Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1640]
Из жизни актеров [1610]
Мини-фанфики [2425]
Кроссовер [681]
Конкурсные работы [16]
Конкурсные работы (НЦ) [2]
Свободное творчество [4630]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2358]
Все люди [14743]
Отдельные персонажи [1449]
Наши переводы [14124]
Альтернатива [8941]
СЛЭШ и НЦ [8636]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [153]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4127]
Правописание [3]
Архив [1]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Топ новостей января
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики
Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав 16-31 января

Новые фанфики недели
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

АРТ-дуэли
Творческие дуэли - для людей, которые владеют Adobe Photoshop или любым подходящим для создания артов, обложек или комплектов графическим редактором и могут доказать это, сразившись с другим человеком в честной дуэли. АРТ-дуэль - это соревнование между двумя фотошоперами. Принять участие в дуэли может любой желающий.

И настанет время свободы/There Will Be Freedom
Сиквел истории «И прольется кровь». Прошло два года. Эдвард и Белла находятся в полной безопасности на своем острове, но затянет ли их обратно омут преступного мира?
Перевод возобновлен!

Такая разная Dramione
Сборник мини-переводов о Драко и Гермионе: собрание забавных и романтичных, нелепых и сказочных, трогательных и животрепещущих приключений самой неоднозначной пары фандома.
В переводе от Shantanel

О драконе и любви
Беллу обвинили в колдовстве из-за того, что она была невероятно красивой и отклонила ухаживания главного пастора церкви. И решили принести в жертву лишь бы унять дракона, который терроризировал их земли... но что, Если дракон, совсем не дракон. И искал он ту, что снимет чары?

Almost Perfect, Almost Yours
Семья чистокровных волшебников похитила Гермиону, когда она только родилась. В мире красоты и богатства она - девушка мечты Драко Малфоя. Что произойдет, если он узнает, что ее кровь не так чиста, как он думал?..
История "Почти идеальна, почти твоя..." от команды переводчиков TwilightRussia
Работа над переводом ЗАВЕРШЕНА!

Последний Приют
Много лет назад двое рыбаков нашли в полосе прибоя бессознательное тело молодого человека, который о себе не помнил ничего. Минуло много лет, только Джаспер Уитлок так и не смог отыскать ключи к прошлому. Очередная попытка приводит его в местечко с поэтическим названием Последний Приют, расположенное на самом Краю Земли...

Make a Wish (Загадай желание)
История о том, как одно необдуманное желание может изменить судьбы двух людей.
Она – обычная фанатка, которая мечтает увидеть своего кумира. Он – знаменитый актёр, который снимается в кино, даёт интервью журналистам и не подозревает о том, что где-то в России есть восемнадцатилетняя девушка, которая на День рождения загадала странное желание...

Каждому своё
Юношеская любовь. Что может быть слаще и милей? Но если нежные чувства будут приправлены горечью измены и лжи, то станет ли привязанность роковой ошибкой? Обман иногда тоже приносит немного удовольствия. Куда же заводят подобные отношения? На грани между жизнью и смертью ты понимаешь, что уже всё равно. Лишь бы смотреть в любимые глаза, положившись на собственное сердце…



А вы знаете?

...что можете помочь авторам рекламировать их истории, став рекламным агентом в ЭТОЙ теме.





...что в ЭТОЙ теме можете или найти соавтора, или сами стать соавтором?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Каким браузером Вы пользуетесь?
1. Opera
2. Firefox
3. Chrome
4. Explorer
5. Другой
6. Safari
7. AppleWebKit
8. Netscape
Всего ответов: 8433
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии





Хостинг изображений


Главная » Статьи » Фанфикшн » Конкурсные работы (НЦ)

Когда она меня украла, или Назови свое желание

2018-2-21
49
0
Название: Когда она меня украла, или Назови свое желание
Номер обложки и саундтрек: 3. The Pretty Reckless - You

Автор: -
Бета: -
Жанр: драма, триллер, романтика
Рейтинг: NC-17
Персонажи: Эдвард/Белла
Саммари: Эдвард Мейсен, известный актер и миллионер, отправляется на встречу с режиссером Карлайлом Калленом, не зная, что уготовила ему судьба.

Примечание: слова песни и перевод.









Когда я прочитал то письмо, разве я думал, что оно окажется намеком на тот самый нулевой меридиан, который становится точкой отсчета, указанием на веху, заставляющую человека измениться, той случайностью, способной поставить всю жизнь с ног прямиком на макушку? Конечно, нет, даже маленькой мыслишки на этот счет не мелькнуло. Я посмеялся над строками, посчитав их очередным проявлением фанатства одного из моих особо сдвинутых поклонников. Точнее, поклонниц.

Пишут мне много. Агенты мешками выносят корреспонденцию, которую я даже не читаю. Особенно интересные письма мне, конечно же, показывают, но это капля в море. Большинство писем написаны словно под копирку. Одни и те же благодарности, славословия и признания, приглашения на свидания и просьбы жениться, высказываемые желания видеть меня отцом своих детей. Скучно. Иногда, очень редко, попадаются оригинальные записки, которые могут развлечь. То письмо как раз было таким.

Правда, пришло оно не по почте. Его мне всунула поклонница вместе с презентом, когда я выполнял не самую любимую часть моей работы – одаривал фанатов, стоящих вдоль красной дорожки, автографами. Я практически не запомнил ее тогда. Девушку, само собой, не дорожку. Когда мимо тебя проходят тысячи, затруднительно вспомнить внешность кого-то одного. Впрочем, дорожку я не запомнил тоже.

Разбирая подарки, сваленные в кучу на моей кровати в отеле, я наткнулся на то письмо. Оно позабавило меня.

Напрягая память, я пытался вспомнить дарительницу. В голове смутно мелькали кроваво-красные ногти, когда я брал презент из ее рук, и темные немигающие глаза, когда я нечаянно взглянул ей в лицо. Но возможно, это мое воображение играло со мной шутку, так как я не был уверен, что обладательница именно этих деталей внешности вручила мне... нет, не письмо. Вручила мне поворотный ключ моей судьбы.

Иногда, вспоминая тот момент, я думаю: «Что было бы, если бы я… задумался над этим письмом? Встревожился? Принял меры? Могло бы это меня спасти от того, что произошло позже? И главное, имело ли смысл… эти меры принимать?»

***

Зазвонил будильник.

Остатки дремы сдуло моментально. Я соскочил с кровати и запрыгал на одной ноге, пытаясь натянуть ставшие за ночь узкими джинсы. Мне ни в коем случае нельзя опоздать на самолет.

Когда я уже сидел за столом и вливал в себя обжигающий кофе, приготовленный моей девушкой, Таня снова включила тот же заунывный саундтрек:

– Эдвард, может, я все же приеду к тебе в Куршевель? Я понимаю, что сначала ты будешь занят, но когда закончатся твои переговоры с режиссером, мы могли бы…

– Посмотрим, – буркнул я, чтобы не допустить репризы, – позвоню, как освобожусь.

Я честно попытался не соврать самому себе и подумал, что может быть, мне и правда, станет там одиноко. Хотя направлялся я вовсе не на модный горнолыжный курорт. Требование сохранить его место пребывания в тайне было одним из условий Карлайла Каллена, и если я хотел у него работать, мне стоило его выполнять.

Пока Таня прыгала, визжала и хлопала в ладоши, я засунул остатки круассана в рот и промычал, что мне пора. А ведь когда-то ее девчоночья непосредственность казалась мне милой. М-да…

***

Первым делом я направился из аэропорта в ближайшую фирму по прокату автомобилей. Выбирал я долго, выслушивая подробности и технические детали, пока не выбрал «Лендровер Дискавери», мощную машину, с хорошей проходимостью. Оставив работника проката оформлять бумаги, я отправился в кафе перекусить. Одет я был неподходяще для местного климата. Мое классическое легкое пальто смотрелось здесь неуместно, но я решил, что для важной встречи с режиссером оно подойдет, а потом можно будет переодеться в нечто более простое и комфортное.

Перекусить по быстрому не удалось. Меня узнали, и к моему столику вереницей потянулись поклонницы и любители знаменитостей. Они просили фотографии, автографы, обнимали меня, пожимали руки. Через некоторое время появилось ощущение, что я сижу на панели Комик-Кона, я понял, что поесть нормально не удастся, и побыстрее ретировался.

Вернувшись в офис проката, я подписал нужные бумаги, получил ключи от машины и пожелания приятного пути, буркнул слова вежливости и отбыл восвояси.

Номер в отеле я не заказывал, потому что все надежды возлагал на беседу с Карлайлом Калленом. Я долго пытался добиться аудиенции, мечтая поработать с ним, и наконец-то мне удалось узнать, что он проведет неделю в горной местности во Франции. Возможно, я поймал его в его лучшем расположении духа, а может быть, он просто устал от меня прятаться, но так или иначе мне перезвонила его ассистентка и назначила место встречи. Я ликовал.

Сейчас я ехал на место встречи, безусловно, нервничая и переживая о том, как все пройдет, но при этом не мог сдержать радости: мне удалось! Снова удалось связаться с тем режиссером, с которым я хотел работать. Долгая охота на него привела к результату.

Будучи человеком, не слишком склонным любоваться красотами природы, все свое внимание я нацелил на дорогу, стремясь поскорее добраться до места назначения. Карлайл был человеком эксцентричным, замкнутым, и поэтому номеру в отеле он предпочел горное шале далеко от туристических трасс. То, что он пригласил меня к себе, а не встретился со мной где-то на нейтральной территории, сулило положительный исход переговоров. Впрочем, по своей привычке я не исключал и самого пессимистического варианта. Жизнь слишком сложна, чтобы пытаться ее предсказать, и слишком неуправляема, чтобы считать, что ты можешь что-то изменить.

Следуя маршруту, я все дальше и дальше забирался в лес. Дорога петляла, то забираясь вверх на открытые участки, то снова спускалась по пологому склону, заросшему лесом. Наверное, Таня сейчас разахалась бы на тему великолепия гор, но я не мог его оценить, не считая все это достойным траты моего внимания. Машин становилось все меньше и меньше, дорога сужалась. Пошел снег. Все это подпортило мне настроение. Я не очень люблю водить по незнакомой местности, да еще и в условиях плохой погоды, и, безусловно, предпочел бы взять такси, невзирая на цену, но Каллен не хотел, чтобы даже таксист знал о том, где он живет. Чертыхаясь, я снизил скорость, подозревая, что приеду гораздо позже, чем рассчитывал. Въехав на очередной поворот, уводящий в сторону от трассы, я остановился. Дорога казалась заброшенной, словно по ней не ездили уже давно. Впрочем, сверившись с указаниями, переданными мне ассистенткой Каллена, я убедился, что еду правильно, и что до окончания пути осталось не очень много. Я предположил, что Карлайл специально выбрал такое уединенное место, и, возможно, давно уже не выезжал, поэтому и следов от машины не было видно. Я снова осторожно тронулся в путь, снег повалил сильнее. Машина было мощной, проходимой, по идее ей не угрожало застрять в снегу, и все же мое тревожное воображение представило на секунду картину, как я остаюсь один на многие миль вокруг в буксующей машине, а потом кончается бензин, садится аккумулятор, и я замерзаю, сливаясь с природой окончательно. Я поежился и постарался выкинуть неприятные мысли из головы. Скоро я уже достигну пункта назначения, и все будет хорошо.

