— Да, я знаю, пап, — ответил я отцу, с которым разговаривал по телефону.
— Ты обещаешь, Эдвард? — спросил он, наверное, в миллионный раз.
— Да, я обещаю, — ответил я сердито.
— Твоя мать будет счастлива, если ты появишься дома на Рождество в этом году.
Я вздохнул.
— Я сказал, что приеду, значит приеду, хорошо?
— Ты же не подведешь меня, сын? — умолял он.
— Я же обещаю быть там, пап.
— Отлично. Удачи сегодня!
— Спасибо, отец, я ценю это. Но ты же знаешь, что мне не впервой. Я уже преподавал в средней школе три года назад, или ты забыл? — саркастически добавил я в конце.
— Хорошо, но удача все равно не помешает. Жду тебя здесь через два месяца!
— Увидимся, пап.
Повесив трубку, я посмотрел на будильник и понял, что если сейчас не выйду, то опоздаю. Я произведу не самое лучшее впечатление, опоздав в первый же день; я никогда не опаздывал и не планировал начинать сейчас. Захватив ключи от машины и квартиры, я быстро выскочил за дверь, захлопнув ее за собой.
Я жил на третьем этаже, так что не надо было долго спускаться по лестнице, прежде чем выйти во двор и сесть в Вольво.
Еще одна работа с шумными и раздражающими подростками, какая радость! — подумал я хмуро, заводя машину.
Школа располагалась примерно в десяти минутах езды от квартиры, поэтому на стоянке я должен появиться одним их первых. Это будет вторым местом работы за всю мою преподавательскую карьеру, первая — средняя школа в Сан-Франциско, работать в которой я начал, когда мне исполнилось двадцать четыре. По прошествии недели это место попало под мое личное определение самого ада.
Подростки там были далеко не тихие и вежливые, как я надеялся по началу. Это, скорее всего, были худшие годы в моей жизни — без единого мирного дня. После трех лет работы в Сан-Франциско, когда терпение подходило к концу, я начал искать новое место. И нашел то, что хотел, получив письмо от директора средней школы города Форкс.
Это было именно тем, на что я рассчитывал: маленький город, хорошая зарплата, но самое важное — небольшое число подростков. В первой школе, где я работал, было две тысячи семьсот тридцать четыре ученика, которые, разумеется, создавали немалую нагрузку во время работы, а на новом месте их было четыреста восемьдесят семь.
Надеюсь, они будут более воспитанными, чем те, с которыми мне приходилось сталкиваться. Думаю, они вряд ли могут быть хуже предыдущих.
Глубоко в душе я знал, что встречу здесь свою судьбу.

От созерцания своего отражения в зеркале меня отвлекло смс, пришедшее на мобильник. Уверена, это Анжела с очередной попыткой подбодрить меня в мой первый учебный день в школе Форкса. Это можно было предвидеть, потому что она относится к тому типу людей, которые сначала помогают другим, таким, например, как ее друзья, а потом вспоминают о себе.
Я взяла телефон и открыла сообщение.

Эй, Белла, чувствуешь себя уверенно? — прочитала я.

Быстро набрала ответ: Конечно, нет. Спасибо, что спросила.

Слушай, у тебя нет причин для паники.

Да? И почему это?

Потому лишь, что как только ты переступишь порог классной комнаты, то все парни (возможно, даже несколько девушек) упадут к твоим ногам.

Мне кажется, ты недооцениваешь мой внешний вид и влияние на людей. И девочки? Охренеть!

Я никогда не недооцениваю! Хорошо, ты будешь удивлена, когда узнаешь, сколько лесбиянок учится в этой школе. Это играет на нервах, не так ли?

Нет.

Упс!

Увидимся в школе.

Хорошо, и помни, у тебя нет ни единой причины для волнений!

