BPOV

Я закрываю глаза, чувствуя, как Эдвард обвивает рукой мою талию. Могу сказать точно, что он нервничает, потому как держит меня бережно и осторожно, однако его поцелуи полны уверенности и доверия, даже если он сам не понимает этого. Я аккуратно поворачиваюсь и смотрю на часы. Еще нет десяти, но точно могу сказать, что он уже изнеможен. Его пальчики пробегают вверх-вниз по моей руке. Несмотря на то, что я ужасно хочу переспать с ним, я знаю, что сегодня ночью ничего не произойдет.
Я успокаиваюсь и кладу голову на его грудь, упиваясь ощущениями, что дарит он мне, поглаживая спину.
За эти месяцы я научилась понимать, когда его нужно чуть подтолкнуть, а когда повременить. Бывали ночи, когда мы потные и изнеможенные лежали, запутавшись в простынях, в другие же ночи... я всего лишь доходила до двери его комнаты... и все. И я была благодарна Господу, если ночь не заканчивалась тем, что он практически плача требовал, чтобы я объяснила ему все, умоляя, чтобы я рассказала ему все... снова.
Я уже поняла довольно давно, что мои рассказы Эдварду о том, что было вчера, позавчера... причиняют огромную боль нам обоим, но ничего не меняют. Врачи уверены, что я объясняю ему всегда, когда он требует, поэтому у них нет никаких возражений по поводу моих посещений. Но я другими способами возвращаю ему память – я аккуратно воспроизвожу моменты, которые были значимы для нас, не заставляя его все вспоминать насильно.
Сон дается нелегко Эдварду. Я чувствую его напряженное тело и слышу вздохи, пока он не расслабляется, и его дыхание не выравнивается. Его грудь мерно поднимается и опускается, и я понимаю, что он, наконец, заснул. Понимая, что он крепко спит, я медленно отодвигаюсь – так, чтобы видеть его лицо, освещенное сиянием луны. Я должна запомнить все нюансы, прежде чем уйду.
Я любуюсь тем, как удовлетворенно и спокойно он выглядит. Я хочу запомнить все до мельчайших подробностей, как всегда, задаваясь вопросом, будут ли у нас еще такие вот ночи.
Как всегда, все, что мне остается, это ждать. Может, я проснусь завтра полностью истощенная и изнеможенная, не способная больше продолжать все это? А что, если я обнаружу абсолютно безразличного Эдварда, совершенно не желающего иметь со мной ничего общего?
Эти вопросы крутятся в моей голове, не позволяя сну сморить меня. Красные числа говорят, что уже второй час ночи. Знаю, что бессмысленно беспокоиться по этому поводу, потому что я никогда не смогу по собственному желанию оставить его. У меня есть еще немного времени, чтобы насладиться объятиями Эдварда и успокоиться, лежа рядом с ним. Часы молча кричат на меня, говоря, что уже два часа, и я должна немедленно пойти домой, если хочу получить действительно нормальный ночной сон и отдохнуть. Я знаю, что это так.
Но это чертовски трудно.
Трудно оставлять мужа каждый раз, не зная, смогу ли когда-нибудь вновь оказаться с ним в кровати.
Это так трудно... думать о том, будет ли он искать меня на следующий день.
Это так чертовски трудно понять, сколько я смогу еще так жить.
Я осторожно поднимаю руку Эдварда и выбираюсь из его объятий. Он тихонько фыркает и ворочается, после чего обнимает подушку... вместо меня. Я опускаюсь вниз – так, чтобы мы были на одном уровне, и пусть он не видит и не слышит меня в данный момент. Кто знает? Возможно, мои слова просачиваются в его подсознание, пока он спит.
- Эдвард, это я... Белла... – начинаю я, сморщивая нос, так как слезы неосознанно уже катятся по щекам. – Я... просто хотела поблагодарить тебя за сегодняшний день. Когда мы еле десерт вместе... мне вспомнились дни, когда мы только начали встречаться. Ты помнишь?
Я тут же отрицательно качаю головой, конечно же, он не помнит. Вытираю его рубашкой глаза, прежде чем продолжить:
- Ты не сказал мне, куда ведешь меня тогда, и, конечно же, я сразу же влюбилась во всю эту таинственность. Мы пришли в старый заброшенный домик. Ты соорудил небольшой столик возле окна, и мы устроили пикник. Мы ели среди полумертвых растений и разбитых окон. И, знаешь, это было прекрасно. Сегодняшний день тоже был потрясающим. Я, правда, так думаю. За все наше сегодняшнее времяпрепровождения я раскисла всего раз... это здорово, правда?
Я сделала глубокий вдох. Прощаться всегда сложнее всего.
- Надеюсь, я увижу тебя в кафе сегодня. Не знаю как, но ты всегда каким-то образом приходишь в мое кафе. Врачи тоже не знают, но факт остается фатом. И в глубине души я знаю, несмотря на то, что говорят доктора, однажды ты очнешься от всего этого. Прошел год, Эдвард, год... Я... я не знаю, сколько смогу продержаться еще.
Какое-то время я еще сижу на полу, а слезы медленно скатываются по моим щекам. Вытерев лицо, я наклоняюсь и мягко целую Эдварда в лоб, после чего привожу себя в порядок. Нацепляю джинсы, но оставляю его рубашку... я возьму все, что он даст мне.
- До свидания, Эдвард. Я люблю тебя.
Иду к двери, но внезапно останавливаюсь, замечая красный блокнот на столе. Обычно я не лезу в его вещи, но блокнот раскрыт. Я просто не могу не посмотреть, мои руки начинают дрожать, когда я прочитываю его запись. Я кладу блокнот обратно на стол и как можно тише ухожу. Слезы застилают глаза, а слова, выведенные в блокноте, снова и снова прокручиваются в моей голове.