Примерно через полчаса я остановился и еще раз сверился с бумажкой, на который был написан маршрут. Она гласила, что я приехал. Но передо мной была все та же узкая заброшенная дорога, уводящая все дальше в лес. Никаких построек, никаких следов, ничего вообще. Снег валил довольно сильно, и из-за пасмурного неба казалось, что наступили сумерки. Я вышел. Холод сразу пробрал меня до костей, и я поскорее поднял воротник пальто в тщетной попытке сделать его хоть немного теплее. Может быть следов не видно, потому что их завалил снег? Может, дом прячется где-то между деревьями, и к нему нельзя подъехать, а нужно идти пешком? Я прошелся немного вперед по дороге, и в мои модельные ботинки тут же набился снег. Я внимательно вглядывался по краям дороги в чащу леса, пытаясь разглядеть что-то похожее на дом или какую-либо постройку, да вообще хоть что-то, указывающее на присутствие человека. Нет, ничего. Я попробовал крикнуть, но казалось, снег сразу облепил мой голос, погасив его. Не сдаваясь, я попробовал покричать громче в надежде, что если где-то недалеко есть жилье, меня услышат и отзовутся. Но когда я набирал очередной раз холодного воздуха в легкие, мне ответили. Только совсем не люди. Я услышал вой волка. Мое воображение в доли секунды нарисовало мне оскаленную пасть прямо передо мной, и мозг сразу дал команду ногам. Я побежал в машину, тут же поскользнулся и ощутимо приземлился на бок, но некогда было обращать внимание на боль, я поднялся и все же добрался до машины, заскочил в нее и закрылся. И только потом перевел дух.

Черт знает что! Я не мог заблудиться, я ведь ехал четко по маршруту … Может быть, ассистентка Карлайла ошиблась? Или я неверно записал, когда она диктовала по телефону? Ну, или надо признать, что я сам где-то пропустил нужный поворот из-за плохой видимости, и заехал не туда.

Я снова чертыхнулся. Признаваться самому себе, что оказался не на высоте, не хотелось. Я вздохнул и полез в карман за телефоном. Пальцы нащупали пустоту. Я похолодел, если конечно, это вообще было возможно в данный момент. Еще не веря, полез в другой карман, затем проверил карманы брюк. Телефона не было. Наверное, он вылетел, когда я поскользнулся и упал. Придется идти искать его. Я внимательно вгляделся в пелену снега за окном, не мелькнет ли где-нибудь серая хвостатая тень. Ни черта было не разглядеть. Ничего не поделаешь, придется выходить. Я осторожно приоткрыл дверцу, прислушиваясь, не раздастся ли снова вой, потом решил, что мне не помешает какое-нибудь оружие. Полез в бардачок, ничего там не обнаружил, поозирался, но ничего такого, что можно было бы использовать, не нашел. В моих вещах в багажнике я даже не стал рыться, зная, что точно там нет ничего острого или хотя бы частично похожего на оружие. В итоге, вспомнив эпизоды из какого-то фильма, я нагрел прикуриватель и прихватил его с собой. Хоть что-то. Правда, я прекрасно знал, что не смогу его применить. Заколеблюсь, засомневаюсь, потеряв драгоценные секунды, и острые зубы успеют сомкнуться на моем горле.

Подойдя к месту своего падения, я долго оглядывался, пытаясь разглядеть темный корпус телефона, торчащий из снега. Потом попытался ногами разгребать снег, надеясь наткнуться на аппарат. Затем засунул остывший прикуриватель в карман и стал рыться в снегу руками. Вой волка периодически раздавался, заставляя меня нервничать, но, кажется, звучал он достаточно далеко. Через полчаса я сдался. Телефон мог отлететь куда-то в снег далеко от дороги, а сверху его снова засыпало снегом, и следа не осталось. Мне все равно не перерыть все эти сугробы. К тому же я закоченел и уже практически не чувствовал рук. Я вернулся в машину и включил печку на полную мощность, чтобы хоть чуть-чуть согреться. Телефона нет, позвонить я не могу. Остается только одно: выбираться назад по тому же маршруту на трассу и там спросить дорогу у кого-нибудь.

Хорошо сказать: выбираться назад. Задом я ехать не хотел, а развернуться на такой узкой дороге было проблематичным, к тому же я боялся съехать с дороги в сугробы. Машина, конечно, мощная, но рисковать не хотелось, потому что если я все же застряну, мне тогда никто уже не поможет.

После дерганья взад и вперед на узком пятачке мне через какое-то время все же удалось развернуть машину, и я осторожно двинулся в обратном направлении. Начало темнеть. Я подумал, будет ли удобно, если я заявлюсь к Каллену на ночь глядя без предупреждения. Но в любом случае мне пока надо было найти хоть кого-нибудь, кто мог бы мне указать дорогу.

Наконец я выехал если не на трассу, то, по крайней мере, на более широкую дорогу. Она была пустынна. Я ехал по ней пару часов назад, но следов автомобилей уже практически не было видно из-за напа́давшего снега. Да уж, в это время мне может никто и не встретиться. Мало кто любит кататься по такой погоде. «Ладно, – угрюмо подумал я, – даже если мне никто не встретится, я могу по навигатору вернуться к началу своего пути». Там уж точно будут люди, я могу снять какой-нибудь номер в отеле, согреться, переночевать, а завтра позвонить Карлайлу и описать ему дурацкую ситуацию, в которую я попал. Я на небольшой скорости двигался вперед, точнее, назад по маршруту, когда вдали показались фары едущей навстречу мне машины. Я поскорее остановился, выскочил из автомобиля и изо всех сил принялся махать руками, надеясь, что водитель остановится.

Он остановился. Точнее она. Красный, видавший виды внедорожник остановился в метрах десяти от меня, дверца приоткрылась, и из машины вылезла девушка в мешковатой куртке. Лица ее я не разглядел из-за свисающих длинных темных волос. Почему-то захотелось подойти к ней и убрать рукой пряди. Держалась она настороженно, словно прячась за дверцу, и у меня было ощущение, что она тотчас же может нырнуть в машину и дать по газам. Я ее понимал: незнакомый мужчина на уединенной дороге в лесу не может не внушать опасения. Теоретически она могла бы меня и узнать – мое лицо было довольно известным. Но ночью в неверном свете фар в хлопьях снега… наверняка она хотела перестраховаться. Впрочем, она могла быть и той, кто никогда не смотрел ни одного фильма с моим участием.

Я решил, что не буду подходить к ней ближе, чтобы не пугать ее, и издали закричал, попутно отметив, что голос у меня хриплый от холода и доверия внушает мало.

– Извините, что остановил вас. Кажется, я заблудился. Вы не могли бы мне подсказать, где находится… – тут я сообразил, что не могу выдавать адрес Карлайла, да и, наверное, затруднительно было бы его описать, и, вспомнив название деревушки, недалеко от которой вроде бы должно было располагаться шале, назвал его.

Девушка какое-то время молчала, не двигалась и только смотрела на меня. Затем все же открыла рот, и ее голос тоже, как и у меня, оказался хриплым. Она откашлялась, и уже более четким, хотя и звучащим напряженно голосом, ответила:

– Нет, я не знаю этого места.

Я растерялся. Ну и что теперь? Я нашел человека, я спросил его, но он не знает, куда мне ехать. Конечно, оставался еще план вернуться назад в офис проката машин, но идея ползти несколько часов по такой пурге, замерзшему и уставшему, не доставляла удовольствия.

– А у вас есть телефон, чтобы я мог позвонить? – спросил я и ту же подумал: а куда я буду звонить? Номер ассистентки Каллена я не помню наизусть, он записан в моем телефоне, который покоится где-то под снегом.

Но девушка уже ответила мне:

– Здесь телефон не ловит.

– Может быть, здесь есть поблизости какой-нибудь отель, где я мог бы переночевать? – не сдавался я.

– Нет, не думаю.

– Ну… хоть какое-нибудь жилье? Может быть в деревне? Я хорошо заплатил бы.

Девушка покачала головой, как будто раздумывая. Потом буркнула:

– Ближайшее жилье здесь мое. И то по такой погоде где-то полчаса до него добираться.

Но предложения поехать к ней домой не последовало.

Возможно, она замужем и не хочет приводить чужого мужчину? Или она живет одна и просто боится присутствия незнакомого человека в доме?

Я откашлялся и попытался придать голосу все очарование, которое мне было доступно:

– Я понимаю, что вы меня не знаете и вполне резонно опасаетесь. Но я обещаю, что не сделаю ничего дурного. Я очень устал и замерз. Я просто хочу переночевать, и завтра утром отправлюсь искать нужное мне место. И я хорошо заплачу.

В лесу снова раздался вой волка. Я вздрогнул и с каким-то непонятным удовлетворением заметил, что девушка тоже вздрогнула.

– Хорошо, – медленно ответила она. – Вам действительно некуда деваться. Поезжайте за мной.

И она, сев в машину, двинулась вперед. Я поскорее заскочил в свой внедорожник, быстро развернулся так, что меня чуть не занесло, выровнял машину и поехал за автомобилем впереди меня.

Через некоторое время мы свернули с дороги, потом еще раз свернули, и еще раз. Я сначала пытался считать повороты, но вскоре запутался. Сейчас хозяином, точнее хозяйкой положения была девушка, и я подумал, что может быть вовсе не ей стоит бояться. Вот сейчас завезет меня куда-нибудь и бросит.

Наконец мы приехали к небольшому деревянному дому в альпийском стиле, рядом с которым располагались какие-то хозяйственные постройки. Девушка вылезла из машины, подошла к одной из построек, оказавшийся гаражом, открыла ворота, затем загнала автомобиль внутрь. Я вылез из машины и неловко топтался рядом, не зная, что мне делать. Девушка закрыла ворота и направилась к дому, кинув мне на ходу:

– Мой гараж рассчитан на одну машину. Так что твою придется оставить здесь. Не бойся, угонять ее некому. Ну, поработаешь завтра лопатой, откопаешь ее… Невелика беда.

Она уже топала на крыльце, стряхивая снег с высоких меховых ботинок.

– Ты, кажется, говорил, что замерз? – она скептически посмотрела на меня. – Так и будешь стоять? Заходи.

Я засуетился, достал из багажника чемодан, поставил машину на сигнализацию и поднялся на крыльцо.

Мы вошли в небольшой закуток, являющийся своеобразным шлюзом между холодом улицы и внутренним помещением. Девушка вытерла ноги о половик и открыла замок второй двери. Странно, на каждой двери замок. Неужели на входной двери недостаточно? Но возможно, проживание в таком уединенном месте требует определенных мер предосторожности.

Внутри мы снова попали в еще одну прихожую, но более уютную. Девушка сняла обувь и начала расстегивать куртку. Я последовал ее примеру. Она часто поворачивалась ко мне спиной и порой вообще не смотрела на меня, как будто забыла о моем присутствии. Не похоже было, что она меня боялась. Может быть, родные стены придали ей уверенности.

– Ты умеешь растапливать камин? – спросила она, оборачиваясь.

Я растерялся:

– Не уверен, но могу попробовать.

– Попробуй, а то в доме холодно. А я пока приготовлю нам чего-нибудь поесть, – и она вошла в одну из дверей, ведущих из прихожей.

Я замер в растерянности. Девушка вела себя так, будто я … свой человек в ее доме. Как будто само собой разумеется, что я сейчас займусь камином. Я ведь не знал расположение комнат, не знал, где взять дрова, да и вообще… я ведь вроде бы как гость. Но она даже не показала мне куда идти, ничего не объяснила. Хотя, возможно, в ее окружении все мужчины умеют растапливать камин, и здесь нет ничего удивительного. И она посчитала, что лучше поручить это дело мне, чтобы она могла поскорее приготовить нам поесть. Это было разумно. Я вздохнул и заглянул в другую дверь, пытаясь определить местонахождение камина. Спрашивать у незнакомки не хотелось, чтобы не казаться еще более беспомощным, чем я уже выглядел.