Не о чем беспокоится? А ведь действительно.
Я и раньше была новенькой, так что примерно знала чего ожидать, но перспектива зайти в эту аудиторию и смотреть на все эти новые лица, оценивающие тебя взглядом, все еще ужасала меня и заставляла низ живота скрутиться в панике.
На худой конец, сейчас со мной была Анжела. Мы с ней были лучшими подругами с тех пор, как нам исполнилось по восемь, и мы встретились во время моего очередного приезда в Форкс, чтобы навестить Чарли — моего отца.
С семи лет я каждое лето приезжала сюда, чтобы увидеться с папой. А когда мне исполнилось тринадцать, мама перетащила меня жить на север Англии, и поездки в Форкс стали гораздо затруднительнее. Мы с отцом поддерживали связь благодаря телефону и электронной почте, но я все равно тосковала по нему. Мы действительно были близки, по-своему. Никогда не показывали свою симпатию открыто, просто тихо общались, но понимали друг друга, и этого было достаточно.
Отношения между мной и моей мамой Рене были отдельной историей. Она страдала биполярным расстройством. Ее настроение менялось очень быстро, иногда даже несколько раз за час, а иногда она становилась жестокой. Она ударила меня всего дважды, и я списала это на ее первый припадок. Мне было очень страшно, когда я была маленькой и не понимала происходящего, но проходили года, постепенно я свыкалась с этим и заботилась о ней как могла.
Было похоже, что я была матерью, а она моим ребенком. Я была тем, кто держал ее за руку, когда мы переходили улицу, я была тем, кто пытался зарабатывать, я была тем, кто готовил и делал всю работу по дому, я была тем, кто собирал ее воедино после очередного приступа. Всякий раз, когда Рене пыталась устроиться на работу, через некоторое время ее увольняли из-за нестабильного психического состояния, так что после школы мне приходилось подрабатывать.
Несмотря на все то, что мне пришлось пройти с Рене, мы с ней были очень близки. Для нее я была тем, к кому можно обратиться за помощью или советом, кто никогда не откажет. Но она не всегда меня слушала, как, например, отказавшись принимать таблетки, вследствие чего у нее случился очередной приступ. Но это была не ее ошибка, что потом я тщетно пыталась ей объяснить. Ей должно было быть очень страшно в неведении, ведь она не знала когда и почему болезнь снова возьмет свое.
Около четырех месяцев назад синдром вернулся снова, но на сей раз он был очень сильным. Худшим из всех, с которыми я сталкивалась за все это время. Рене весь день провела в доме, испуганная, боялась выйти наружу или даже выглянуть в окно. Держала все двери запертыми, а занавески в каждом окне зашторенными. Тогда она сказала, что боялась, что они найдут ее. Я сначала не знала кто это — они, но все выяснилось, когда мы пошли к врачам. Они никогда не существовали. Доктор сказал, что это всего лишь ее воображение.
Именно тогда я поняла, насколько плохо все обстояло в реальности. С тех пор мама много времени проводила в больницах, сидя в палатах и принимая все новые и новые виды лекарств. Мы обе внимательно слушали о ходе ее лечения, но было очевидно, что никакого прогресса не было. Все становилось только хуже. И вот тогда настал день, когда врачи сказали, что Рене больше не в состоянии вернуться домой, и ей придется провести в больнице, скорее всего, всю оставшуюся жизнь.
Она больше не в состоянии справится с болезнью сама.
Рене не устроила драку, когда они увозили ее; вероятно, глубоко в душе она знала, что так будет лучше. Для нас обоих. Я не могла перестать плакать, когда смотрела, как они забирают ее. Я чувствовала себя подобно матери, смотрящей, как ее ребенка впервые забирают из дома. Врачи сказали, что я еще долго не смогу навещать мать: разум покинул ее, а малейшие волнения могут плохо на ней отразиться.
Естественно, первым, кому я позвонила, был Чарли. Отец говорил мне раньше, что если с Рене станет совсем плохо, то он будет рад видеть меня в Форксе. Он выглядел искренне грустным, когда я рассказывала ему о матери. Мне казалось, что где-то в глубине души он раскаивался в том, что не помог ей, но Чарли был очень счастлив, когда я переехала к нему. Я тоже была рада, надеясь, что именно здесь в моей жизни все наконец придет в норму.

