Глава 12. Неожиданное озарение и прошлое

По дороге домой на меня снизошло озарение, чему я весьма подивилась. Я пулей вылетела из машины, быстро закрыла ее и бросилась в дом.

– Пап? – прокричала я, оказавшись в коридоре. Пройдя на кухню, я нашла на столе записку, написанную Чарли второпях и неряшливо.

Уехал в Ла Пуш. Буду поздно. Пока, Беллз.

Бросив бумажку в мусорное ведро, я вздохнула. Чарли никогда раньше так часто не ездил в Ла Пуш, сейчас же, количество его визитов туда резко увеличилось. Получается, что он видится с Билли и Джейкобом чаще, чем со мной. Я достала телефон, желая подтвердить свое подозрение.

Привет, Джейк! Мой папа у вас? Хх

Интуиция подсказывала мне, что Чарли не всегда ездил именно к Билли, хотя я не представляю, куда еще он мог податься. Эта мысль на мгновение отвлекла меня от первоначальной причины своей спешки домой. Я запрыгнула на столешницу, обдумывая свои дальнейшие действия. Машинально схватив яблоко, я начала вертеть его в руках, взвешивая все за и против своей идеи. Если я все же ей последую, то опоздаю и тем самым расстрою Элис. Однако я опасалась, что не преобразуй я свое неожиданное озарение в нечто материальное, то оно попросту утратит свое очарование. Я выронила из рук яблоко, не ожидав сигнала своего мобильника, который я не задумываясь положила на столешницу. Пришло сообщение от Джейка.

Привет, Беллз! Амм… нет, твой папа не у нас… С чего бы ему тут быть? Он сто лет у нас не появлялся! Кстати, когда ты выберешься в Ла Пуш?

Это сообщение вернуло меня с небес на землю. Значит, я была права! Чарли не поехал к Билли. Тогда куда он направился? Теперь я вконец запуталась. Поэтому я словно на автомате прошла к дверям своей студии, куда уходила всегда, когда была чем-то озадачена. Мои действия положили конец моим терзаниям: пойти ли прямо на вечеринку с ночевкой или записать свою идею? Я была совершенно сбита с толку, поэтому выбрала записать начало песни, немногим ранее осенившей меня. Начальные ноты все еще звучали в моей голове. Быстренько набрав код, я вошла в студию. После того, как я переключила находящийся слева от двери тумблер, вся комната словно ожила. Я услышала мягкое жужжание включившегося в звуконепроницаемой кабинке оборудования и увидела сияющие в отражении солнечных лучей гитары. Зайдя в кабинку, я немного повозилась с панелью управления, подобрав оптимальные настройки. Засунув шнур в синтезатор и нажав кнопку с надписью «Техно», я начала играть:

Ты не поверишь своим глазам,

Если десять миллионов светлячков

Взлетят в небо, когда я усну.

Они заполнят собою все пространство

И оставят капельки слез повсюду.

Ты подумаешь, что я жестока,

Но я буду просто стоять и смотреть.

Мне хочется верить, что планета Земля вращается медленно.

Мне сложно признаться, что я хотела бы бодрствовать во сне,

Потому что все не так, как кажется.

Я проигрывала этот отрывок снова и снова, надеясь дописать концовку. Но все усилия оказались напрасны; уйма времени ушла у меня на попытки написать продолжение, но в голову так ничего и не пришло! Я ударилась головой о панель синтезатора и случайно нажала какие-то кнопки, отчего вся студия наполнилась каким-то пиканьем и сигналами микрофона. Быстро закрыв уши, я бросилась к стене вырубить электричество, дабы этот оглушительный гвалт прекратился. Как только я это сделала, комната погрузилась во тьму. Я же сползла вниз по стенке и прислонилась к ней головой. Вопреки моим ожиданиям, отсутствие света не встревожило меня. К моему удивлению, темнота, наоборот, успокаивала. Это было похоже на то, как если бы в моей голове постоянно находился рой жужжащих пчел, который смолк, стоило только выключиться свету. Я наслаждалась покоем и тишиной. И в этом молчаливом заточении мне хотелось затеряться. Я мечтала, чтобы оно длилось вечно. Но как говорят, все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Мое «хорошее» закончилось, когда в кармане завибрировал мобильник. В этот момент меня вышвырнули из королевства спокойствия, грубо пихнув в мир реальный. Ощущение, будто на всей скорости в меня врезался грузовик.