Мне повезло. Как раз за другой дверью, куда я заглянул, располагалась гостиная, и там я и нашел камин, а возле него небольшую стопку дров и бумагу для растопки. В родительском доме камин был, и я иногда пытался растапливать его, но это было так давно. А в остальных моих домах камины если и попадались, то вынуждены были только служить украшением интерьера, потому что меня вполне устраивало центральное отопление. Впрочем, помучившись некоторое время и переведя огромную охапку бумаги, растопить камин мне удалось.

Девушка, вошедшая в гостиную, как раз застала меня за гордым любованием делом своих рук.

– Надо же! – усмехнулась она. – Сумел! Многие даже понятия не имеют, каким краем поленья засовывать.

Она меня сейчас похвалила, или продемонстрировала свое неуважительное отношение?

– Идем, поможешь мне.

Мы накрыли на стол в гостиной. Девушка достала вино и поставила передо мной, явно намекая на то, что я должен открыть бутылку. С этим проблем у меня не возникло, и я разлил вино по бокалам. Девушка разложила салат нам по тарелкам.

Я поднял свой бокал:

– Спасибо большое, что вы разрешили мне переночевать у вас. И мы так с вами и не познакомились. Позвольте представиться: меня зовут Эдвард.

Девушка прикоснулась к моему бокалу своим и кивнула:

– Да, я узнала тебя, – сделала глоток вина и добавила, – мне нравятся твои фильмы.

Узнала меня? Я удивился. Нет, конечно, не тому, что она меня узнала, а тому, что видимо, это не произвело на нее никакого впечатления. Она явно не относится к числу моих поклонниц. Странно, что она сказала, что ей нравятся мои фильмы. Должно быть, это была обычная вежливость.

– А как вас зовут, могу я узнать? – еще не придя в себя, произнес я.

Девушка чуть улыбнулась и ответила:

– Да зачем тебе мое имя?

– Ну как это..? – совсем уж растерялся я.

– Так. Я же никому не известная, ничем не примечательная. Завтра ты уедешь и никогда больше не вспомнишь. Что тебе мое имя? Лишняя информация для твоего мозга, – она усмехнулась.

– Но должен же я как-то к вам обращаться?

– Если мне будет надо, я сама к тебе обращусь, – подмигнула она мне, заставив пребывать в недоумении.

После ужина хозяйка постелила мне в маленькой комнате. Несмотря на скромные размеры, выглядело помещение довольно уютным. Здесь же был вход в отдельную ванную. Пожелав спокойной ночи, девушка удалилась, предоставив меня самому себе. Я принял душ и поскорее улегся в постель. Завтра надо было пораньше встать.

***

В полудреме я попытался повернуться на бок, но у меня ничего не вышло. От испуга я окончательно проснулся, открыл глаза и увидел, что уже позднее утро. Солнце вовсю заливало комнату. А я лежал на спине с разведенными руками и ногами, пристегнутыми наручниками и ремнями к спинкам кровати. Что за черт? Я попытался подергать конечностями, надеясь, что крепления ослабнут, но у меня ничего не вышло. Кто это сделал? Девушка, что приютила меня? Но зачем? И вообще, может, я сплю? Все это выглядело абсурдным.

– Эй! – крикнул я. – Кто-нибудь?

Послышались шаги. В комнату вошла хозяйка дома. Но как же она выглядела! Вместо мешковатой одежды на ней было длинное полупрозрачное платье, обтягивающее ее гибкое тело. Волосы не занавешивали лицо, а были подняты в замысловатую прическу, открывающую изящную шею. На какое-то мгновение я даже забыл, что привязан к кровати, потому что откровенно залюбовался ею.

– О, ты проснулся, – улыбнулась девушка, и ее голос зазвучал не так резко и отрывисто, как раньше, а словно набрал за ночь обертонов. – Доброе утро!

Она подошла к кровати и села на стул, на который я перед сном повесил одежду. Теперь стул был пустой.

– Почему я привязан? – спросил я, вообще ничего не понимая.

– Было бы интересно послушать твои версии, – улыбнулась девушка, и ее темные глаза сверкнули.

– Это похищение? Ты будешь просить выкуп?

– Мне не нужны твои деньги, – холодно ответила она. – И какое же это похищение, если ты сам ко мне напросился. Я тебя не приглашала.

– Хорошо, я неверно выразился. Не похищение, а удерживание против воли. Но зачем, если не ради денег?

– А ты подумай, – явно забавляясь, посоветовала девушка. – Или ты считаешь, что в тебе хорошего только то, что у тебя есть деньги?

– Ну… – я даже не мог представить, что еще ей может быть от меня нужно. – Я известен, – стал размышлять я вслух. – У меня есть связи. Ты сказала, что я хороший актер… Может быть, ты хотела бы, чтобы я как-то посодействовал в твоей карьере? Хочешь быть актрисой?

– Упаси боже! – рассмеялась девушка. И вдруг резко ударила меня по щеке: – А это тебе за то, что подозреваешь меня в таких глупостях.

Не то чтобы мне было больно, но все-таки ударила она ощутимо, и я автоматически дернул рукой, желая потереть щеку. Разумеется, наручник удержал меня на месте.

– Я вовсе не хотел тебя обидеть, но… я просто не знаю, что еще во мне может тебе быть нужно.

– Ты в своем репертуаре, скромник хоть куда, – насмешливо сказала девушка. – Ладно, дам подсказку. Я оставила тебя себе не потому что ты богат, знаменит и хороший актер. Если бы на твоем месте был любой другой известный популярный актер-миллионер, он бы преспокойно сегодня утром отчалил бы в любом интересном ему направлении. Ты же остался, потому что ты не кто-то другой, а потому что ты – это ты. Эдвард Мейсен.

– Потому что это я? – недоуменно повторил я. – Мы что, когда-то встречались, и я сделал тебе что-то плохое? И ты хочешь мне отомстить?

– А ты делаешь девушкам что-то плохое? – искренне удивилась моя тюремщица.

– Нет, специально, конечно, не делаю. Но мало ли, по незнанию, случайно…

– Нет, мне ты ничего плохого не делал, – легко отмахнулась от моего предположения она. – Но мы действительно встречались. И не один раз. Только вряд ли ты меня помнишь. Ты нас не запоминаешь, даже в лица не смотришь, – и она засмеялась.

И тут кусочки мозаики встали на место. Встречались много раз, ничего плохого не делал, мне нравятся твои фильмы, Эдвард Мейсен, нас не помнишь…

– Ты поклонница? – выдохнул я.

– О, ну наконец-то, – ответила она. – Думала, до скончания века гадать будем.

– Ты поклонница? – переспросил я, все еще не веря. – Но … зачем я тебе?

– А ты подумай! – подмигнув, снова предложила мне девушка.

Что может быть нужно поклонникам от своего кумира? Автографы, фотографии? Для этого не нужно меня удерживать силой. По какой причине фанатка может запереть и не выпускать своего кумира? И вдруг в голове вспышкой высветилось: «Мизери».

– Судя по твоему ошарашенному лицу, тебе, наконец, пришло что-то умное в голову. Ну, поделись, – подначила меня моя тюремщица.

– На ум приходит только одно сравнение – роман Стивена Кинга. Но я же… я же не писатель. Я актер. Чего ты хочешь от меня? Чтобы я играл для тебя здесь?

– О, Эдвард, – неожиданно мягко и нежно проговорила девушка, чем совершенно мена озадачила. – Ты неисправим. Ты все время забываешь, что все эти толпы визжащих девчонок и взрослых женщин ты собираешь вокруг себя вовсе не своей игрой, а тем, что ты привлекательный мужчина.

И она резко сдернула с меня покрывало. Я вскрикнул, и было от чего – я лежал под одеялом абсолютно голый. Я автоматически снова рванул руки, желая прикрыться, и наручники впились в запястья.

– Это ты меня раздела? – пролепетал я. – Зачем?

– Что, действительно не догадываешься? – прищурила глаза девушка. – Вот совсем-совсем?

– Пытать будешь? – упавшим голосом спросил я.

Девушка залилась смехом, а я почувствовал себя полным идиотом.

– Может, и буду, – отсмеявшись, произнесла девушка. – Если продолжишь нести всякие глупости. Но не переживай, ноги я тебе оставлю целыми. Такие ноги грех ломать.

Она протянула руку и коснулась моей щиколотки, легко провела по ней подушечками пальцев и стала скользить вверх. Неожиданно я почувствовал возбуждение. Меня это испугало. Как-то все это странно.

– Меня будут искать, – угрюмо сказал я.

– Думаю, недели две не будут искать точно.

– Будут. Они привыкли, что я регулярно выхожу на связь. Хотя бы эсэмэски пишу.

– Так ты и пишешь.

– В смысле?

– В прямом. Ты написал своей девушке, и своему агенту, и менеджеру, и родителям… Что тебе необходимо уединиться, чтобы настроиться на съемки в новом проекте.

– Но я ничего не писал!

– Зато я писала, – рассмеялась девушка. – Но никто же не знает, что это сделала я.

– Но как? Ты нашла мой телефон?

– Я его и не искала. Я у тебя его из кармана вытащила. Когда ты автографы в кафе раздавал. Помнишь, обнимался с фанаткой? – она подмигнула.

– Разве ты там была? – удивился я.

– Видишь, я права, – посерьезнев, ответила девушка. – Ты вообще не смотришь поклонникам в лицо. Мы для тебя серая безликая масса. Тебе хочется поскорее от нас отделаться.

В ее словах мне почудился упрек.

– Поклонников слишком много, – попытался оправдаться я. – Я не могу всех запомнить.

– Не можешь, – легко согласилась девушка. – А меня теперь запомнишь? – и она снова подмигнула.

Я хотел сначала сказать, что непременно запомню, но мне пришла в голову мысль, что если девушка меня похитила, то она совершила преступление, и будет бояться, что я ее выдам, а значит, я наоборот, должен усыпить ее подозрение и сказать, что не запомню. Я открыл рот, да так и не закрыл, потому что, наконец, кое-что понял.

– Ты украла мой телефон, еще не зная, что я приеду к тебе домой? Зачем?

– Например, как сувенир на память? – насмешливо предложила девушка версию. Я покачал головой. – Нет?

– Ты планировала все это! – выдохнул я свою догадку. – Но как? Откуда ты знала, что я поеду по этому маршруту? Откуда знала, что заблужусь? Если только… – я застыл с открытым ртом.

– Знаешь, все-таки приятно быть поклонницей такого умного парня, – проворковала девушка. – Я в тебе не ошиблась.

– Это ты звонила мне, представившись ассистентом Карлайла Каллена? Ты описала мне, как добраться? Ты специально завела меня сюда?

Она удовлетворенно кивнула.

– И никто меня не ждет? И никто не знает, где меня искать?

– Я просто горжусь тобой! – восхищенно ответила она, и кажется, ее восхищение не было поддельным.

– Ты убьешь меня? – я постарался, чтобы мой голос не дрогнул.

Девушка приподняла брови и некоторое время смотрела на меня, потом ответила:

– А вот это зависит только от тебя! Если ты будешь хорошо себя вести… – она не договорила.

– Чего ты хочешь? – я очень старался быть хладнокровным.