— Отлично, мы очень рады видеть вас здесь, мистер Каллен, — сказала мисс О'Райли, пожимая мою руку.
— Спасибо, что приняли меня, — ответил я.
Кажется, ее зовут Виктория. У нее были ярко-рыжие волосы, да и в целом, на мой взгляд, она была довольно симпатична. Когда я впервые увидел ее, то подумал, что с ней могут возникнуть проблемы, если она начнет флиртовать со мой в попытке совратить. Но вздохнул свободно, когда подошел другой сотрудник — Джеймс. Просто очевидно, что у них были отношения, тайные отношения. Я многое мог сказать о человеке, пообщавшись с ним всего несколько секунд.
Она уже показала мне территорию, так что теперь я хорошо ориентировался на периметре школы. Обычно мне хватало всего одного раза, чтобы с легкость запомнить местность или раскусить человека; мои родные иногда говорили, что моя способность схватывать на лету немного пугала. Я так и не смог найти в этом ничего странного, для меня это было нормально, это было частью меня, я всегда так жил.
— Первый урок начинается через пятнадцать минут, думаю, вам пора в класс, — сказала мисс О'Райли и развернулась, чтобы уйти.

Я разложил на столе нужные бумаги, прежде чем сесть в кресло. Не прошло и пяти минут, как в коридоре я услышал галдеж учеников и звуки открывающихся и закрывающихся шкафчиков. Скоро студенты начали заполнять и мой кабинет. Они не казались такими уж плохими, и я счел это за благословение.
Когда подростки угомонились, встав со своего места, я вышел из-за стола и оказался перед учениками.
— Добрый день, класс. Меня зовут мистер Каллен, я ваш новый преподаватель, — начал я.
Здесь я преподавал биологию: предмет, с которым был очень хорошо знаком. Большинство учеников вели себя вполне прилично. За весь день я сделал всего пару глупых замечаний нескольким тупым детям, с которыми успел познакомиться. Одним из них, как я узнал позже, был Майк Ньютон, который, без сомнения, был местным клоуном или что-то типа того, но он был довольно популярен в толпе. Я видел нескольких девочек, смотрящих на него с тоской в глазах, похоже, в нем есть что-то от игрока.
Все остальные уроки были похожи друг на друга. Вскоре, посмотрев на часы, я понял, что не за горами последний на сегодня урок. Сев за стол, я начал просматривать имена учеников. Тайлер Кроули, София Дин, Уитни Маратти, Тони Хален, Эмили Джексон, Питер Бил, Изабелла Свон… Я задержался на этом имени. Рядом с ним красной ручкой было написано «новая ученица».
Для нас обоих это был первый день. Я улыбнулся иронии ситуации.
В этот момент класс начал собираться в аудитории. Я не смотрел на них, когда они заходили, и даже не заметил большинства из них. Они болтали друг с другом о банальных подростковых вещах. Можно было уже отсчитывать секунды до того, как прозвенит звонок и нужно будет начинать урок. Я посмотрел на класс, решив удостоверится, что все уже собрались. Пустовал только один стол. Я нахмурился, обычно к этому времени все уже собирались. Интересно, кто это может быть. И скоро я получил ответ, когда в класс вошла красивая фигура.
Я посмотрел на последнего ученика и не смог сдержать вздох, слетевший с губ.
Девушка. Самая красивая девушка, которую я когда-либо видел. От ее красоты буквально захватывало дух. У нее была фарфоровая кожа, темные волнистые волосы, обрамляющие ее идеальное лицо, теплые шоколадно-карие глаза, прелестный нос пуговкой, полные розовые губы…она была видением. Богиней. Ангелом. Единственное истинное определение красоты. Я не смог справиться с этими чувствами, даже если бы захотел.
И тогда в моей голове прозвучало всего одно слово.
Моя.

ФОРУМ!!!