– Вот дерьмо! – проклинала я себя, когда поняла, где была и где должна была находиться. Я съежилась, прочитав сообщение Элис:

БЕЛЛА? ГДЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ТЕБЯ НОСИТ?

Могу себе представить, как Элис расхаживает по своей комнате и топает ногами от раздражения. Быстро покинув свой уголок, я по наитию захлопнула за собой дверь, хранившую мой секрет. Рванув наверх, я схватила первые попавшиеся шорты и футболку и запихнула их в сумку. Собрав туалетные принадлежности, я побежала к машине. Дернула за ручку, но она не поддалась, и тогда я поняла, что забыла ключи от машины в студии.

– Аррр! – простонала я от обиды и кинулась обратно в дом, перед этим открыв переднюю дверь запасным ключом, спрятанным под карнизом. Миновав кухонный стол, я поняла, что не оставила Чарли записку. Схватив какой-то клочок бумаги, я быстро накарябала записку и пристроила ее на холодильнике:

Я у Калленов, вернусь завтра. Прости, не получилось приготовить ужин. Белла.

Прикрепив записку, я почувствовала себя виноватой, что настолько была поглощена собой, что не вспомнила про ужин для Чарли. Быстренько подавив эту мысль, я сбежала вниз по лестнице, ведшей в студию. Я ввела код, и комната встретила меня кромешной тьмой – все так, как я и оставила. Войдя туда, я ощутила уже привычные для меня тишину и спокойствие, надежно спрятанные здесь на случай необходимости. Возясь с тумблерным электропереключателем, я скрестила пальцы, надеясь, чтобы инцидента с микрофоном не повторилось. К счастью, так и вышло, в комнате по-прежнему висела тишина. Я кинулась в кабинку для записи и начала отбрасывать лежащие везде нотные листы в поисках ключей, которые, как оказалось, мирно лежали на полу. Вздохнув с облегчением, я покинула студию, следуя укоренившийся привычке: выключила электричество, захлопнула дверь, набрала код на замке, чтобы запереть ее, и побежала наверх, после чего закрыла дверь, скрывавшую лестницу в студию.

И лишь выбежав через переднюю дверь, я осознала, что так и не ответила ни Джейку, ни Элис. Быстро выудив телефон из кармана, я написала им обоим:

Привет, Джейк! Это странно, но все равно спасибо! Как-нибудь приеду, обещаю! Хх

Мне так жаль, Эли! Я серьезно вляпалась; скоро буду! Уже выезжаю! Х

Я нажала на кнопку, и сообщения отправились. Я молилась, чтобы Элис не стала допытываться, во что именно я «вляпалась». Развернувшись, я заперла входную дверь. Быстро открыв машину, я залезла внутрь, завела мотор и приготовилась увидеть разъяренное лицо Элис. Мне стало не по себе, когда я представила, как буду объяснять им, чем занималась. К тому времени, как я припарковалась в их гараже, меня чуть не стошнило. Я стояла перед входной дверью, а мой палец замер в сантиметре от дверного звонка; меня трясло от неизбежного допроса, последующего за этим.

Я спрашивала себя, готова ли я к тому, что кто-нибудь узнает мой секрет. Нет, не готова. Хватало того, что знал Джейк, не нужно, чтобы еще семь человек были в курсе. Хуже всего то, что если все откроется, то они могут обидеться, Элис больше всего. Она моя лучшая подруга, мы все рассказывали друг другу; Элис даже делилась со мной тем, чего мне не хотелось знать. Наверное, они возненавидят меня и прогонят с глаз долой. От этой мысли мое сердце пропустило удар. Мои отношения с Калленами могут показаться совершенно обычными, но на самом деле все намного глубже. Со стороны можно подумать, будто моя связь с ними – сама собой разумеющаяся, но на самом деле это не так. Мне сложно вообразить себе, как я вообще дышала в Аризоне, не будучи знакомой с Калленами.

Мне было около четырех, когда мои родители разошлись. Я до сих пор помню их душераздирающий разрыв. Рене с Чарли были безумно влюбленными школьниками. Они сбежали сразу после окончания школы, о чем моя мама сожалеет и по сей день, поскольку именно это решение послужило причиной их расставания. Они никогда не обсуждали свои чувства, чтобы убедиться в их прочности и что те не канули в лету. Мне постоянно приходится выслушивать лекции Рене на тему «не будь как я». А она ведь очень веселый, беззаботный и спонтанный человек.