– Боже, Эдвард, перестань быть таким тупицей! – поморщилась она. – Чего может хотеть девушка от привлекательного обнаженного парня, по которому давно фанатеет?

Она встала со стула и начала стягивать платье с плеч. Я, вытаращив глаза, наблюдал, как постепенно освобождалась ее грудь из-под ткани: один округлый холмик с торчащим соском, потом другой. Я ничего не мог с собой поделать, мой взгляд как приклеенный следовал вниз за медленно открывающейся обнаженной кожей. Вот освободился гладкий живот с небольшим пупком. И наконец…

Мой член не выдержал этого зрелища и встал по стойке смирно.

– О, как мило! – из саркастического голос девушки снова стал нежным. Мне было неловко лежать перед ней с голым с членом наизготовку, но, кажется, мое тело совершенно перестало меня слушаться.

Она взобралась верхом и села мне на колени, лицом ко мне, явно намереваясь…

– О, нет, пожалуйста, – занервничал я. – Я, конечно, принимал душ вечером, но ведь прошла ночь, и я совершенно не уверен…

– Молчи, – строго оборвала меня девушка. – Здесь я решаю, кто и что будет делать, ясно?

– Но…

– Ясно? – девушка повысила голос.

Собственно, а какая мне разница? Ей же хуже.

– Ясно, – ответил я.

Она наклонилась надо мной и губами коснулась головки, потом приподняла голову и подмигнула мне:

– Не переживай, ты пахнешь просто чудесно.

Я не удержался и хмыкнул, настолько странной и нелепой казалась ситуация. Но дальше мне было не до смеха. Она вобрала меня в глубину своего рта, и я втянул в себя воздух. Это сумасшествие, просто сумасшествие! Какая-то сюрреальность. Но боже, как хорошо!

Когда я уже был близок, когда в паху завязался узел, освобождение подступило, и я глотал воздух открытым ртом, будто мне не хватало кислорода, она выпустила меня из своего рта.

– Пожалуйста, – прошептал я, не соображая, что говорю. – Пожалуйстапожалуйста-пожалуйста…

– Пожалуйста – что? – с издевкой спросила девушка.

Я очнулся. Глупо просить ее продолжать. Это она хозяйка положения. Она, а не я. И она будет решать, что делать со мной. Если сочтет нужным, то закончит начатое. А нет – ну значит, буду мучиться.

– Так что? О чем ты меня просил?

Я молчал.

– Оказывается, мы гордые! – засмеялась она. – Ну как знаешь! Попросил бы, я бы продолжила. А на нет – и суда нет.

Она спрыгнула с меня, наклонилась, поднимая свое платье с пола, позволив полюбоваться видом сзади, и направилась к выходу из комнаты.

– Подожди! – не выдержал я.

– Э, нет! – оглянувшись, улыбнулась моя мучительница. – У тебя был шанс попросить. Ты его бездарно потерял. Лежи и думай над своим поведением!

Щелкнул замок, и дверь за ней закрылась.

Не знаю, сколько я лежал в одиночестве. Возбуждение давно улеглось, только от неудовлетворенности ломило в паху.

Мне все казалось, что я сплю и вижу странный сон. Такого просто не могло быть в реальности! Просто не могло быть! Похищение поклонницей, и ради чего? Чтобы заняться со мной сексом? Я буду этакой сексуальной игрушкой для нее? Чушь какая-то. Или самое страшное ждет меня впереди? Сколько она собирается держать меня здесь?

Но ведь когда-нибудь меня хватятся? Она не сможет долго водить за нос моих близких и мою команду фальшивыми эсэмэс. Они спохватятся, заявят в полицию, и меня обязательно найдут. Я же не иголка в стогу сена. Мне остается просто тянуть время и ждать.

Видимо, прошло уже несколько часов. Я был голоден, живот урчал. Интересно, она будет морить меня голодом? И очень хотелось в туалет. «Если бы попросил…» Может быть, это ключ? Может быть, я должен упрашивать ее, чтобы получить что-то от нее? Но ее имени я не знаю. Позвать как-нибудь наподобие «Эй, кто-нибудь» невежливо, она может и обидеться. Вот же незадача! Безличное «детка»? По-моему я не в той ситуации, чтобы звать ее так.

– Мисс, – позвал я. Голос мой оказался хриплым от долгого неупотребления, и я откашлялся, потом попробовал еще раз: – Мисс!

Шаги, и дверь открылась. Девушка вошла в комнату, одетая уже в другое платье, но не менее сексуальное.

– Знаешь, у меня совсем нет времени бегать на твой зов, – подбоченившись, произнесла она. – Чего тебе?

– Вообще-то я хочу в туалет. Неужели сложно догадаться? Я думал, ты умная, – неожиданно выпалил я и сам испугался.

– Тебе не повезло. У тебя глупые поклонницы, – она прищурилась. – Сумасшедшие домохозяйки среднего возраста, которым нечем заняться, кроме как сидеть в интернете и читать про тебя.

Я промолчал, потому что узнал свои слова, сказанные как-то в интервью. Девушка явно обижена, так что, чувствую, мне не поздоровится. Придется мне расплачиваться за все, когда-либо сказанное мной.

– Ну что молчишь? Больше нечего сказать? Ну, так я пойду, и больше не отвлекай меня по пустякам, – она повернулась к двери.

– Прости! – сказал я. Она вновь обернулась ко мне и удивленно спросила:

– За что же?

– Я понимаю, что мог быть… не слишком благодарен поклонникам. Может быть, отзывался о них не настолько хорошо, как они были того достойны. Да, наверное, мне стоило быть…

– Лучше замолчи, – поморщилась она. – Это противно!

– Что? – опешил я.

– Ты противен! – возмущенно сказала моя поклонница. – Будь же последователен в своих поступках и словах! Считаешь ты нас тяжелой неудобной ношей, так продолжай так считать. Думаешь о нас, как о неумной агрессивной массе, прилагающейся к твоей не особенно нужной тебе славе, так и продолжай так думать. А что это ты залебезил, а? Готов поступиться своими принципами, потому что стало страшно? Или некомфортно? Или вдруг поклонники тебе стали нравиться? Ни с того, ни с сего? Особенно после того, как одна из них тебя похитила и держит связанным? Ну да, это сразу поднимает фанатов в твоих глазах! Знала бы, давно тебя украла бы, – она гневно фыркнула.

Ее темный неподвижный взгляд тяжело упирался в меня. Не понятно к чему вдруг вспомнилось, как Энтони Хопкинс старался не мигать, играя Ганнибала Лектера.

– Послушай… Я не знаю, чего ты хочешь. Правда, не понимаю тебя. Прости. Я понимаю, что тебе неприятны мои слова о поклонниках, но когда я попробовал извиниться, ты возмутилась. Не знаю, что ты себе думаешь, но я был искренен. Знаешь, иногда под настроение чего только в интервью не ляпнешь. Да, конечно, бывает, что поклонники… ну, да, с ними бывает тяжело. Но я все же отдаю себе отчет, что не будь их, не было и того меня, который есть.

Она чуть склонила голову набок, ее взгляд стал более острым, но она молчала.

– Возможно, ты не поверишь, что я сейчас говорю то, что реально думаю. Возможно, ты и не хочешь меня услышать, так как решила для себя, что я виновен и подлежу наказанию…

Она сделала какой-то неопределенный жест.

– Но я был бы тебе очень благодарен, если бы ты объяснила… правила, по которым я буду… существовать в твоей жизни. И как долго. У Энни Уилкс и то были определенные требования. И хоть она и была сумасшедшей… – я прервалась, испугавшись того, что сказал, но моя пленительница не выразила никакого неудовольствия, и я продолжил, – у нее была какая-то идея. У тебя ведь, наверняка, она тоже есть. Не поделишься со мной?

Она подошла и уселась на стул возле кровати:

– Считается, что Кинг в «Мизери» выразил свое мнение о том, что поклонники могут мешать эволюции своего кумира. Ты тоже так считаешь?

– Нет, – я покачал головой. – Да, они хотят от меня каких-то определенных ролей, чаще всего романтических. Но… удивительно, они идут на все те фильмы, в которых я снимаюсь. Возможно, им даже не нравится…

Я реально только сейчас задумался об этом с такой точки зрения, но действительно мои поклонники никогда от меня ничего не требовали. Во всяком случае, в творчестве. Правда, к моей личной жизни претензии они предъявляли, например, Таня им не нравилась. Но мои роли всегда они расхваливали, хотя, – и это я не стал бы говорить моей мучительнице даже под страхом смертной казни, – я уверен, что они не понимали и половины моих персонажей.

Девушка улыбнулась:

– Ладно. Сделаю вид, что поверила тебе.

– Но…

– Ты хотел узнать правила? – перебила она меня. – Так слушай. Ты все время будешь находиться обнаженным. Твоей одежды в доме нет, я ее увезла, пока ты спал. Специально, чтобы у тебя не было соблазна убить меня или каким-то иным способом от меня избавиться. В доме нет никакой другой подходящей одежды, а моя тебе не налезет. Обуви нет тоже. Машину твою я отогнала и спрятала. Даже если ты сбежишь, ты далеко не уйдешь по снегу босиком, к тому же ты не знаешь местности, поэтому просто замерзнешь в лесу, если, конечно, раньше тебя не задерут волки. Я надеюсь, ты достаточно умен для того, чтобы не делать таких глупых поступков. Бояться тебе нечего, убивать тебя я не собираюсь. И не собираюсь тебя держать здесь вечно. В конце концов, у меня есть и своя жизнь, и я не собираюсь ее провести тут рядом с тобой. Надолго уезжать и оставлять тебя здесь я тоже не могу. Генератор старый, быстро выдыхается, а дров тебе надолго не хватит, поэтому мне нельзя оставлять тебя надолго, если я не хочу, чтобы ты умер. А твоей смерти я не хочу. Человечество много потеряет, – она как-то грустно усмехнулась. – Мне придется ездить за продуктами или какими-нибудь другими вещами, но я буду стремиться возвращаться быстро. Через какое-то время я тебя отпущу. Но когда, зависит только от тебя, – она сделала паузу. – Скажи, чего ты хочешь?

Такой неожиданный переход удивил меня.

– А что, разве это не очевидно?

Она усмехнулась:

– Нет, я не про нынешний момент. Не про то, что ты хочешь, чтобы я тебя отпустила, и не про то, что ты хочешь в туалет. Я про… мечту. Про какое-то заветное желание, к которому ты стремишься, но, возможно, считаешь нереальным. У тебя есть такое?

Я растерялся. Так сразу и не сообразишь, что ответить на такой вопрос.

– Значит, нет, – сделала вывод девушка. – Так вот уйдешь ты отсюда тогда, когда это желание будешь иметь, и тебе будет ради чего желать свободы.

– Просто высказать свое желание, и я смогу уйти?

– Да. Просто назови.

Она встала. Вышла на время, но сразу вернулась с цепью и инструментами. Одела мне браслет на щиколотку и закрепила цепь на кольцо в стене. Управлялась она с инвентарем получше многих мужчин, во всяком случае, гораздо лучше меня.

– Цепь достаточно длинная, чтобы ты мог передвигаться по комнате, заходить в туалет и принимать душ. Да, у тебя будет периодически возникать желание удавить меня этой цепью. Но я тебе не советую это делать. В этой глуши тебя никто не найдет, так что ты просто тут умрешь от голода и холода. И от одиночества. Но на всякий случай для моей безопасности я поставлю еще одно условие. Ты будешь слышать звонок, когда я собираюсь зайти к тебе в комнату. Через минуту, когда я зайду, ты должен стоять вот здесь, – она показала место на ковре посередине комнаты, – на коленях, опустив голову, и сцепив руки на затылке. Все ясно?

