Глава 14. Моя колыбельная и милая болтовня

Я мельком увидела Эдварда, мчащегося быстрее, чем когда-либо, поднимаясь по лестнице на верхний этаж дома – туда, где располагались комнаты Элис и Эдварда. Сыпля тихие проклятия оттого, что с каждым шагом на ковер с меня стекало все больше и больше воды, я бегом бросилась через комнату Элис, не желая погубить ее роскошный бархатный ковер. И когда, наконец, добралась до ванной комнаты, то тут же скинула с себя на пол затвердевшую мокрую одежду, после чего шагнула под горячий душ. Это такое облегчение – ощущать теплые струи душа после студеной воды бассейна. Казалось, горячая вода очищала мой разум, и в голове снова закрутились десятки вопросов. Например, почему я не могу сказать Эдварду, что люблю его. Я действительно не понимаю, почему не могу сделать этого, ведь мысленно я прокручивала признание в голове не один раз. Но на смену одному вопросу тут же пришли другие, более сложные – что подумает Элис, узнай она о моем увлечении вокалом; что скажет Эдвард, когда узнает, что у меня от него есть секреты. Я задумалась, как на все это отреагируют Эсме и Карлайл, будут гордиться моим талантом или же разочаруются, потому что я все это время скрывала от них свои способности. Как они отреагируют, узнав, что я люблю Эдварда? Обрадуются или же, наоборот, огорчатся?

– Боже, – простонала я про себя. Еще бы у меня не было бессонных ночей, если я постоянно думаю о том, что принесет мне день грядущий. Может, стоит жить сегодняшним днем, а с тем, что будет завтра, и разбираться стоит «завтра»? Эти мысли напомнили мне одну из моих любимых цитат: «Вчера – это уже история. Завтра – это тайна. А сегодня – дар». Это выражение всегда заставляет меня улыбаться и никогда не разочаровывает. Вытершись, я обернула вокруг себя полотенце, а еще в одно закутала волосы и пошла в комнату Элис, которая, как всегда, не изменяла себе – на кровати меня уже ждали приготовленные вещи. «Нужно не забыть поблагодарить ее за это», – мысленно сделала я пометку.

Быстро нацепив на себя коротенькие темно-синие шорты в белую полоску и майку в цвет, которую отлично дополнял темно-синий ремешок. Я кинула использованные полотенца в корзину для белья и наспех высушила волосы, после чего нанесла легкий макияж – и то, только потому, что боялась, что Элис меня грохнет, не сделай я этого, – и, сунув ноги в какие-то шлепки, вышла из комнаты.

Я уже было собралась пройти мимо комнаты Эдварда и спуститься вниз, как заметила, что дверь по-прежнему приоткрыта – ни Элис, ни я не позаботились закрыть ее перед своим уходом. В проеме виднелся рояль Эдварда, и, когда я увидела его, меня посетила одна идея. Я осторожно огляделась. «Элис слишком занята погоней за Эдвардом, а он сейчас сосредоточен на том, чтобы его не поймали». Осторожно зайдя внутрь, я села за рояль, взглянув в прозрачное окно, располагавшееся на противоположной стене комнаты. Слегка пробежав пальцами по клавишам, я поразилась удивительному звучанию этого инструмента. У меня были простые электронные клавиши, и никогда в жизни мне не доводилось играть на рояле. Я мягко сыграла половину гаммы до мажор, и звук эхом прошелся по комнате. Я встала со скамьи, чтобы найти то, что показывала мне Элис. Теперь, когда я встала, у меня появилась возможность осмотреть комнату должным образом. Я не была тут ранее, если не считать те времена, когда мы были младше и Эдвард приглашал меня к себе. Я подошла к кровати и присела, проводя рукой по его мягким простыням. Наклонившись, я вдохнула – они пахли им. Я уже собралась возобновить поиски «Колыбельной Беллы», как мой взгляд зацепился за что-то на тумбочке. Это была фотография. Мое сердце буквально выскакивало из груди, когда я поднимала ее. «Нет, этого не может быть, он не может по-прежнему хранить это». Слезы счастья хлынули из глаз, скатываясь по щекам и исчезая в уголках улыбки. На фотографии были запечатлены мы с Эдвардом детьми – я уговорила его тогда покатать меня на спине. Это было одно из наших счастливых воспоминаний, и я была действительно тронута тем, что его это по-прежнему заботило и волновало так же, как и меня. Фотография дала мне надежду на счастье, и я искренне верила, что это фото значит для него столько же, сколько и для меня.