В наших с ней отношениях я всегда играла роль родителя. И приглядывала за своей эксцентричной матерью. Возможно, именно ее спонтанность научила меня ответственности. И опять же, ее спонтанность сподвигла ее на брак с Чарли в столь юном возрасте. Рене считала их брак ошибкой, хотя непрестанно твердила мне, что я была полная ей противоположность. Испытываемая Рене к Чарли любовь носила временный характер и вскоре сошла на нет. С Чарли же дело обстояло совершенно иначе. Он по-настоящему любил ее. Даже если он этого и не показывал, я знала, что он до сих пор ее любит, как и то, что ему больно видеть счастливую и довольную Рене вместе с Филом. Ему хотелось бы, чтобы это были они.

Сытая по горло скучной жизнью в Форксе, Рене забрала меня и сбежала в Финикс, Аризона. Там она встретила Фила, игрока младшей бейсбольной лиги, и влюбилась в него. Как бы мне не нравилось признавать это, я точно знала, что он ей подходит. Он мог контролировать ее так, как это не выходило у Чарли. Он знал, как управлять ею, и она, в конце концов, осталась с ним. Но никто не мог заменить мне Чарли. Каким бы Фил ни был добрым или заботливым, мой отец был Чарли, и так будет всегда. Он не из тех людей, которые много болтают или открыто выражают свои чувства, и нам не нужно говорить друг другу о своей любви. Словно между нами существовало негласное понимание. Озвучить это, означало бы, что мы не любим друг друга, вот поэтому нам приходится постоянно доказывать это на деле.

Фил постоянно пребывал в разъездах, а Рене приходилось сидеть со мной дома. Я знала, что она страдала от этого, поэтому попросила у нее разрешения переехать к Чарли, чтобы Рене могла путешествовать вместе с Филом. Вот так, в возрасте тринадцати лет, я попала в старшую школу Форкса. Я знала, что Чарли только обрадовался такому раскладу, ведь он почти девять лет прожил один.

Помню, как нервничала в первый день в школе. В тот день в моем мире неожиданно все стало на свои места. Именно тогда я встретила Элис, Розали и Эдварда, познакомилась с Калленами. Элис, Розали и я сразу же подружились. Можно было подумать, что мы были лучшими подругами, разделенными при рождении. В тот же день я заполучила лучшего друга, которого впоследствии потеряла. Эдварда. Он держался особняком, но это не значит, что никто не хотел с ним дружить, скорее, наоборот. Все набивались ему в друзья. Я была удивлена, когда Эдвард открылся именно мне; такого поворота событий я никак не ожидала. Первая встреча с Карлайлом и Эсме прошла изумительно, хоть и на нервах. Они обращались со мной, как с членом семьи, и это после дня знакомства. Они никогда не воспринимали меня как гостью, скорее как родственника.

Мой палец лежит на звонке, я готова нажать на него, но снова медлю. Был ли тот маленький секрет, который я так долго от них скрывала, таким уж важным, чтобы делать из него тайну? За такую ошибку я мысленно стукнула себя. Хотелось придумать себе более суровое наказание, но я так и не смогла. Я стояла перед дверью Элис, готовая к встречи со своей судьбой. Сделав несколько глубоких вдохов, я попыталась нажать на звонок, но ничего не вышло. Как будто мой палец и звонок были двумя полюсами магнита, он отталкивал меня. Словно некая сила окружила меня и позволила оттянуть тот ад, с которым мне предстояло столкнуться. Я предпринимала все новые попытки, но все равно так и не смогла нажать на звонок.

Когда я в миллионный раз попыталась позвонить, дверь распахнулась, а за ней показалась Элис. Время остановилось. Я просто стояла и с отвисшей челюстью наблюдала за ее реакцией. Ожидала потока ругательств, которых не последовало. Вместо этого меня стиснули в объятиях. Сказать, что я была в шоке, значило бы ничего не сказать.

– Белла, где, черт подери, тебя носило? – прокричала она, выпустив меня из объятий и дав мне возможность дышать. А вот и долгожданный допрос; я силилась придумать правдоподобный ответ. – Мы так за тебя волновались! – произнесла она и снова крепко обняла. Меня тронули её слова.

– Где ты… а знаешь, что? Мне все равно. Я просто рада, что с тобой все хорошо! – она продолжала обнимать меня. Мысленно я вздохнула с облегчением. Сейчас меня пронесло, но в следующий раз нужно быть осторожнее, когда дело касалось временных расчетов.