Я кивнул.

– Отлично. А сейчас лежи спокойно.

Она подошла и наклонилась надо мной, словно рассматривая меня. Во время разговора я забыл, что я голый, но сейчас снова ощутил беспомощность и стеснение.

Девушка села на кровать и положила руки мне на грудь, провела ладонями, пропуская волоски на груди сквозь пальцы, пощекотала подушечками соски, спустилась вниз к животу, который я непроизвольно напряг.

– Всегда мечтала это сделать, – задумчиво и мягко проговорила она. Неожиданно мой член снова начал проявлять активность. Моя странная поклонница перевела на него взгляд и спросила с серьезным видом, словно выступала на научной конференции:

– Тебя возбуждаю я или ситуация?

– Не знаю, – пробормотал я. Честно говоря, я и сам был удивлен, что способен возбуждаться в такой момент.

– Ладно, – сказала она. – Я сейчас отстегну по очереди твои руки. Ты держишь их на месте, не двигаешь. Если пошевелишься, я не буду тебя освобождать. Ясно?

Я снова кивнул.

Она открыла наручник сначала на одной руке, потом на другой, затем встала и отошла к двери.

– Можешь освободить ноги, сходить в туалет или принять душ. Через полчаса я принесу поесть. Услышишь звонок, не забудь принять нужную позу, иначе снова прикую к кровати, и уже навсегда.

«Сумасшедшая она или нет? – думал я, стоя под струями душа и гремя цепью каждый раз, когда приходилось переступать с ноги на ногу. – Похоже, фраза про мечту, которую я должен иметь ради того, чтобы она меня отпустила, просто для отвода глаз. С другой стороны, я ничего не теряю. Можно попробовать высказать ей какие-то желания, которые она может посчитать достойными того, чтобы дать мне свободу. И все же, какова настоящая ее цель? Столько усилий ради моего похищения, и для чего?»

В голову ничего не приходило.

Звонок прозвучал, когда я вытирался полотенцем. Коротким, надо сказать, полотенчиком, которым нельзя было обернуться и прикрыться от ее нескромных глаз. Не сомневаюсь, что и размер этого куска ткани тоже был продуман ею.

Я поскорее вышел в комнату и встал на колени посередине комнаты. Это было немного унизительно, хотя и слегка смешило. Дамочка явно поклонница франшизы «Красная линия», чья третья часть вышла недавно в кинотеатрах.

Девушка вошла, когда я старательно стремился подавить свое неуместное веселье. Если она что-то и заметила, то виду не подала.

Она поставила мой завтрак, – во всяком случае, я надеялся, что это был именно он, – на стол, который стоял недалеко от двери.

– Приятного аппетита, – сказала она невыразительным тоном и вышла. Когда дверь закрылась, я поднял голову. На подносе стояло много блюд, и я мог сделать вывод, что сажать меня на хлеб и воду она не собирается.

Остальную часть дня я практически был предоставлен сам себе. Моя хозяйка заходила еще несколько раз, чтобы унести посуду или принести обед и ужин, но со мной не заговаривала, если не считать ее пожеланий приятного аппетита. Я тоже к ней не обращался, боясь спровоцировать ее на какие-то неприятные для меня действия.

Вечером, когда она пришла за посудой после ужина, то сказала мне, чтобы я принял душ и лег в постель, дожидаясь ее, и чтобы не засыпал.

Честно скажу, меня это испугало. Что она будет делать со мной? Заниматься сексом? Пытать? Обе версии меня напрягали. Хотя, – и мне страшно было признаться в этом самому себе, – почему–то волновали и возбуждали.

Прозвенел звонок, и через некоторое время зашла она.

Я лежал на кровати и просто смотрел на нее. Смотрел на ее гибкое тело, снова обтянутое провокационным платьем. Она словно специально одевалась так, чтобы вызвать мое возбуждение. Ее волосы вновь были упакованы в какую-то замысловатую прическу, а в ушах, покачиваясь, поблескивали длинные металлические полоски. Я подумал, что оказывается, меня возбуждают серьги.

– Подними руки и разведи ноги, – мягко сказала она. Я не стал противиться.

Она подошла и надежно зафиксировала мои руки и ноги. А потом медленно начала раздеваться. К концу этого процесса мой член снова стоял наизготовку. Я уже даже и не пытался смущаться. Ничего не сделаешь, он поступает так по собственной воле. Моя хозяйка никак не прокомментировала это, просто снова села мне на колени верхом и … И я потерялся в ощущениях, снова попав в плен ее рта. Я не знаю, умело ли она меня ласкала или нет, потому что в тот момент ни о чем не мог думать, только чувствовать. Желание, наслаждение, освобождение.

В этот раз она довела дело до конца, и когда я, не имея возможности сдержаться, выплеснулся в ее рот, просто наклонилась ко мне и коснулась моих губ своими, еще имеющими мой вкус.

Я был поражен, растерян, скомкан.

Она легко спорхнула с меня, подхватила свое платье, и уже выходя их комнаты, тихо улыбнувшись, сказала:

– Спокойной ночи!

И, не дожидаясь моего ответа, вышла.

Следующий день походил на предыдущий. Почти весь день я был предоставлен сам себе, и мое одиночество лишь иногда прерывалось приходами моей странной любовницы. У меня было много времени на раздумья, но ни к чему я так и не пришел. Я не мог понять ее, не понимал, чего она хочет от меня, и какова причина того, что я здесь и прикован длинной цепью к стене.

Я еще мог бы понять, если бы она пыталась получить удовольствие от меня. Ну, допустим, нравился я ей, она хотела меня трахнуть, но не могла устроить это обычным способом, познакомившись со мной и пробравшись в мою постель. Это хотя бы было логично. Но ведь она доставляла удовольствие мне, совершенно не пытаясь его получить для себя! Что за странная маньячка?

Вечером она снова сказала, чтобы я принял душ и ждал ее в постели.

И снова повторилось то же самое. Но когда она уже вставала с меня, я вдруг сказал:

– Могу я попросить тебя кое о чем?

– Да? – удивленно сказала она.

– Мне хотелось бы… – я осекся. Кто знает, имею ли я право чего-либо «хотеть» в моей ситуации? Но все же я продолжил. – Я хотел бы… попробовать тебя на вкус. Могла бы ты… сесть мне на лицо?

Девушка некоторое время молчала, не двигаясь. Потом, так же ничего не говоря, снова взобралась на меня, только уже оседлав мою голову.

Ее вкус был божественным. Было странно признаваться в этом самому себе, но я совсем потерял голову. Мой язык работал как сумасшедший, и когда она не выдержала и начала стонать, я воспринял это как свою победу.

Потом она так же молча встала с меня, легко коснулась своими губами моего рта, который еще был полон ее вкусом, и опять вышла, пожелав мне спокойной ночи.

И следующий день был похож на два предыдущих. Я откровенно умирал со скуки, сидя целый день в практически пустой комнате и не зная, чем себя занять. Пытался репетировать, вспоминая какие-то строки из прежних сценариев, но постоянно сбивался, возвращаясь мыслями к… моей нежданной любовнице.

Вечером она удивила меня тем, что одну руку оставила мне свободной.

Это был намек?

Когда она снова принялась ласкать меня ртом, свободной рукой я осторожно прикоснулся к ее волосам, боясь, что она запретит мне, но когда она этого не сделала, я стал гладить ее более свободно. Когда моя грань приблизилась и сверкала в моем мозгу, я, не соображая, что делаю, сильно сжал волосы девушки, наверняка делая ей больно. Потом уже, придя в себя и спохватившись, что натворил, попросил шепотом прощения, но она ничего не ответила и снова легко соскочила с меня.

– Пожалуйста? – прошептал я.

Она вопросительно посмотрела на меня.

– Мог бы я… побыть в тебе?

Она снова некоторое время смотрела на меня, словно что-то взвешивая, а потом вдруг спросила:

– Зачем?

И что ответить? Хочу доставить ей удовольствие? Это правда, но ведь она не поверит. Подумает, что лгу, что хочу втереться в доверие. Но я действительно считал своей обязанностью отплатить ей за то, что она доставляла удовольствие мне – я должен был вернуть ей долг, иначе перестал бы считать себя мужчиной.

– Мне нужно… – невнятно произнес я, сомневаясь, тот ли это ответ, который подойдет.

Она посмотрела на мой член, который в данный момент был недееспособен. Потом, присев рядом со мной на кровать, наклонилась и начала языком ласкать мои соски. Теперь она была ближе ко мне, и я мог гладить ее плечи, потом несмело коснулся нависших надо мной грудей. Член, обрадовавшись, снова поднял голову.

Девушка взобралась верхом и, придерживая моего нахала вертикально, медленно опустилась на него. Это было блаженство. Так горячо и так сладко мне еще не было. Она начала двигаться на мне, постепенно увеличивая темп, и я, чувствуя, что скоро не смогу сдержаться, сообщил ей об этом, предполагая, что она не захочет, чтобы я изливался в нее. Она только пришпорила меня.

Я чувствовал, что близок, но в ней не видел никаких признаков близкого оргазма, поэтому прямо спросил, подождать ли мне ее.

– Я не кончу, – улыбнулась она. – Не в этой позе. Так что можешь меня не ждать.

– А чем плоха поза? – удивился я.

– Клитор мало стимулируется, – ответила она, а потом немного раздраженно добавила, – хватит уже болтать. Кончай скорей, да я спать пойду, – как будто это я заставлял ее тут прыгать на мне.

Хватит так хватит.

Я протянул свободную руку и начал ласкать затерявшийся в складках бугорок. Она вздрогнула и глубже задышала, продолжая двигаться. Обрадовавшись, я усилил ласки, одновременно стараясь думать о чем угодно, только не о сексе, чтобы отодвинуть свой собственный оргазм. И только когда она вскрикнула и рухнула мне на грудь, я позволил себе отпустить себя.

В этот раз она не торопилась вставать. Лежала на моей все медленнее вздымающейся груди и молчала. Лица я ее не видел и даже не мог предположить, о чем она могла думать. Беспокоить ее я тоже не хотел, поэтому просто легонько перебирал ее волосы, вывалившиеся из прически.

Наконец она вздохнула и стала подниматься с меня. Я не мешал.

Она посмотрела на меня своим немигающим взглядом и сказала:

– Спасибо.

– Тебе спасибо, – автоматически отозвался я.

Она вдруг саркастически усмехнулась:

– За то, что держу связанным?

– Определенно мне повезло, если сравнивать с Полом Шелдоном, – не остался я в долгу.

Она улыбнулась уже более тепло и, тихо сказав «Спокойной ночи», вышла за дверь.

Если я думал, что в ее отношении ко мне что-то изменится, то я был вынужден разочароваться. Утром она вела себя все так же, принося мне еду, желая приятного аппетита, затем унося грязную посуду, пока я стоял на коленях, держа руки на затылке опущенной головы.

Перед ужином она не выдержала.

– Тебе скучно проводить все дни, ничем не занимаясь?

– Да, – ответил я, непонятно чему обрадовавшись.

– Почему же ты не попросишь у меня что-нибудь, что могло тебя развлечь?

– Я думал, что мое наказание и заключается в том, чтобы сделать мою жизнь достаточно… нелегкой. Поэтому не видел смысла о чем-то просить.

– Наказание? – ее голос вдруг похолодел. – И каковы твои предположения, за что я тебя наказываю?

