Frisson (дрожь, трепет) – момент сильного волнения; эмоционально острые ощущения.

APOV

Я искала своих сестер, щурясь во тьме. Последствия нападения выглядели ужасно: сожженные деревья, валявшиеся на бетоне стекло и оружие. Я стояла около большого старого заброшенного здания, прячась и пытаясь найти своих друзей. Они все-таки нашли наше убежище и атаковали, убивая всех, кто пошел против них в попытке защитить себя. Джесс и Лорен исчезли, как только услышали страшный грохот, и оставили меня одну.

- Джесс? Лорен? – прошептала я, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Было опасно даже просто появиться на улице ночью. Не было слышно ни шума, ни голосов. Что с ними случилось?

Я притаилась в кустах, скрываясь от посторонних глаз, и попыталась сделать несколько глубоких вдохов. Я потеряла их. А раз ты заблудился… скорей всего, ты уже не вернешься. Если только диким необузданным зверем. Вампиром. Вампиры были твердыми как камень, бессмертными, пили кровь и обладали удивительными способностями. Они устали прятаться среди людей и стали захватывать власть около пяти лет назад. Поначалу они действовали незаметно: президент, получивший нового секретаря, более красивые люди, разгуливающие вокруг, и новые лидеры, вместо уходящих на пенсию. Медленно, но целенаправленно, вампиры стали более влиятельными, и спустя три года - бамс! Однажды утром меня разбудили новости.

- Мы прерываем программу срочным выпуском новостей, - сказала женщина, и канал отключили, чтобы показать все видео, составленное президентом. Его избрали только три месяца назад. Бледный, светловолосый человек, чьи странные фиолетовые глаза впились в меня взглядом.

- Люди Америки, Австралии, России, Новой Зеландии и других стран. Меня зовут Брэд Орлэнд, и я вампир…

Я помню, как сидела, уставившись в экран, пока он объяснял, что вампиры теперь повсюду. Он вынул линзы, скрывающие красные глаза.
Нам сказали, что они несокрушимы, а их рефлексы, сила и скорость в сотни раз превосходят наши. Они могли бы обратить человека, если бы захотели, чего, в большинстве случаев, не происходило.
Они забирали людей и держали их в качестве слуг или и того хуже. Сексуальный раб или кормилец, в чьи обязанности входит отдавать им кровь.
Я задрожала и посмотрела на родителей:

- Мам?

- Милая, беги. Сейчас же. Собери вещи, возьми деньги и беги. Уходи! – шептала моя мать – я вспомнила, что видела накануне новых соседей.

Бледные, красивые люди в черных очках, утверждавшие, что их глаза слишком чувствительны к солнцу. Вампиры. Теперь я поняла. Они были повсюду. И, вероятно, могли услышать нас.
Я бросилась в свою комнату и схватила первые попавшиеся вещи, запихав их в рюкзак. Надела крепкие брюки, теплую рубашку и новые кроссовки. Придется много бегать.
Я позвонила своим подругам, Джессике и Лорен, рассказала им, что случилось, и мы встретились около пляжа, надеясь уйти прежде, чем вампиры опомнятся.

С тех пор я не видела родителей, и если бы не маленький семейный альбом, который я прихватила из дома, уже забыла бы их лица.
Вот уже два года мы трое скрываемся. В действительности мы не были сестрами, но так я о них думала. Раз ты вынужден убегать каждую свободную минуту в компании только двух других человек, трудно к ним не привязаться. Я понимаю, почему они оставили меня и не виню, потому что они лишь пытались спасти собственные жизни.
Думаю, у них не получилось – вампиры успокоились после того, как всех убили. Вероятно, я осталась единственной выжившей.
Мы убежали, когда нам было по пятнадцать лет, и я отпраздновала свой семнадцатый день рождения месяц назад, в мае. С Днем Рождения меня.
Я осталась одна, деваться было некуда, и на ум не приходило ни одной мысли, как выжить без друзей. Но я способна найти выход, я уверена. Как еще объяснить эти сны, что сняться мне почти каждую ночь? Почему мне постоянно снится этот прекрасный блондин, спасающий меня от этого жалкого существования?
Я экстрасенс, в том смысле, что часто вижу будущее. Поэтому наша группа продержалась так долго, но я понятия не имела об этом ночном нападении. «Элис, какой из тебя великий экстрасенс», - иронично подумала я.
Я тихо кралась, и мое платье поднималось на ветру. Мы с Джесс нашли одежду, и мне досталось летнее платье, леггинсы и балетки по размеру. У Джесс был слишком большой размер, чтобы влезть в них, поэтому обувь взяла я. Но в них было неудобно, потому что мне все время надо было бежать. Мои кроссовки порвались несколько дней назад, и, на данный момент, это была единственная обувь.
Хрустнувшая ветка заставила меня присесть еще ниже. Я следила за зданием, желая убедиться, что все вампиры ушли, т.к. раненых, предположительно, должны были увезти лечиться.
Я решила не брать рюкзак – он бы замедлил меня, а мне нужно время, чтобы убедиться, что меня не нашли.
Дыхание у меня было поверхностным, а сердце тяжело билось в груди. Не смея смотреть вверх, я медленно поползла вперед, пока не попала в туннель, проходящий под зданием. Один вел к городу, а другой – к лесу, в котором я планировала скрываться несколько дней.
Я медленно пробиралась через кровь, тела и оружие, стараясь ни на что не смотреть. Вампиры еще не убрались, и увиденное насилие разрывало мне сердце.
Темнота в некоторой степени скрывала меня, но я старалась не шуметь – вампиры могли слышать и видеть в сотню раз лучше людей, и я знала, что у меня нет шансов, если меня обнаружат.
Еще одна ветка хрустнула правее того места, где я сидела на корточках минуту назад. Я резко обернулась, и волосы полезли мне в глаза. Я обрезала их, когда сбежала из дома, и подстригала время от времени, а за последний год я ничего с ними не делала. Теперь же я собрала их в хвост, но косая челка свободно свисала.
Сколько бы я не щурилась, я едва что-либо видела в темноте. Нахмурившись, я шагнула ближе к кусту. Там кто-то зашевелился, и я отскочила назад. Вероятней всего, меня сегодня убьют.
Я сделала единственное, о чем могла думать: я побежала.
Я влетела в туннель; неудобная обувь замедляла бег, а платье хлестало по ногам. Часто и тяжело дыша, нуждаясь хоть в небольшой передышке, я достигла той части, где туннели разветвлялись, и повернула влево в лес.
Я понятия не имела, почему побежала, ведь они могли поймать меня прежде, чем я сделала хотя бы два шага. Инстинкт самосохранения?
Меня занесло на мокром полу, балетки заскользили по цементу, и из-за резкого торможении меня по инерции бросило вперед. Я болезненно приземлилась на бок, пролетев метр или два перед тем, как остановиться. В тот момент я поняла – мне конец.
Я слышала его тихие, осторожные шаги, ощущала его спокойствие в то время, как сама лежала на земле, обессиленная и раненная.
Мои слезы смешались с водой на земле; закрыв глаза, я стала ждать приветливых объятий смерти.

---

Если вам понравилось, то поддержать начинающего переводчика можно на Форуме. Очень важны ваши отзывы!