Я быстро вернула фотографию на место, убедившись, что не было заметно, что ее кто-то трогал. Счастливая, я подошла к «музыкальной» стойке. «Так похоже на Эдварда», – подумала я, покачав головой, когда просматривала его музыкальную коллекцию. Сколько его знаю, у этого парня всегда было это повальное хобби – Эдвард собирал разнообразные музыкальные компакт-диски. Должно быть, на этой стойке, занимавшей всю стену комнаты, их где-то около миллиона. Все они были рассортированы по жанрам, годам и исполнителям. Здесь было все – начиная классикой и заканчивая роком… и инструментальная музыка Дебюсси, и попсовые композиции Бибера, и даже диски рэпера Лила Уэйна.

Обойдя уже почти всю комнату, я наконец наткнулась на стопку нот. Просмотрев все потрясающие, но не завершенные куски мелодий, я задалась вопросом, почему он не довел их до конца. Я могла поклясться, что все эти части так же красивы и великолепны, как и он сам. Эдвард был музыкантом от бога, и это ужасно, что он забросил музыку. И, стоя там и просматривая ноты, я пообещала себе, что непременно узнаю, почему Эдвард больше не занимается инструментальной импровизацией, а также решила, что должна обязательно добиться того, чтобы он вновь вернулся к музыке, данным тебе свыше даром нужно пользоваться. Найдя ноты композиции «Колыбельная для Беллы» (я по-прежнему не понимала, почему в названии фигурировало мое имя), я снова села за инструмент, размещая ноты на пюпитре перед собой.

Я начала играть прекрасную колыбельную, звучание которой до этого только представляла в голове. Но, как только первая нота была сыграна, музыка пленила меня, и я просто не могла остановиться и прекратить играть. Колыбельная точно рассказывала историю, будто бы уговаривала меня не останавливаться. И я не останавливалась. Мои пальцы парили по клавишам, пока мелодия внезапно не оборвалась. Нот больше не было… но у меня было ощущение, что это еще не конец колыбельной, что у истории есть продолжение.

– Попалась, – услышала я позади себя.

Мои глаза чуть не выкатились из орбит, дыхание затруднилось, а сердце стучало быстрее, чем машет крылышками колибри. Я застыла, понимая, что нужно что-то придумать, объяснить свое нахождение здесь, мысли роились в голове, безуспешно ища оправдание. Я понятия не имела, кто стоял у двери. Кто-то теперь в курсе всего, и я даже не знала, кто для меня в этой ситуации предпочтительнее. Я почти не сомневалась, что все это ничем хорошим для меня не обернется, но какая-то крошечная часть меня радовалась, что меня разоблачили. Мне надоело жить во лжи.

– О боже мой, – облегченно выдохнула я, увидев, кто стоит в дверях. – Не пугай так меня больше!

– Тебе повезло, что это я, а не кто-то другой, – усмехнулась Сейдж.

– Да я из-за тебя чуть сердечный приступ не получила!

– Ага, я заметила. Видела бы ты свое выражение лица. Умора. Ты выглядела так, словно была поймана с поличным и уже приготовилась сказать: «Вы все неправильно поняли», – девушка согнулась пополам от смеха.

– Это не смешно, между прочим. Меня чуть удар не хватил.

– Да тебе повезло, что я предложила сходить посмотреть, куда ты запропастилась, а то влюбленный мальчик весь испереживался за время твоего отсутствия.

– Кто? Влюбленный мальчик? Ты про Эдварда, что ли?

– Ну а про кого ж еще? – она закатила глаза.

– Ради всего святого! И ты туда же. Не любит он меня!

– Любит, – уверенно отрезала она.

– Когда ты успела превратиться в Элис?