– Не знаю. Может быть, за то, что я был слишком… невежлив с поклонниками?

– И ты считаешь, – ее голос опасно зазвенел, – то, что я отсасывала твой член и глотала твою сперму, это я тебя так наказывала?

Я почувствовал, что она намеренно говорит грубо, что она разозлилась, но абсолютно не мог понять, что мне ответить, чтобы не рассердить ее еще больше.

– Судя по всему нет, но я не могу понять, зачем тебе это понадобилось, и какие цели ты преследуешь.

Она помолчала. Я надеялся, что не прогневал ее еще больше.

– Но ты просил меня ночью. Сам проявлял инициативу. Зачем?

– Хотел сделать тебе приятно.

Она стремительно подошла ко мне и подняла мое лицо к себе за подбородок, заставив смотреть ей в глаза.

– Зачем? – жестко спросила она.

– Потому что ты доставляла мне удовольствие, и я… чувствовал себя неполноценным, зная, что женщина уходит от меня, не получив… свою долю.

Ее взгляд неуловимо изменился.

Она еще какое-то время держала меня за подбородок, заставляя неудобно выгибать шею, потом вдруг опустилась передо мной на колени. Взяла в ладони мое лицо и долго всматривалась в мои глаза, словно пытаясь там что-то увидеть. Может быть, ей это и удалось.

– Руки не опускай, – предупредила она и прижалась к моим губам своим ртом. Я так и стоял, как дурак, сцепив руки на затылке, пока она целовала меня.

Я не двигался, и только одна моя неразумная часть тела снова подала признаки жизни, упершись в женский живот.

Девушка оторвалась от моих губ, посмотрела на мой член и ласково его погладила, будто успокаивая. Он, конечно, воспрял еще больше.

– Прости, – мягко сказала она, обращаясь к нему, – сейчас не смогу ничем тебе помочь.

Потом насмешливо посмотрела на меня:

– Тебя смущает, что ты постоянно раздет, и я могу рассматривать тебя?

– Смущает.

Она приподняла брови в удивлении:

– Да? Ты хорошо держишься, мне казалось, что тебе наплевать.

– Мне не наплевать.

– Тебя это унижает?

Прежде чем ответить, я задумался.

– Немного, – наконец ответил я.

– Немного? – переспросила моя пленительница, поощряя развить мысль.

– Мое тело не слишком красиво, и я… не думаю, что его стоит всем демонстрировать.

– О, боже, Эдвард! – воскликнула девушка. Потом покачала головой. – С этим обязательно нужно что-то делать.

Я так и не понял, причем тут бог, с чем и что нужно делать, и кому, а она встала на ноги, отошла на несколько шагов, затем обернулась, словно только что что-то вспомнила, и спросила:

– Ты просил меня ночью… о разном, но днем не просишь ни о чем. Словно не хочешь, чтобы я каким-то образом помогла тебе развеять скуку. Почему? В чем разница?

– Ночью я ведь старался для тебя.

– То есть для себя ты стараться не хочешь?

– Я думал, что ты не захочешь пойти мне навстречу, если это будет касаться только моих желаний.

–Ты же мог попробовать? Ну, отказала бы я тебе, так что ты терял?

Я промолчал.

– Говори.

– Терял чувство собственного достоинства. Когда я ничего не получаю, потому что не прошу, не так неприятно, как если бы я попросил и не получил.

– Даже так? – удивилась девушка. – Но ты ведь обращаешься к режиссерам, ты просишь роли, уговариваешь их дать тебе работу, и они тоже тебе могут отказать. Неужели не обидно?

– Обидно, – согласился я. – Но только ради ролей я готов это терпеть.

После паузы девушка сказала:

– Тебе придется научиться добиваться своего не только в карьере. И просить, и получать отказы, испытывать горечь и терять чувство собственного достоинства, и все равно просить, и высказывать свои желания. Иначе я тебя не отпущу.

Я переваривал то, что она мне сказала, и только когда она уже закрывала дверь, я решился спросить:

– Это что, какой-то психологический эксперимент?

Она задержалась в двери, обернулась и, рассмеявшись, ответила:

– Можешь считать и так.

Вечером она закрепила мне только ноги, оставив руки свободными. Я не понимал, с чем связано мое постепенное освобождение. Это я зарабатываю очки своим поведением, или девушка следует какому-то только ей известному плану?

– Могла бы ты сказать, как тебя называть? Мне не обязательно знать твое настоящее имя, просто хочется как-то к тебе обращаться.

Немного поколебавшись, она ответила:

– Хорошо, пусть будет Белла.

Я не мог понять, свое ли имя она назвала или придумала его. Но пока мне было все равно.

Она снова попыталась заняться моим членом, но я попросил сначала меня поцеловать, на что она довольно охотно, как мне показалось, откликнулась. Затем, по моей же просьбе, она снова оседлала мою голову. Через некоторое время она, так и не кончив, принялась сползать с меня . Я обхватил е бедра руками, пытаясь удержать, чтобы довести дело до конца, но она резко отпрянула и ударила меня по щеке, жестко крикнув:

– Не смей!

Я тут же убрал руки и забормотал извинения. Белла решила опять спуститься вниз, чтобы выполнить свой обычный ритуал, но я, боясь опять нарваться на отказ, прошептал:

– Могла бы ты сесть на меня?

Отказываться она не стала. Снова медленно впустила в себя мой член и принялась двигаться, а я нерешительно протянул руку и начал ее ласкать. Она мою руку не убирала. Кончила она быстро, и я финишировал почти сразу же за ней. В этот раз она не стала лежать на моей груди, поднялась и, даже не пожелав спокойной ночи, ушла. Я решил, что расстроил ее, и что завтра мне не поздоровится.

Но на следующий день она снова вела себя как обычно. Вспомнив ее намек на то, что я должен проявлять какие-то свои желания, я сказал:

– Белла, мог бы я получить какую-нибудь книгу для чтения? Чтобы чем-то занять то время, пока нахожусь здесь в одиночестве.

– Хорошо. Я принесу книги, выберу на свой вкус, не возражаешь?

Ее голос снова звучал насмешливо.

– Буду рад, – ответил я, и она снова удалилась.

Теперь душ я принимал не только утром и вечером, но и днем. Я никогда не был особенным аккуратистом, но сейчас кое-что изменилось. Как только Белла заходила в комнату, я тотчас же начинал думать о сексе, вспоминать, какой она был со мной ночью, как я мог ласкать ее, и памятуя о том, как вчера она меня поцеловала днем, я предпочитал на всякий случай быть готовым. Пока Белла не нарушала распорядка и занималась со мной сексом только по вечерам, но вдруг…

Вечером Белла закрепила только одну мою ногу. На следующий вечер я вообще оказался практически свободным, если не считать цепи на щиколотке. Я по-прежнему не понимал ее плана, но предпочитал ждать. Мне казалось, что время в любом случае играет на меня: рано или поздно мои близкие спохватятся, что меня слишком долго нет, запродозрят какое-нибудь несоответствие в эсэмэс и обратятся в полицию. И меня начнут искать. Я надеялся, что рано или поздно найдут. Жизнь мою в доме у Беллы нельзя было назвать очень уж тяжелой. Меня не били, да и вообще не причиняли никакого физического вреда. Меня вкусно кормили, и я имел регулярный, и надо признать, потрясающий секс. Мои мелкие желания, наподобие книг, удовлетворялись. Единственный неприятный момент заключался в том, что я не имел свободы перемещения и не мог выйти из комнаты. Впрочем, человек привыкает ко всему, и через некоторое время я уже воспринимал позвякивавшую на моей ноге цепь почти как норму. По крайней мере, иногда совсем о ней забывал.

В один прекрасный день Белла сообщила будничным тоном:

– Пора выходить из комнаты.

Наверное, она ждала от меня каких-то возгласов, но я промолчал, так как, честно говоря, не знал, что именно нужно сказать. Я словно привык к тому, что она решает за меня, и плыл по течению.

– Я сниму с тебя цепь и позволю выходить из комнаты, но перемещаться ты будешь только в пределах дома. На ночь буду тебя запирать. Как я уже сказала, я не советую тебе пытаться убить меня, связать или что-то в этом роде, не рекомендую пытаться бежать. Без одежды и обуви ты все равно далеко не уйдешь, заблудишься и замерзнешь. Твою машину я давно вернула в прокат. Свою машину я тоже оставляю далеко от дома, около пяти миль отсюда, и возвращаюсь от нее пешком. Даже если тебе удастся заставить меня отдать тебе ключи, ты все равно машину не найдешь…

Она продолжала мне что-то объяснять, но я слушал ее в полуха. Она зря старалась, я действительно не собирался сбегать. Не потому что мне нравилось здесь находиться – все-таки некое униженное положение и отсутствие свободы меня раздражало. Но с другой стороны перед моим мысленным взором все время висел неоновым плакатом ее вопрос: у тебя есть желание, ради которого ты захотел бы свободу? Я долго думал и пришел к выводу, что нет. Да, любое существо стремится к свободе. И я тоже хотел быть свободным, хотел, чтобы мне не приказывали, не заставляли, не ограничивали. Но для чего? Просто «чтобы было»? Меня настолько захватили эти размышления, что я действительно свое заключение стал воспринимать как некий опыт, необычный эксперимент по выявлению цели своего существования.

Я вдруг понял, что особо-то и не страдаю по своей «внешней» жизни. Съемки у Карлайла? Ну, это конечно здорово, но… одними больше, одними меньше… что это принципиально меняет? Не он, так какой-то другой режиссер заинтересуется моим предложением и начнет работать со мной. Я все равно за свою жизнь не успею поработать со всеми нравящимися мне режиссерами, в мире их слишком много.

Таня? Тут я только мысленно отмахнулся. То, что она давала мне, то есть регулярный секс, было у меня и сейчас. Этот секс был весьма необычен, раньше я никогда не был в подчиненном положении, но может именно тем, что это был новый опыт для меня, постельные отношения с Беллой казались такими возбуждающими.

Родители? Конечно, я был бы рад их увидеть, но пока я не настолько сильно соскучился. Раньше я их не видел месяцами, поэтому в моем отсутствии не было пока ничего напрягающего.

Кто еще? Друзья? Да, было бы неплохо встретиться и пропустить по кружечке пива, только… у них своя жизнь, и мы давно уже чаще писали друг другу поздравительные эсэмэс, чем виделись друг с другом. Получалось так, что действительно у меня нет того, ради чего мне хотелось бы на свободу.

Покивав для приличия, что все понял и осознал, я отправился вслед за Беллой на кухню, где и получил свой первый урок приготовления пищи.

Когда у меня не получалось, а не получалось у меня часто, Белла хлопала меня по заднице деревянной лопаткой. Больно мне не было, скорее, было унизительно. Стоит этакий здоровенный (по сравнению с моей похитительницей) дядька, голый и в переднике, а маленькая пигалица лупит его по обнаженным ягодицам. Когда я в очередной раз проштрафился, то скорее автоматически, чем сознательно, отклонился с траектории удара. Белла замерла, а потом нарочито сладким голосом поинтересовалась, устал ли я и хочу ли обратно в комнату. В комнату я не хотел, поэтому вернулся на место и получил причитающийся мне шлепок.

Конечно, я мог бы просто проигнорировать и самостоятельно уйти в какую-нибудь другую комнату. Что она сделала бы? Физически она не была настолько сильна, чтобы заставить меня. Но я был реалистом. Я ведь когда-нибудь засну, и она заново сможет меня приковать. Я, теоретически, могу забаррикадироваться в одной из комнат, но тогда я буду долго умирать от голода, так как тогда Белла кормить меня не станет. Так что как ни крути, я был в ее власти.