– Так, где ты была?

Черт! Так и знала, что мое опоздание не сойдет мне с рук – в общем, удача повернулась ко мне спиной.

– Я зачиталась, – сболтнула я первое, что пришло в голову. Элис закатила глаза, очевидно купившись на это. Мысленно я танцевала победный танец, она так и не узнала про мой ужасный поступок. Даже если она и поверила этой лжи, это еще не значит, что мне удалось выйти сухой из воды.

– Белла, – вздохнула она и вновь закатила глаза. – Серьезно, ты читаешь слишком много. А теперь пойдем! Мы только тебя и ждали!

Мне даже сложно поверить в такую удачу. Я была благодарна небесам за то, что мои молитвы были услышаны. По пути в гостиную мне стало интересно, чем же они занимались в мое отсутствие и что делают сейчас. Я поняла, что Сахай и Розали уже тут, так как я видела их машины в гараже недалеко от моей. Но что важнее всего, так это то, чем занимался Эдвард. Он вообще заметил мое отсутствие?

Оказавшись в дверях в гостиную, я замерла. Сцена в комнате заставила мое сердце разбиться на тысячи мелких осколков. Я была бы рада видеть улыбку на лице любви всей моей жизни. Будь я той счастливицей, вызвавшей ее. Ревность, заполняя собою кровь, запульсировала по моим жилам. Она поглотила меня, пока не осела в каждой клетке моего тела. Внезапно ревность испарилась, сменившись печалью, осознанием и горем. А в горле словно застряла огромная песчаная глыба, мешая дышать. Понимание обрушилось тяжелой ношей уже второй раз за день. Это было уже слишком; почувствовав защипавшие в уголках глаз слезы, я развернулась и побежала наверх, потому что было больше невыносимо терпеть эту пытку. Я едва слышала, как Элис зовет меня, и чувствовала ее тихие шаги позади себя, когда она поплелась следом за мной. Едва я добралась до конца лестницы, как Элис нагнала меня. Она схватила меня за запястье и развернула лицом к себе.

– Белла, что случилось? – мягко спросила она и вытерла мне слезы. Вместо ответа я осела на ковер, чувствуя, что новая порция слез уже на подходе. – Белла, расскажи мне, – прошептала Элис, садясь рядом и обнимая. Я заплакала еще горше от ее доброты и нежности, ведь мне-то известно, какой из меня ужасный друг, – друг, утаивавший от нее секреты. Я положила голову ей на плечо и тоже обняла.

– Она идеальна, – прохрипела я ей в плечо. Раньше я никогда ни перед кем не плакала. Даже будучи сильно расстроенной, я держалась. Даже тогда, когда Элис точно знала, что со мной не все в порядке, она никогда не заставала меня плачущей. Не люблю, когда меня жалеют. Мне не хочется, чтобы кто-нибудь подумал, будто я завишу от чего-либо. Мне не нравится, когда кто-то видит мою слабую сторону, или же пробивается сквозь стены, что я возвела вокруг себя. Я Белла Свон, девушка, которая справится со всем и никогда сдастся. Мне хотелось, чтобы все думали, что я преодолею любые преграды, что встанут у меня на пути. Я смогу, я смогу со всем справиться. Но только не с этим. С этим я ничего не могла поделать, это причиняло мне невыносимую боль.

– Что?

Должно быть, Элис привели в замешательство мои слова и беспричинный поток слез.

– Кто идеальный?

Мне не хотелось говорить ни Элис, ни кому-то другому, что на меня так накатило. Мне было неловко, что я плачу из-за такой банальной вещи, но остановиться не могла.

– Она, Элис. Она идеально ему подходит, – мой голос сорвался на последнем слове.

– Что, Белла? Я не понимаю. Кто идеально кому подходит?

– Розали! – вскинула я руки. – Она! Она идеально ему подходит! – последней фразой я выдала свои чувства.

Она отлично ему походит. Я заметила это, когда вошла в комнату. Они смеялись и весело проводили время друг с другом, и это задело меня за живое. Мне стало обидно, что он даже не знал, что я пропала, ему было все равно. Он был слишком занят, чтобы искать меня, ведь у него есть Розали. Розали – все, что ему нужно, все, что он мог когда-либо желать. Этот факт пронзил мое сердце, будто тысячи иголок. Она красива, остроумна, знаменита и талантлива. Любой бы предпочел ее мне.