– Когда она рассказала мне о вас, ребята, полностью игнорирующих чувства друг друга, – пояснила девушка, кладя руку мне на бедро. – И я не собираюсь стоять в стороне, наблюдая, как два человека, предназначенные друг другу, игнорируют фактор судьбы.

– Все-таки придется тебе постоять и посмотреть, потому что он не любит меня!

– Вы двое, – раздраженно покачала головой Сейдж. – Вы как… Чак и Блэр в «Сплетнице»!

– Да нет же!

– Я тебе говорю: да!

– Нет. Разница в том, что Чак любит Блэр!

– Эдвард любит тебя!

– Нет, закроем тему, ладно?

– Великолепно… раз ты хочешь отрицать любовь, то, пожалуйста!

– Да и, ко всему прочему, Эдвард совершенно не похож на Чака. Абсолютно.

– Это-то да! Но…

– Никаких «но»! И вообще, зачем ты пришла проверять меня? Я вроде как не ребенок, нуждающийся в постоянном контроле!

– Нет. Но просто Эдвард переживал, и я предложила сходить посмотреть. Тебе вообще повезло, что сюда поднялась я!

– Знаю, я твоя маленькая должница.

– Ха, ты моя большая должница… помнишь о секретике, который был твой, а теперь стал еще и мой? – шутливо подколола меня она. – И вообще, почему ты не сказала мне, что играешь на фортепьяно?

– Да я балуюсь этим просто… а вот Эдвард… у него талант!

– Эту музыкальную часть ты написала?

– Нет. Он.

– Это потрясающе! Могу я посмотреть? – спросила она, протягивая руку. Я знала, что в этой просьбе нет ничего такого, но я понимала, что произойдет, когда Сейдж увидит название.

– Боже ж мой! – воскликнула девушка, увидев мое имя в первой строчке, когда я передала листок ей.

– Может, он знает какую-нибудь еще Беллу, – предположила я, желая ее урезонить.

– Белла! Да как ты можешь после этого отрицать его любовь к тебе!

– Давай не будем, мы уже спорили по этому поводу с Элис.

– Хорошо, отрицай себе на здоровье, только смотри, чтобы не пришлось истину осознать слишком поздно. – Было что-то в ее голосе, когда она это говорила… будто какое-то пророчество, что ли.

– Белла, – уже мягче позвала она, – ты должна быть крайне довольна своей жизнью!

– Ты о чем? – недоуменно спросила я.

– Белла, ты упускаешь то, что у тебя перед самым носом. Не могу поверить, что ты не видишь этого! У тебя замечательная жизнь, и ты должна ценить это! Ты даже не представляешь, как будет больно, если ты все это упустишь! – Ее тон стал печальным, будто она говорила не о моей, а о своей жизни.

– Погоди, Сейдж. О чем ты? У тебя у самой не жизнь, а сказка! Идеальный парень, друзья, слава.

– Так было не всегда. Мое прошлое разительно отличается от того, что ты видишь сейчас! – Когда она вот так вот сидела и рассказывала о своей жизни, давала советы… она была такой приземленной, такой не знаменитостью!

– Я запуталась. Поясни.

– Белла, твои друзья – это божий дар! Береги их! Ты не представляешь, сколько людей пошли бы на убийство, только бы оказаться на твоем месте!

– Что? Нет, Сейдж, люди бы преступили закон, чтобы оказаться на твоем месте…

– Белла, ты не замечаешь, как удивительна твоя жизнь. У тебя есть то, что я мечтала бы иметь.

– Так и имеешь. У тебя тоже есть Розлин.

– Так-то так, но она одна, я очень люблю ее, но… Белла, посмотри, сколько вокруг тебя людей, которые действительно ценят и дорожат тобой. Не потеряй их. Они те, кто пройдут с тобой через все.

– Откуда такие познания?

– Опыт прошлого, знаешь ли, и тот факт, что ты не замечаешь очевидного.

– Да, я соглашусь со всем тем, что ты сказала о моих друзьях, но Эдвард… пойми ты, он не любит меня, и это последний раз, когда мы обсуждаем это!

– Белла, ты еще пожалеешь о своей упрямости, я не хочу видеть, как тебе будет больно. Поэтому открой ты глаза уже, пока не поздно.

