~Май~

Библиотеки нравятся чудакам.

Хотя, возможно, это несколько сурово. Может, было бы лучше сказать, что библиотеки нравятся тем, кто намного комфортнее себя ощущает среди книг, чем среди других людей. Могу сказать это абсолютно уверенно, потому что я сама такая.

В средней школе большинство школьных обедов я проводила, чаще скрываясь посреди книжных полок и читая, чем восседая в кафетерии. В колледже я подрабатывала в нашей библиотеке, сидя за абонементным столом и расставляя книги по полкам. А после учебы, вернувшись в родной город Форкс, даже нашла работу в местной библиотеке.

Всю свою жизнь я была той, кому книги нравятся больше людей. Книги предсказуемы, несмотря на то, сколько раз вы их прочитали, и они никогда не изменятся. А у тех книг, что я прочитала, к тому же, всегда счастливые финалы, в которых девочка обретает любимого, а плохие парни получают то, что заслужили.

Реальная жизнь совсем иная. Реальная жизнь запутанная и угнетающая, а по большей части она просто отстой.

Как, например, сейчас. Я стою на верхней ступеньке очень шаткой старой металлической лестницы, держась за нее одной рукой и сжимая в другой огромный художественный альбом, который, должно быть, весит, по крайней мере, на десять фунтов больше, чем остальные.

- Я умру, - порывисто пробормотала я себе под нос, пытаясь найти опору. От каждого движения, которое я совершала, лестница опасно кренилась в сторону. Я была уверена, что в один из таких дней уроню книгу… или потеряю равновесие - что очень вероятно - и разобью себе череп о дурацкий декоративный горшок, стоящий в углу и на самом деле служащий просто пылесборником.

Пыль, вытирать которую каждую неделю было моей работой.

Тот, кто спроектировал публичную библиотеку Форкса и надумал разместить самые большие книги на верхней полке очень высоких книжных шкафов, что были выстроены вдоль стены, явно был идиотом, решила я. Наверное, тот же самый человек решил сэкономить и купить эту чертову лестницу, не потрудившись позже отремонтировать ее, когда одно из колесиков снизу отвалилось.

Но по справедливости, они же не предполагали, что человеком, перекладывающим книги, окажется Белла Свон, девушка, умудряющаяся споткнуться и упасть на абсолютно ровном и чистом месте.

Что означало: это было ошибкой моей начальницы, которая заставила меня выполнять эту непосильную задачу. Она знала, насколько я не подходила на эту работу, но так как я оказалась самой молодой работницей, то задача эта автоматически была возложена на меня. Я оглянулась через плечо, посмотрев в сторону абонементного стола, где Сьюзен Мэлори сидела на своем причудливом вращающемся стуле и раскладывала пасьянс в компьютере. Она улыбнулась мне.
- Почти закончила, Изабелла?

Я отвернулась, чтобы она не заметила, как я закатываю глаза. - Конечно, - ответила я. Если эта смертельная ловушка не убьет меня.

Я прикусила щеку, поэтому слова не прозвучали громко - эту уловку я использовала довольно часто. Я вздохнула и аккуратно спустилась по лестнице, чтобы положить последнюю книгу на тележку.

В библиотеке было мертвенно тихо и пусто, что было неудивительно, ведь еще только 10:45, да еще и вторник. Мне нравилось это место значительно больше, когда народу было мало.

Здание было крошечным, пахнущим плесенью помещением с типичными библиотекарями, которые всегда издают утихомиривающее шипение, если считают, что вы слишком громко разговариваете. Старое здание морского банка было отремонтировано, когда я еще была подростком, и в результате превратилось в более яркое, более добротное помещение, да и книг стало намного больше чем тогда, когда я была ребенком. Но если бы вы прошлись по нему, то ощутили бы слабый заплесневелый оттенок в воздухе.

Мне нравился этот запах: он был умиротворяющим и уютным и напоминал мне обо всех книгах, в которые я окуналась, когда обнаруживала места, которые могли захватить меня - все, что вы должны были сделать - это открыть одну из них и убежать от реального мира. Было много мгновений в моей жизни, когда я желала, чтобы книга никогда не заканчивалась, а я продолжала, продолжала и продолжала жить в них. Единственным утешением служило то, что на каждый финал приходилось сотни начал, сотни миров, куда я могла ступить. И библиотека стала лучшим местом, где я могла их найти.