– Что? – изумленно произнесла Элис. – Ты серьезно так думаешь?

– Да! – крикнула я. – Она – все, что ему нужно. Она красивая, умная, знаменитая и очень талантливая. Эдвард с Розали составят идеальную пару!

– Нет, нет, Белла. Ты неправильно все поняла. Ты идеально подходишь Эдварду, а не Розали, – вздохнула Элис и мотнула головой.

– Я не права? Серьезно? Эдвард прекрасно проводил время без меня, он даже не заметил моего отсутствия, его это вообще не заботило.

– Нет! Белла! Ему было вовсе не все равно. Он беспокоился! – сорвалась она.

Мне стало смешно от ее слов.

– Ага, конечно. Мне нет до него дела, Элис. И никогда не будет.

– Нет, Белла! Как ты не понимаешь? Эдвард любит тебя! – простонала Элис, а я снова осмеяла ее. – Аррр! Белла, почему ты мне не веришь?

– Потому что это неправда! – ответила я.

– Нет, правда!

– Нет! Такого не может быть!

– Да, это… А знаешь, что? Я докажу тебе, – сказав это, она схватила меня и потащила наверх, в самую дальнюю комнату в доме. Там располагалась комната Эдварда; Элис так и не отпустив моей руки, потащила меня внутрь, прямо к его пианино.

Его пианино, величественное и гордое, высилось на платформе в углу комнаты. Оно было прекрасным, блестящим, гладким и утонченным. Мне сразу представилось, как Эдвард сидит около него и играет, как его длинные элегантные пальцы скользят по клавишам. Я уже давно не видела его за ним. Я не понимала, почему Элис привела меня сюда; как пианино могло доказать, что он любит меня.

– И что, Элис? – спросила я, повернувшись к ней.

– Подожди, – стало мне ответом.

Я видела, как она роется в огромной горе нот. Пока она занималась этим, я поняла, что комната Эдварда похожа на мою студию, повсюду валялись листы с черновыми вариантами мелодий. Я подняла один лист, тот, что лежал у моих ног, и начала напевать мелодию. Эта одна из тех вещей, которые он напевал, когда я засыпала в его объятьях. Вскоре я обнаружила, что тоже копаюсь во всем этом беспорядке, чтобы отыскать продолжение, тот полный умиротворения отрывок, никак не шедший у меня из головы. Эдвард изумительный композитор; я никак не могла взять в толк, почему же он перестал играть.

– Ага! – радостно вскрикнула Элис, поднимая лист с нотами. – Нашла!

– Что нашла, Элис?

– Смотри! – сказала она, протягивая мне лист. – Смотри! – повторила она, ткнув в название пальцем.

– Колыбельная Беллы, – ахнула я прочитав.

Пробежавшись взглядом по нотам, я поняла, что это тот самый кусочек, который он напевал мне и под который я засыпала. Это была моя колыбельная. Я снова перевела взгляд на название. Зачем Эдварду называть эту прекрасную мелодию в мою честь?

– Что? Я не понимаю, Элис, – я помотала головой и вернула ей ноты.

– Разве ты не видишь, Белла? Колыбельная Беллы! Не чья-то другая! Твоя! Он любит тебя, Белла! Теперь-то до тебя дошло?

– Элис, это не доказывает, что он любит меня так же, как я его. Просто я очень ему нравлюсь. Я смирилась с этим. И мне приятно любое внимание с его стороны.

– Но, Белла! Она… – я знала, что Элис будет продолжать приводить доказательства, поэтому прервала ее и предложила спуститься вниз. Она привела меня в свою комнату и смыла растекшийся макияж, а потом снова накрасила меня. Лично я в этом не видела смысла.

Спускаясь, я очень нервничала. Не думаю, что выдержу еще одну сцену со счастливыми Эдвардом и Розали, но они, к моему вящему облегчению, беседовали, но не друг с другом. Стоило мне войти, как Эдвард поймал мой взгляд. Он вскочил с дивана и подбежал ко мне, стиснув в крепких объятиях. Именно тогда, в тот самый момент, я почувствовала себя лучше. Я была в своем личном раю. Я была в объятьях Эдвард. Выкуси, Розали.

За перевод большое спасибо BellaSwan, за редактуру - Rara-Avis!

Дорогие читатели, я пришла к выводу, что выставлять перевод в группе вконтакте - пустая трата времени, поэтому он оттуда удаляется. Отныне перевод будет только на трех ресурсах (включая мою собственную группу).