В итоге получился обед из трех блюд. Конечно, хоть он и был приготовлен моими руками, нельзя было сказать, что это лично моя заслуга. Белла мне говорила, когда увеличить или уменьшить огонь, как удобнее резать мясо, и все такое, так что, по сути, я был подмастерьем. Но моя похитительница вдруг погладила меня по горящим от шлепков ягодицам и сказала, что я молодец. И что на сегодня хватит. Внутри я был горд, а снаружи… член мой снова встал и смешно оттопырил передник.

Я был готов сквозь землю провалиться, но, слава богу, мой новоявленный шеф-повар отвернулась и уже выходила из кухни, на ходу говоря мне:

– Давай накроем в гостиной и посмотрим какой-нибудь фильм.

Этим фильмом оказалась лента, в которой я играл свою первую роль еще подростком. Как только я увидел знакомые кадры, застонал и попробовал отвернуться:

– Нет, пожалуйста, давай посмотрим что-нибудь другое!

– А мне хочется этот, – насмешливо отозвалась Белла. – И ты тоже смотреть будешь, не отворачивайся от экрана, а не то я рассержусь.

– Но я не могу!

– И что же тебе мешает? – усмехнулась она. – Смотришь же ты свои фильмы на премьерах?

– Я не смотрю, я просто сижу в зале с закрытыми глазами.

– Дорогой мой, а как же ты можешь совершенствовать свое актерское мастерство, если не будешь знать, что у тебя получилось, а что нет? И сам подумай, что случится, если ты посмотришь фильм?

– Ничего не случится, – неожиданно для самого себя усмехнулся я. Меня начала смешить настойчивость Беллы. – Я нормальный человек, смею надеяться, довольно адекватно себя оценивающий, и я прекрасно понимаю, что ничего не случится. Но, ты же знаешь, страх иррационален. Я понимаю, что ничего страшного нет, и все равно боюсь. Точнее, не боюсь, а, скорее, испытываю какую-то безотчетную тревогу, наподобие панической атаки.

– Почему ты не хочешь смотреть? Неприятно видеть себя? Такого неловкого, неуклюжего? Кажется, что сейчас все начнут смеяться, показывать пальцем, говорить, что ты не на своем месте?

Я с удивлением повернулся и взглянул в насмешливые темные глаза, а девушка продолжила:

– Кажется, будто ты прилюдно раздет, беззащитен…

Кажется, челюсть моя отвалилась.

– … но ты и так сейчас голый и беспомощный, чувствуешь себя неловко и униженно. Хуже ведь уже быть не может, верно?

Я растерянно улыбнулся, потом осмотрел себя и сказал:

– Такое впечатление… – потом сам себя оборвал и ответил: – Хорошо, давай попробуем посмотреть.

***

Следующим утром я был поднят с постели так рано, что за окном еще было темно.

– Я совсем забыла, что актеру нужно постоянно поддерживать форму, – ехидно улыбаясь, заявила Белла, помахивая перед моим носом кнутом. – Так что сейчас ты будешь делать зарядку.

Когда я отжимался на дрожащих руках, она присела и заглянула под меня:

– Хм, не касается. Я думала, будет цепляться.

– Я же не ложусь на пол, – возмутился я. – Зазор остается.

– Да… – задумчиво протянула Белла. – А если бы он был возбужден?

Я гневно вскинул голову.

– Да шучу, шучу, – расхохоталась моя мучительница и щелкнула кнутом перед моим носом.

Следующее мое испытание не заставило долго ждать: Белла поручила мне колоть дрова.

– Но, Эдвард, – невинно улыбаясь, заявила она, – ты же не заставишь слабую женщину махать топором? А камин топить нечем, и мы можем скоро замерзнуть. К тому же мне нельзя пораниться, не дай бог, какая инфекция, и все: умру я, и ты умрешь тоже.

При этих словах какая-то печаль промелькнула в ее глазах, но затем она снова заулыбалась. А мне стало страшно. Хоть Белла и издевалась надо мной, ее испытания были скорее насмешливыми подколками, нежели пытками. Порой, когда мы в очередной раз сидели в гостиной и смотрели еще один фильм с моим участием, я забывал, что пленник. Мы обсуждали, какая сцена мне удалась, а какая была неудачной. Белла была жестким критиком, она не считалась с моей гордостью ни капли, но при этом бальзамом на сердце проливались ее слова, когда она меня хвалила, потому что я мог быть уверен, что она не врет. Не проявляет вежливость и тактичность, а говорит то, что думает. Но при этом она позволяла мне спорить и приводить аргументы, и доказывать, что я был прав, и объяснять, что я хотел сказать тем или иным движением, словом, жестом.

Но когда Белла как бы невзначай упомянула про смерть, свою или мою, я вдруг вспомнил, что я действительно пленник. И что она, так или иначе, преступница, как бы мягко она со мной не обращалась, и каким бы великолепным не был секс с ней. И она, как я понимал, все время об этом помнила. А значит, никогда она меня не отпустит. Никогда. И значит, мне придется умереть.

Дрова я должен быть колоть в том «шлюзе» между входной и второй дверью. При этом я был голый, Белла по-прежнему не дала мне одежду. Мне было холодно, так как помещение не отапливалось, но моя тюремщица сказала, что за пять минут я не замерзну, особенно если буду как следует работать. Уходя, она посоветовала не переминаться с ноги на ногу, так как могу поранить ноги об отлетающие щепки, и быть осторожным, не отрубить себе самое важное.

Я даже не стал говорить, что не умею колоть дрова, что я никогда не держал в руках топор. Я знал, что она мне на это ответит:

– Представь, что тебе это нужно для роли.

Я вгонял топор в чурбак, пытаясь его расщепить. Мне казалось, что это должно было выглядеть так. Получалось плохо, я не мог то вытащить колун, то загнать его поглубже. Но злость мотивировала меня. Неужели я настолько беспомощен, что не смогу сделать то, что умеют обычные мужики?

Руки двигались сами по себе, а я продолжал думать.

Белла не боится дать мне в руки острое тяжелое орудие. Я ведь мог бы взломать им дверь!

Я посмотрел на неровные осколки полена, разбросанные по всему полу, и понял, что никакую дверь я разрубить не смогу. Я вздохнул. Теоретически, тренируясь, через несколько месяцев колки дров, может, у меня и получится удовлетворительно махать топором. Но что мне даст сломанная дверь? Куда я пойду, босиком по снегу и абсолютно голый?

Я посмотрел на закрытую дверь, ведущую в дом, за которой скрылась Белла. Что ж, я могу угрожать ей и заставить отдать мне одежду, ключи от машины, могу заставить показать дорогу. Я снова вздохнул, снова попытался вогнать колун в полено, промазал и в сердцах отшвырнул его. Не смогу я ей угрожать. Просто не смогу. Одна мысль, что я замахнусь на нее, бросала в пот. Замахнуться топором на человека – нет, у меня просто не хватит духу. И Белла, как я понимаю, отлично это знает. Осторожно переступая, я сходил за инструментом, вернулся к колоде и продолжил мучить полено.

Через несколько дней Белла вывела меня на улицу. Конечно, она не дала мне ни одежды, ни обуви.

– Как считаешь, может, тебе стоит закаляться? – ее немигающий взгляд снова протыкал в моих глазах дырки, пока губы улыбались. – Давай попробуем! А вдруг в один прекрасный день ты настолько закалишься, что сможешь удрать от меня совершенно голый?

По ее приказу я побежал босиком по дороге прочь от дома. Белла сказала, что я могу бежать так далеко, как только смогу, при этом рассчитывая, что мне еще придется вернуться.

– Смотри, не простудись, – заботливо напомнила она.

Сначала я почти не чувствовал холода. Эйфория от свежего морозного воздуха и мнимой свободы сделала меня пьяным. Оказывается, я и не понимал, насколько отвык от открытых пространств, насколько мой мирок сейчас замкнут и ограничен.

Но пробежав какое-то количество ярдов и почувствовав, как огнем заполыхали ступни, в то время как ледяной воздух изнутри буквально заморозил грудь, я развернулся и поскорее помчался к дому. Раньше я думал, что обнаженным бегать неловко, но сейчас мне было плевать, что мои гениталии болтаются как маятник, и что Белла стоит на крыльце и смотрит на них. Я думал только об одном: скорее домой, в тепло.

Очередной раз мне было показано, что мои попытки сбежать, даже если они и будут предприняты, просто не имеют никакого смысла.

Белла тут же приволокла меня к камину, укутала одеялом, налила горячего чаю. Я смотрел, как она суетится вокруг меня, и думал: «Она любит меня или ненавидит? Что за странные мысли бродят в ее голове? Что за немыслимый сплав эмоций наполняет ее душу? Чего она хочет от меня?» Ответа у меня не было.

Время шло. Я привык так жить. Удивительно, но человек привыкает ко всему. Мой режим дня был расписан по минутам, я вставал и делал зарядку, потом принимал душ, потом шел готовить завтрак Белле, пока она спала. Я научился колоть дрова, мыть посуду, чинить табуретки и пришивать пуговицы. Я даже ходил без присмотра в лес неподалеку и рубил тонкие деревца для растопки. Ходил, конечно же, как всегда, в костюме Адама.

Мы пересмотрели все мои фильмы, и теперь Белла заставляла играть меня различные роли, разбирая, насколько удачно у меня это получилось. Я посмеялся про себя, вспомнив мои предположения в первый день, когда проснулся прикованным наручниками. Теперь я играл для девушки, похитившей меня.

Однажды возмутившись, что я никак не могу поймать нужный настрой, Белла стала читать мне ответные реплики уже не просто по тексту, а вскочив, подбоченившись и словно моментально вжившись в роль. Я отвечал ей, а внутри меня росло странное восхищение: она была прирожденной актрисой! С тех пор мы разыгрывали сцены вместе, и на какое-то время я становился совсем другим человеком, выпадал из этой дикой реальности и жил другой жизнью. Это спасало.

Правда, строгий распорядок дня иногда нарушался. Когда Белле вдруг приходило в голову заняться со мной сексом, это могло произойти когда угодно и где угодно, хоть на кухонном столе, среди нарезанного шпината, хоть в «шлюзе», у холодной бревенчатой стены. Моя инициатива не всегда приветствовалась, но иногда и мне кое-что позволялось. Спали теперь мы вместе.

Белла периодически уезжала, так как ей нужно было подкупить продуктов или каких-то других мелочей по хозяйству. Она запирала меня на все замки, и пешком уходила от дома. Я каждый раз сидел возле окна и смотрел ей вслед, пока она не скрывалась из виду. Ее машина, как объяснила она, находилась довольно далеко от дома, ради безопасности. «Чтобы я не вздумал как-нибудь задушить ее во сне, найти ключи и уехать на ее автомобиле», – думал я.

И каждый раз, глядя ей вслед, я испытывал ужасающее чувство одиночества и страха. Она может уйти и не вернуться. Вдруг что-то случится? Вдруг на нее нападут волки? Вдруг она решит, что она уже достаточно со мной наигралась? Вдруг я просто ей надоем?

Последнее время она все чаще хмурилась, все чаще ее темный немигающий взгляд тяжело останавливался на мне, но казался отсутствующим, словно она была где-то далеко. Она не стала больше надо мной издеваться. Хоть я и соблюдал некоторые необычные ее требования, например, ее возвращение с покупками я должен был встречать, стоя на коленях с опущенной головой, но в целом, наше существование скорей напоминало странную семейную жизнь этакой пары отшельников. Но последнее время выражение ее лица все больше и больше меня пугало. И думал я не о том, что она хочет меня убить. Я боялся, что она оставит меня одного.