Закончив с большими книгами, я покатила тяжелую тележку к началу комнаты, где были отложены книги для подростков. Металлическая тележка создавала ужасный скрип, катясь по ребристой напольной плитке, похожей на шифер. Я вздрогнула от звука и пошла быстрее. Сьюзен посмотрела на меня, пока я проходила мимо, отчего я покраснела, даже при том, что вряд ли могла избавиться от этого звука.

Я почувствовала себя лучше, завернув за угол в секцию книг для подростков, потому что со своего места за столом Сьюзен не могла меня видеть. Работая с этой женщиной, я только и делала, что мечтала об уединении.

Перекладывание книг не очень занимательно. У всех книг есть свое определенное место, его только нужно найти для начала. И если у вас перед глазами спустя некоторое время появляются пятна после просмотра мелко написанных чисел и строк, если вы устаете двигать тяжелую металлическую тележку, тогда вы должны найти другую работу, потому что именно этим и предстоит заниматься в библиотеке. Даже в таком крохотном городке как Форкс.

Я вздохнула, убирая книгу Л. М. Монтгомери на самую нижнюю полку, и выпрямилась, потягивая спину. Еще раз насладившись уединением, я позволила себе сделать перерыв и взглянуть в большое окно, выходившее на Главную улицу.

Как обычно снаружи шел дождь, и свет, пытающийся пробиться сквозь грязные стекла, был тусклым, темным и серым. Я нахмурилась, безнадежно мечтая о солнце, которое так редко прорывалось через бесконечные облака Олимпийского Полуострова.

Почему, черт возьми, я все еще здесь? - вновь задалась я вопросом. Я выросла в Форксе, исключая те два коротких года, когда моя мать Рене забрала меня к себе в Аризону. Если кому-нибудь и следовало любить дождь, влагу и холод, то это должна была быть я. Но нет. Здесь было слишком холодно, слишком темно и… слишком уныло. Нужно было усердно постараться, чтобы стать счастливой в самом дождливом местечке континентальных США.

Обычно у меня отлично получалось избавиться от мрачных мыслей, но теперь становилось все труднее, возможно, потому что наступила весна, а дождь лился бесконечно, даже больше, чем обычно. Сейчас уже должно было быть солнечно. Я прислонилась головой к прохладному окну, наблюдая, как скатываются со стекла капли дождя. Вода, всюду вода…

Улица была пуста, за исключением темной фигуры, быстро выходящей из хозяйственного магазина через улицу…

Внезапно я выпрямилась, пытаясь разглядеть фигуру получше. Это был мужчина; его широкие плечи были сгорблены, а голова наклонена под дождем. Его тонкая серая футболка полностью пропиталась влагой, а волосы потемнели и превратились из красноватой бронзы в почти черные, пока он бежал к солнечной серебристой «Вольво».

Я знала этот автомобиль наизусть.

Не впервые в своей жизни я пожалела, что не нахожусь достаточно близко, чтобы рассмотреть, как капли дождя скользят по изгибу его щеки…

Эдвард Мейсен.

Я вздохнула, немного задумчиво. Я могла посчитать, сколько раз видела его за последние шесть месяцев, но это всегда было незабываемое впечатление - и для меня, и для других жителей Форкса.

Не было ничего удивительного в том, что он полностью захватил нас, приехав однажды в Форкс. Таинственный, чересчур отстраненный. Красивый. Все хотели узнать о нем больше. Единственная проблема состояла в том, что он никому этого не позволял. Он никому не рассказывал, почему приехал и насколько планирует остаться, просто занимался своим делом. Он не приспосабливался к чужим ожиданиям; он не был охотником или путешественником, как большинство приезжающих сюда, и, насколько все были осведомлены, он не работал. Шесть месяцев назад он купил старую охотничью лачугу на озере, но никто не мог предположить, чем он занимается.

Я в течение нескольких мгновений наблюдала за тем, как он бежит к своей машине и уезжает на скорости, превыщающей норму примерно на десять миль. Серьезно, этот мужчина и ограничения скорости не совместимы друг с другом. Я попыталась избавиться от чувства вины за то, что практически следила за ним. Никто и не сможет обвинить меня в этом - все слишком заняты, занимаясь тем же самым. Он был слишком прекрасен своей бледной кожей и острыми очертаниями лица и подбородка.