– Сейдж, они открыты! И нечего тут видеть.

– Когда-нибудь я тебе докажу, что ты не права, мисс Упрямица. А сейчас пошли вниз. Элис уже заждалась нас.

– Боже, она, наверное, сейчас снова начнет всех подстрекать к игре в такие ужасные вещи, как, например, «Правда или вызов». Серьезно. Она всегда делает это, и я не хочу туда!

– Не переживай, – успокоила меня она. – Мы просто посмотрим «Сплетницу».

– О да, это намного лучше, – саркастично закатила глаза я.

– Да, – выдохнула она, – и не смей оскорблять «Сплетницу». Лучше нее придумали только сразу нарезанный хлеб.

– Ладно-ладно, – примирительно сказала я, все еще смеясь над ее сравнением сериала с хлебом. – Пошли. – Я положила ноты колыбельной в груду других, поправила покрывало на кровати – там, где сидела Сейдж, – после чего задвинула скамейку под рояль. Теперь все выглядело так, будто здесь никого и не было. Когда мы спустились в гостиную, Розали уже была там.

– Роуз, – воскликнула я, подбегая к ней.

– Белла! – возбужденно взвизгнула она, и мы заключили друг друга в объятия. У нас с Роуз были особые отношения. Элис тоже моя лучшая подруга, но с Роуз у нас какая-то особая связь. Мы обе ее чувствуем, и обе не можем объяснить, но факт остается фактом.

– Роуз, ты где была? Все веселье пропустила. – Эдвард каким-то чудом выжил и уже стоял в сухой домашней одежде.

– Ах… да, уже наслышана, как вы двое повеселились, – сказала она, показывая бровями на нас с Эдвардом. Я покраснела.

– Проехали. Так, где ты была? – перевела я разговор в другое русло.

– В Порт-Анджелесе, где тут еще можно найти нормальный торговый центр, – раздраженно ответила Розали. Она не любила Форкс, ей всегда больше хотелось постоянно путешествовать, как Каллены делали ранее, пока не обосновались в Форксе. Вначале она люто ненавидела Форкс и безвылазно сидела дома. Но постепенно она оттаивала к городу так же, как и ко мне. Когда я только приехала в Форкс из Аризоны, Розали ненавидела меня почти так же, как и наш маленький город. Я не знала, почему она так ко мне относилось, что вызвало ее неприязнь, но девушка категорически отказывалась просто признавать меня. Но… время лечит все, и Роуз приняла меня, и я отлично влилась в их дружную семью.

– И что ты купила? – спросила я. Это было не похоже на нее – ходить по магазинам без меня (да-да, они вечно тащили меня за собой на шопинг) и Элис.

– Не бери в голову, красотка, – сказала она, щелкая меня по носу. – Это сюрприз. – Роуз подмигнула.

– Да ну тебя, – я закатила глаза. Все знали, как я ненавижу сюрпризы и всякие подарки, но они все равно вечно что-то покупали мне. Когда мы расселись – кто – на диване, кто – на полу, – чтобы посмотреть «Сплетницу», Розлин и Сейдж уже были представлены Роуз, и наоборот. Наши новые знакомые уже были в пижамах. «Когда они успели переодеться?»

– Не-ет, – простонал Эдвард. – Почему мы должны смотреть эту «Сплетницу»? Нет уж, увольте!

– Ты измазал Беллу кексом, она из-за тебя чуть не подхватила пневмонию… так что считай это своим наказанием, сиди и смотри, – отрезала Элис. Судя по разочарованному великолепному лицу Эдварда, он был подавлен. Я присоединилась к Эдварду на полу, Сейдж с Розлин сели по другую сторону от нас, а влюбленные голубки расселись на креслах. Примерно через час я задремала у Эдварда на плече, а он обернул руку вокруг моей талии. Идиллию разрушил вопль Эммета:

– Не-ет! – заорал он на телевизор. Мы смотрели последние серии первого сезона, на экране Чак оставлял Блэр одну, и это после того, как они наконец-то более или менее разобрались в своих отношениях. – Как он может так поступать? У него вообще есть сердце?

