не видим в этом смысла. Мы и так счастливы. Зачем рисковать тем, что у нас есть, ради свадьбы?
Эсме сузила глаза и покачала головой. – Наверное, я вас просто не понимаю, – вздохнула она, а Эдвард закатил глаза.
– Мам… просто перестань, ладно? Я обещаю, у тебя будут внуки. Но не рассчитывай на то, что мы с Беллой поженимся.
– Значит, у вас будут дети? – чуть не запрыгнула на нас Эсме, ее глаза засверкали, а улыбка стала шире. Карлайл тихо усмехнулся, слегка покачав головой и наблюдая за происходящим.
– Да, Эсме, – ответила я, мой голос был несколько грубее обычного. – Мы хотим детей, но может не сейчас. Мы не знаем, когда это случится, – Эдвард взглянул на меня, и я заметила, как уголки его губ немного опустились. Он наклонился ко мне, ободряюще поцеловал меня в висок и снова вернулся к разговору.
Я посмотрела на Карлайла, в моей голове тут же созрела идея. Карлайл был врачом… возможно, я могла бы поговорить с ним насчет того, почему у нас с Эдвардом ничего не получается. Или, возможно, он мог бы сказать мне имя врача, с которым я могла бы поговорить.
«Да», - решила я. Я разберусь со всем раз и навсегда.