Легонько вздохнув, я вернулась к книгам, довольная тем, что у меня есть еще немного времени поработать, прежде чем библиотека закроется, и я пойду спать домой. Я бросила беглый взгляд на Сьюзен, чтобы удостовериться, что она не заметила мой небольшой перерыв, и вытащила свой сотовый. Один пропущенный звонок.

- Привет, Беллс, это Чарли… - Я закатила глаза, прослушивая сообщение - кто бы еще это мог быть? - Похоже, утром мы выпили последнее молоко. Тебе не будет трудно забежать по пути домой в магазин? Приду в… в общем, увидимся. - Ну ладно, я могу приготовить что-нибудь на ужин. Может, чили? Мы давно его не ели.

Я закончила с книгами и покатила теперь уже пустую тележку назад ко столу. Сьюзен закончила играть в интернет-игры и регистрировала огромную стопку книг. Она улыбнулась мне, когда я подкатила тележку к ее стулу.
- Закончила?

Я кивнула и присоединилась к ней как раз в тот момент, когда открылась дверь, и внутрь влетела миссис Стенли с красными от волнения щеками. Я пыталась подавить стон - один Господь знает, какую очередную сплетню она принесла нам сегодня.

До того, как я начала работать в публичной библиотеке Форкса, я думала, что люди преувеличивают, говоря о том, как быстро распространяются слухи в маленьких городах. Я быстро поняла, насколько была неправа, тем более, что библиотеки лучшие в этом деле.

Миссис Стенли была главной сплетницей города, и сейчас в ее глазах виднелся знакомый блеск.

- Привет, Сьюзен, Изабелла, - сказала она, немного затаив дыхание и не дав нам возможности ответить ей. - Вы никогда не догадаетесь, кого я только что видела в хозяйственном магазине! - Я подавила ухмылку, зная в точности, кого она имеет в виду, но несмотря на это, чуть наклонилась вперед, чтобы услышать последнюю грязную сплетню. Может, на сей раз у нее найдется что-нибудь новенькое.

- Это был Эдвард Мейсен. Я остановилась поздороваться с Бет, и скажу я вам, очень сильно удивилась! Я месяц его не видела, думала уже, что он уехал. Наконец-то, - добавила она, пытаясь показать, что это лучшая идея, которую она когда-либо слышала, но ее голос был не достаточно горьким, чтобы подтвердить сказанное. Правда состояла в том, что ей нравилось, что Эдвард жил здесь.

Он был тем, о ком говорили, когда в городе не происходило ничего нового.

Спустя несколько минут я перестала слушать и начала собирать свои вещи, чтобы пойти домой. У миссис Стенли не было ничего нового за исключением того, что он купил отвертку и коробку шурупов. Вместо этого они со Сьюзен вспоминали старые сплетни.

Эдвард изготовлял наркотики.

Эдвард изготовлял наркотики и продавал их. Вот откуда у него деньги - он готовил метамфетамин у себя в подвале и растил травку в спальне.

Эдвард все время был пьяным. Разве вы не помните тот случай, когда дочь миссис Стенли, Лорен, заговорила с ним как-то раз (думаю, она пыталась хорошенько его расспросить), а он просто начал смеяться над ней, прямо пока Лорен говорила, а затем просто ушел! Потому что алкоголики всегда ведут себя не так, как вы того ожидаете.

Эдвард скрывался здесь, потому что убегал от чего-то - от чего? - он каждые выходные приводит к себе в дом новую девушку, а затем бросает ее; у полиции на него заведено дело; у него связь с девчонкой Брендон даже при том, что она помолвлена…

Я слышала это все и раньше.

И вполне была уверена, что это все выдумки. Мне даже было все равно. Он просто парень, за которым мне нравится наблюдать время от времени. То, чем он занимается, вообще не мое дело.

Я попрощалась со Сьюзен и миссис Стенли и накрыла голову, выбегая под дождь. Он перешел в мелкую морось, но я побежала к своему грузовику «Шевроле», открыв зонтик. Я очень не хотела промокнуть. После быстрой остановки в супермаркете я с радостью подъехала к своему дому.

Ну, к дому, который делила со своим отцом Чарли.