– Эммет, – простонала я, вставая и потягиваясь, все, ухмыляясь, смотрели на нас с Эдвардом. Своим воплем Эммет разбудил и их, – заглохни!

– Но как он может просто оставить ее там? Одну?

– Эммет, это просто шоу. Смирись!

– Эдвард, – проскулила я, похлопывая его по плечу, тем самым пытаясь разбудить.

– Что? Что случилось? – наконец открыл глаза он.

– Донесешь меня? – я понятия не имела, зачем это сказала. Вероятно, я была не в своем уме. Еще бы! Да я почти спала!

– Ладно, давай! – слабо ответил он, вставая. Я запрыгнула ему на спину. И это чудо, что он не расшиб нас обоих, неся наверх, ведь еще сам до конца не проснулся.

– Спокойно ночи, – сказал он, целуя меня в лоб и опуская на ноги у комнаты Элис.

– Спокойной, – пробормотала я в ответ, обнимая его, после чего вошла в комнату и забралась в постель. Но мой покой нарушили Розлин, Сейдж и Роуз с Элис, которые, визжа, вскоре следом за мной вбежали в спальню.

– Ребят, – простонала я, – дайте поспать!

– Белла, вставай, просыпайся, – тормошила меня Элис.

– Нет, – снова простонала я, кладя подушку на голову, как бы закрываясь тем самым от внешнего мира.

– Белла, – окрикнула Роуз, бросая в меня подушкой.

– Боже, – разочарованно пробурчала я, садясь на постели. – Могут девушки в этом доме хоть где-нибудь дать нормально поспать? – поинтересовалась я, запульнув подушку обратно в Роуз.

– Да ладно тебе, теперь-то ты не спишь, – прокомментировала Элис, нетерпеливо подпрыгивая.

– Теперь – нет. И что вы хотите от меня? – недовольно спросила я, потирая глаза. – Лично я хочу спать!

– Нет-нет-нет, – запротестовала Розали, стащив меня с кровати и скинув на прикроватную кушетку Элис. – Никакого сна в ближайшее время!

– Почему нет? – спросила я, снова закрывая глаза и ложась на диванчик.

– У меня идея, – услышала я голос Сейдж откуда-то издалека. После чего почувствовала на лице холодную воду.

– Что, нахрен, ты творишь? – подскочила я. – Уже второй раз за день меня окатывают ледяной водой!

– Прости, – извинилась Сейдж, протягивая мне полотенце. – Но это был единственный способ привести тебя в чувство.

– Девчат, вы невозможны. Ладно, теперь я встала, и чего вы хотите?

– Ну… это вроде как… хм… совместная ночевка, – объяснила Розлин, закатывая глаза в точности как Элис. Я внутренне простонала, представляя, что они могу затеять.

– Для начала, – многозначительно начала Сейдж, – нам надо разобраться: любит тебя Эдвард или нет?

– Клево. Значит, у нас одним вопросом уже меньше. Потому что Эдвард не… любит… меня.

– Любит, – ухмыльнулась она, снова начиная спорить.

– Аргх… – разочаровано простонала я, кидая подушку в ее хитрое лицо.

– Эй-эй-эй… подождите, – сказала Розлин, вертя в руках погремушку. «Стоп… погремушку? Откуда она у нее?» – Ты любишь Эдварда?

– Да, – сказала Сейдж, выбивая подушку из рук подруги. – Именно об этом я и твержу тебе все последнее тысячелетие!

– О-о, – осознание промелькнуло на ее лице.

– Все просто, Шерлок, – пробормотала Сейдж, тут же получив подушкой по лицу. Я засмеялась, но мой смех прервали – кто-то запустил подушкой и в меня.

– Эй, – воскликнула я, тут же кидаясь подушкой в сторону, откуда она прилетела ко мне.

Вскоре завязался самый настоящий бой подушками. Я никогда не понимала прелести всех этих совместных ночевок, но если честно, то особо и не старалась вникнуть в это. Я знала, сколько могла бы получить удовольствия, приложи усилия, но обычно просто сидела и дулась, портя все веселье и другим.