Да, верно. Мне двадцать шесть лет, а я до сих пор живу со своим отцом. И не может быть ничего более смущающего. Ладно… пока вы не узнаете, что мне двадцать шесть лет, и у меня никогда не было парня.

Стойте-ка! Все намного хуже. Мне двадцать шесть лет, и я никогда не целовалась.

Естественно, мне не нравилось проводить время, зацикливаясь на этой угнетающей реальности, однако большее количество времени я тратила на чтение, готовку и прослушивание музыки.

Я схватила пакет из магазина и вошла в дом. Обычно я не видела ничего плохого в совместном проживании с Чарли: он давал мне пространство, не любопытничал и был не слишком неряшливым. Я не платила арендную плату, просто готовила ему обед, мыла посуду и стирала. Все могло быть и хуже… думаю.

Я приготовила все продукты и поставила их на медленный огонь, а затем рассеянно начала собирать газеты, которые разбросал Чарли этим утром. Это было самым любимым моим временем суток - я была одна, а вокруг тишина. Можно было никем не притворяться.

Проблема заключалась в том, что это не длилось так долго, как я того хотела. Быстро взглянув на часы, я поняла, что Чарли будет дома с минуты на минуту, и хотя он был не слишком болтливым, он все равно включит свой телевизор, слушая его на максимальной громкости. Я вздохнула и пошла наверх, думая переодеться из рабочей одежды во что-нибудь более удобное.

Сильный спазм остановил меня на полпути.

О черт побери! - прокричала я про себя. Не сегодня, пожалуйста, не сегодня. Знакомая острая боль пронзила всю мою грудь, сосредоточившись вокруг сердца. Я быстро взошла наверх и практически побежала в свою комнату, медленно выдыхая и радуясь, услышав, как позади меня закрылась дверь, что Чарли не увидел меня в таком состоянии. Прижав одну руку к груди, я осела на пол, прислонившись к кровати. Я глубоко и спокойно дышала, пытаясь избавиться от боли, которая, как я уже знала, станет только сильнее.

Я слышала, как ходит внизу Чарли, вероятно поглощая чили, пока я страдала от боли, потеряв всякий аппетит. Мой пальцы дрожали, когда я потянулась к тумбочке, чтобы взять свой iPod. Мне удалось вставить наушники в уши и включить свою любимую песню Фостера до того, как очередная острая как бритва судорога пронзила мое сердце, распространяясь на левое плечо.
Почти как сердечный приступ. Но я была слишком молода и здорова для этого… я верила в это, так или иначе.

Все началось достаточно невинно - легкая боль в груди время от времени. Я подумала, что это изжога и приняла таблетку, уверенная, что утром боль исчезнет. Так и было. Но спустя несколько дней появились новые спазмы, а затем еще и еще.

Я сделала все, что сумела придумать: исключила из рациона острую пищу, пила много воды, начала есть салат, все время принимала таблетки от изжоги… но ничего не помогало. Боль не уходила, и «приступы», как я стала их называть, стали возникать все чаще, пока я не начала задаваться вопросом: неужели со мной что-то серьезное?

…

Два часа спустя последний приступ, наконец, начал стихать. Я глубоко и с радостью выдохнула. Каждый дюйм моего тела дрожал, пока исчезали судороги. В последнее время от этих приступов я сворачивалась на полу в позе эмбриона, затаив дыхание, пропитанная липким потом, с напряженными мускулами и болью, и это было хуже всего.

Я с сомнением выпрямилась и начала потягиваться, пытаясь расслабить мышцы, которые были напряжены более часа.

Я больше не могу справляться с этим. Мне приходилось терпеть эту боль последние шесть месяцев, но это слишком - дошло даже до того, что я не была способна пошевелиться. Я встала на четвереньки и поползла к своей сумке, дрожащими пальцами доставая сотовый из ее недр.

Пришло время встретиться со своим доктором.
__________________________________________________________________

Немного познакомились с жизнью Беллы. Не позавидуешь, верно?
Отредактировала главу Ева, за что говорим ей большо-о-ое спасибо.
И небольшое объявление насчет уведомлений. К сожалению, пока я нажимаю на профили всех, кто отписался в комментариях, у меня дико виснет компьютер, я злюсь, нервничаю, швыряюсь в него всякими разными предметами. Так что уведомления я смогу рассылать только тем, кто отписывается на форуме. Вот как-то так. Вэлкам! Всех жду