Когда мы, пыхтя и тяжело дыша, наконец, угомонились, я задумалась, спит ли Эдвард. Если нет, то о чем он думает? А если да, то что ему снится? Знаю, я похожа на сталкера, но я отчаянно хотела узнать ответы на эти вопросы, выяснить, о чем он думает, и найти ответ на свой главный вопрос.

– Белла! Белла! – я услышала, как кто-то пытается меня дозваться.

– А? Что? – ошеломленно отозвалась я.

– Она снова улетела в облака, – закатила глаза Элис. – Она постоянно в какой-то прострации, но никогда не признает, что вся в мечтах об Эдварде!

– Ладно-ладно! Да, я думала о нем. Довольна? – призналась я, тут же покрываясь румянцем.

– Ага, она покраснела, – поддразнила Роуз, шутливо щипая меня за щеку.

– Эй, – вскрикнула я, давая ей по рукам.

– Хватит вам. Так… ты любишь Эдварда? – ухмыльнулась Розлин.

– Да, – раздраженно ответила я. – Но не могли бы вы орать потише, его комната рядом, вообще-то, – я повернула голову к стене, за которой находилась спальня Эдварда, про себя молясь, чтобы он спал.

– Ладно, прости, – Розлин понизила голос до шепота. – Это же очевидно, что он тоже любит тебя. Почему бы тебе не признаться ему?

– Да откуда ты можешь знать, что он любит меня!

– Оттуда! Да все видят это! Он так смотрит на тебя… и его глаза загораются, когда он просто говорит о тебе!

– И это совсем не значит, что он любит меня, – пробурчала я, опуская голову вниз, чтобы скрыть предательски алеющие щеки.

– Эй, Белла. – Роуз обняла меня. – Он действительно любит тебя, ты не можешь просто взять и проигнорировать это.

– Допустим, что это так, почему он тогда сам не признался мне?

– Ну, потому что он, наверное, думает так же, как и ты… ну… что ты не любишь его!

– Но это же так очевидно, что я люблю его.

– Ага… настолько же очевидно, что и он любит тебя! Вы оба ничего не замечаете, – сказала Розали, закатив глаза.

– Это точно, – добавила Сейдж. – Это просто пытка – наблюдать за ними!

– Замечательно… мы выяснили, что ты любишь его, он любит тебя, и теперь я хочу извиниться, – произнесла Розлин.

– Ничего мы не выяснили. За что извиниться?

– Ну… я не знала, что ты любишь его, и он, в общем-то, в моем вкусе, и я немного так даже пофлиртовала с ним, – сказала он, подмигивая и улыбаясь. – Но не волнуйся, он не обратил на меня ровным счетом никакого внимания, – обнадежила меня она.

– Да ничего, – улыбнулась я, но на самом деле почувствовала невероятное облегчение, что он не отвечал на ее заигрывания.

– Хватит обо мне и Эдварде. Как у тебя с Робом, Сейдж? – спросила я, приподнимая брови. Клянусь, я впервые это видела, но она покраснела!

– Ну, давай же, расскажи им, – подначивала Розлин. – Это же так романтично!

– Мы встретились впервые на премьере культового «Мальчишника в Вегасе», это был один из тех немногих разов, когда Кристен с ним не было. Так получилось, что мы сели рядом, разговорились и впоследствии стали хорошими друзьями… но Роб был с Кристен. Пронырливые журналюги сфотографировали нас тогда, раздув из простого разговора чуть ли не целый любовный роман, кишащий страстями. Мы с ним просто закрыли глаза на все это, по-прежнему переписываясь и перезваниваясь, но Кристен рвала и метала, и Роб сделал свой выбор – прекратив со мной любое общение, даже не объяснив причин. Это было больно. Ведь он мне нравился. Позже я узнала, что за всем этим стояла Стюарт, пытающаяся оградить меня от своего парня. Изредка мы встречались на премьерах, и это было крайне неловко и больно, ведь каждый раз он сопровождал Кристен, тем самым разбивая мне сердце. И вскоре я поняла, что пропала. Я влюбилась в него. Безумно сильно.

После осознания своих чувств я впала в депрессию, перестала ходить на всяческие премьеры, публично выступать. Постоянные перепады настроения сводили с ума, не знаю, что было бы, не будь тогда со мной Розлин, которая приводила меня в чувство постоянно. Я не выступала. Совсем. Но мне было необходимо появиться на благотворительном концерте, иначе мой менеджер грозился уволить меня. Так что мне просто-таки пришлось притащить свою задницу на лондонскую O2 арену, где и проходил концерт, и спеть. Я, видимо, невероятно везуча, так как на этом мероприятии, как выяснилось, Роб был ведущим всей программы. Я делала все, чтобы избегать его. И, когда пела на сцене «Слезинки на гитаре», слезы орошали мое лицо. Эту песню я написала про него. Я сбежала со сцены, как только закончила петь, но заметила, что он в буквальном смысле таращится на меня. Уже позже я узнала, что, оказывается, Розлин сказала ему, что эта песня о нем. И когда концерт подходил к концу, он сделал то, чего я ну никак не ожидала.

Он объявил всем собравшимся, что порывает с Кристен, потому что любит другую, и ушел со сцены. Я в шоке наблюдала за всем этим из-за кулис, но даже предположить не могла, что речь шла обо мне. Так что представьте мои чувства, когда он подошел ко мне, сказал, что влюблен в меня, и поцеловал… прямо перед всеми – камеры, что уже перевезли за кулисы, все транслировали на большой экран, снова и снова прокручивая наш поцелуй.

– Ах, – я была первой, кто заговорил после такого изумительного рассказа. – Это так мило. Где он сейчас? – полюбопытствовала я, приобнимая ее.

– На съемках «Помни меня», – она нахмурилась. Я слышала об этом фильме. – Не могу дождаться, когда он приедет сюда на следующей неделе, так хочу увидеть его, – она улыбнулась, а ее лицо засветилось счастьем.

– Эх, это замечательно! – выдохнула я.

– А знаешь, что я поняла, Белла:

– Что?

– Посмотри, я думала, что Роб не любит меня, а выяснилось, что я ошибалась. Все невозможное возможно. И Эдвард тоже любит тебя.

– Ага, – отмахнулась я.

– А что насчет вас, девушки? – спросила она Элис и Роуз, перед этим закатив глаза на мой ответ.

– Ну-у… – первая заговорила Розали. – Вы же знаете, то все мы приемные дети Карлайла и Эсме, они вырастили нас как своих собственных. Меня удочерили, когда мне было шесть, Эдварда взяли в семью в пять лет, и все это время мы вместе росли. А потом, когда нам всем было по десять, родители усыновили Эммета. Я поняла, что влюбилась, как только посмотрела на него, и с тех пор наши чувства только крепнут, – мечтательно поведала Роуз.

Сейдж и Розлин одновременно вздохнули.

– Элис? – спросила Розлин, и я выжидательно посмотрела на подругу. У них с Джаспером была такая милая история.

– Мы с Джаспером росли в одном приюте, родители нас бросили при рождении, мы были неразлучны – лучшие друзья не разлей вода. Мы поддерживали друг друга, когда кому-то из нас становилось одиноко, вместе справлялись с невзгодами. Можно сказать, мы вырастили друг друга. Карлайл и Эсме усыновили нас, когда нам было по одиннадцать, тогда мы уже были влюблены друг в друга.

Я улыбнулась, смотря на Розлин и Сейдж, благоговеющих перед этой историей. Элис и Джас никогда не выставляли свои чувства напоказ, но их отношения были крепче бетона. Это было удивительно, но гиперактивная, чересчур громкая Элис прекрасно дополняла тихого, сдержанного и слегка застенчивого Джаспера. Они были продолжением друг друга, наблюдая за ним, вы чувствуете возможность невозможного.

– Розлин? – вопросительно позвала Розали.

– Ммм… – промычала она в ответ. – У меня никого нет, правда. Но я положила глаз на смуглого высокого парня… из «Новолуния».

– Тейлор Лотнер, да? – тут же догадалась я.

– Ага, – рассмеялась я.

Так мы и провели вечер и ночь, продолжая вести девчачьи разговоры, драться подушками, секретничать и даже заплетать друг другу волосы и делать макияж (я это ненавижу по-прежнему, но… куда все – туда и я).