В тот день ее не было необычно долго. Наступил вечер, а она все не возвращалась. Я периодически выключал свет и долго, до рези в глазах вглядывался в темноту: не мелькнет ли где-нибудь за деревьями темный силуэт. Где она могла так задержаться? Я уже начал подумывать, что будет, если она реально не вернется. Сколько я буду ждать, прежде начну что-то предпринимать. Но что? Что я смог бы сделать? Высадить окно? Может быть даже я смог бы из одеял и половиков соорудить себе какое-то подобие одежды… Но далеко ли я уйду, совершенно не имея представления о том, где нахожусь?

Вдруг, среди деревьев мелькнул свет фар. Машина? Белла решила вернуться к дому на автомобиле? Странно. А если это не она? Если это кто-то другой? Скажем, случайно заблудился и поехал по этой дороге. Или… Или мои родственники, наконец, поняли, что со мной что-то случилось, заявили в полицию, а та напала на мой след. Может быть, Беллу схватили и нашли меня. Честно говоря, я был растерян, потому что вдруг эта мысль не вызвала во мне радости, скорее, досаду. Машина была все ближе, я слышал гудение мотора, и звук казался мне незнакомым. Когда машина делала поворот, я увидел ее темный силуэт на фоне снега, и понял, что это действительно не автомобиль Беллы. Он подъехал практически к самому крыльцу, и с этого ракурса мне не было видно дверцу водителя. Я не знал, кто сейчас выходит из машины. Я пошел в прихожую и попытался услышать хоть что-то. Сквозь две двери мало что можно было услышать, но мне показалось, что на крыльце кто-то странно возится, а не стучит в дверь, как сделал бы гость. Потом я услышал, что входная дверь открывается. Либо это Белла приехала на чужой машине, либо это кто-то чужой завладел ее ключами. Я не знал, как мне поступить, то ли привычно опуститься на колени, то ли спрятаться и посмотреть, кто войдет в дом. Если Белла зайдет и не увидит меня на положенном месте, она, конечно же, потом меня как-нибудь накажет. «Но, – думал я, прячась за дверью на кухню, – я это как-нибудь переживу». Хуже будет, если чужой человек войдет и увидит меня голого на коленях.

Внутренняя дверь не открывалась слишком долго. Я прислушивался к странным звукам в прихожей. Какая-то возня и... кажется, стон? Белла привезла кого-то еще? Или, наоборот, кто-то еще привез Беллу? Полиция? Или… наоборот? В дверь как будто скреблись с той стороны. Наконец я услышал скрежет открывающегося замка, дверь распахнулась, и что-то мешком свалилось на пол. С моего положения было плохо видно, что лежит на полу, угол тумбочки загораживал обзор. Но дверь не закрывалась, мешок лежал на полу, и холод из передней скользнул по моим голым ногам, заставив яички сжаться. Было тихо.

Я ждал. Ничего не происходило. Я рискнул и выглянул. На полу лежала Белла в своей коричневой мешковатой куртке, и из-под нее растекалась по полу лужа. Неужели она принесла так много снега? Почему она не двигается? Почему ничего не говорит? Или это проверка? И если я не выдержу ее, меня снова ждет наказание?

Лужа становилась все больше и казалась слишком темной. Это же… кровь! Я подбежал к Белле.

Она лежала ничком. Я взялся за плечи девушки, перевернул ее на спину и чуть не заорал от ужаса. Все лицо было в крови, на лбу рваная рана, странно деформирующая его поверхность, волосы слиплись и кровавыми сосульками свисали, закрывая лицо. И куртка на животе, казавшаяся черной, стояла коробом.

Я закрыл дверь, которой уже не мешало тело Беллы, расстегнул набрякшую от крови куртку. Живот кое-как был перемотан бинтом. Видимо, моя странная любовница пыталась остановить кровь. Но почему она приехала сюда? Почему не поехала в больницу? И кто ее ранил? На нее напали волки? Она попала в аварию? И где ее машина?

«Стоп, ты не о том думаешь!» – мысленно сказал я себе. Ей срочно нужно в больницу, иначе она просто истечет кровью. Я побежал за аптечкой, достал бинты, перевязал ей голову и постарался получше перевязать живот, чтобы не так сильно сочилась кровь. Как привести ее в сознание? Не придумав ничего лучше, я сунул ей под нос нашатырь.

Белла шевельнула губами, но я ничего не услышал и склонился к ее губам.

– Одежда… в машине… – едва прошептав это, она, кажется, снова потеряла сознание.

Я открыл внутреннюю дверь, подбежал к наружней и, слегка помедлив, словно боясь совершить святотатство, толкнул ее. Холод впился в мое голое тело, но мне некогда было обращать внимание на такие мелочи. Незнакомый мне внедорожник стоял возле крыльца с открытой водительской дверцей, от которой след из красных пятен вел к крыльцу. Я побежал босиком по снегу к водительскому креслу, заглянул в салон и, действительно, увидел на сиденье рядом одежду. Не мою, какую-то чужую мужскую одежду. Схватив ее, я вернулся в дом.

Белла лежал все в том же положении, как я ее оставил, видимо, так и не приходя больше в сознание. Я разложил одежду и уставился на нее. Брюки, свитер, пальто, все явно не моего размера. Я как-то отвык от процесса одевания, и сейчас не мог сообразить, что же из лежащих вещей мне надо взять в первую очередь. Белла застонала. Я бросил на нее взгляд, но она не шевелилась и глаз не открывала. Я растерянно смотрел на одежду, пребывая в каком-то ступоре. Меня что-то смущало.

Обувь! Если уж Белла привезла мне чью-то одежду, то должна же она была позаботиться об обуви? Так и не одевшись, я снова рванул на улицу. Да, вот они, утепленные ботинки, стоят на полу. В первый раз я их просто не заметил. Взяв их, я снова вернулся в дом.

Наконец я вышел из ступора. Натянул на замерзшую задницу брюки, которые оказались мне широки в поясе и коротки. Я нашел веревку и подпоясался, чтобы штаны с меня не сваливались. Свитер висел на мне мешком, а вот пальто еле налезло на плечи и не хотело застегиваться на груди.

Я подошел к Белле, хотел ее поднять и тут же испачкался. Все сиденье будет в крови,– машинально подумал я, и, решив, что Белла рассердится, все же кинулся в душ и сорвал занавеску. Кое-как расстелив ее на пассажирском сиденье, я, наконец, вернулся за девушкой. Подняв ее такое неожиданно легкое тело, я понес ее в машину и очень осторожно разместил ее на сиденье.

И только потом подумал, что понятия не имею, куда везти раненую. Я же не знаю местности. В навигаторе запросил ближайшие больницы, построил маршрут. Самая кратчайшая дорога занимала два часа. Только отъехав на несколько миль, я вспомнил, что не закрыл двери дома на ключ. Белла меня убьет. Ладно. Пока она придет в себя в больнице, я успею вернуться в дом и… И только сейчас до меня дошло, что я могу никуда не возвращаться! Я вообще могу бросить Беллу прямо тут, скинув ее тело в сугроб, и поехать прямо в аэропорт. Я могу отвезти ее в полицию и написать заявление о похищении и насильном удерживании… Я покосился на маленькую фигурку на соседнем сиденье. Безжизненно бледное лицо в обрамлении кровавых сосулек. Она может и не выжить. Я сжал зубы. Ладно, пусть сначала ей окажут помощь. Потом будет видно.

Бензин кончился, когда до больницы оставалось чуть меньше пяти миль. Сначала, не веря, я вновь и вновь поворачивал ключ зажигания, пока до меня не дошло: это конец. Белла умрет без медицинской помощи, а я… тоже умру от переохлаждения, так как печку не включить. Можно было бы надеяться на то, что кто-то проедет мимо, но за все время, пока я ехал, мне навстречу не попалось ни одной машины.

Я вышел, посмотрел в звездное небо, раскинувшееся над головой, и впервые подумал: как же это красиво! И завыл-закричал в это небо, зарычал от бессилия что-либо изменить. Свобода давалась мне слишком дорого. Потом сжал зубы, подошел к пассажирской дверце и вытянул Беллу наружу. Сначала попробовал тащить ее на занавеске от душа, но та была слишком скользкой, и Белла съезжала с нее. Тогда я взял свою нечаянную любовницу на руки. Потом снова положил ее и вернулся в машину, порылся в бардачке. Нашел карту, наметил на ней маршрут с навигатора, чтобы не заблудиться. Засунул сзади за пояс штанов небольшой топорик, найденный в салоне. Этот путь я должен был суметь пройти. Я снова поднял Беллу и пошел вперед.

Сначала идти было легко. За прошедшее время я стал более мускулистым, благодаря постоянной физической нагрузке и спортивным занятиям, которыми нагружала меня Белла. Затем ее вес словно увеличился, мышцы дрожали, и руки так и норовили опуститься. Я стал останавливаться, опускать маленькое женское тело на снег и какое-то время отдыхать. Потом снова поднимал девушку и снова, сцепив зубы, шел вперед.

Когда до цели оставалось около полутора миль, из темноты мне навстречу выскочил волк. Я настолько устал, что даже не мог как следует испугаться. Я постарался грозно рыкнуть на него, вспомнив, что животные боятся шума. Он отскочил в сторону, и, выиграв несколько секунд, я успел положить Беллу на снег и встать между ней и волком. Топорик в моей руке казался смехотворно маленьким. «Я не смогу, просто не смогу вонзить его лезвие в живое существо», – думал я, готовясь к смерти. Волк решил, что пахнущая кровью девушка на снегу более лакомая добыча, и кинулся мне за спину. И вот тут меня затопила первобытная ярость. «Какого хрена!» – зарычал я и кинулся на оскалившегося зверя. Он понял, что до более слабой добычи ему не добраться, и набросился на меня. Первый мой взмах топором скользнул по его шкуре, не причинив ему никакого вреда, зато мне повезло не так сильно – его зубы прорвали штанину и впились в голень. От боли я еще больше разозлился и начал махать топориком направо и налево, не глядя, не разбирая, попадаю или нет, не обращая внимания на новые укусы. Мы оба покатились по снегу клубком, рыча и воя от ненависти друг к другу. Наверное, мне помогло чувство, что я не имею право умирать, не должен оставлять Беллу на съедение волкам. А может быть, это было старое и больное животное, отбившееся от стаи. Так или иначе, через пару минут все было кончено. Я откинулся на спину и лежал какое-то время, глядя в ошеломительное звездное небо. Пошел снег. Я застонал и заставил себя встать. Бросил прощальный взгляд на остывающее мохнатое тело, прошептал: «Прости!» и поднял Беллу на руки.

Последнюю милю я прошел словно в забытьи. Меня качало, ноги подкашивались, и я останавливался каждый десять метров. Но каждый раз было настолько трудно себя заставить встать, что потом я перестал опускать девушку на снег.

Когда до больницы оставалось несколько ярдов, мои ноги подкосились, и я чуть не рухнул на землю вместе со своей ношей. Я понял, что снова поднять Беллу просто не смогу.

Кое-как я поднялся и, пошатываясь и оскальзываясь, побрел к больнице.

Следующее я помню как в тумане. Вокруг поднялась суета, забегали люди с носилками, стали что-то кричать. Последний раз я увидел Беллу, когда ее провезли по коридору на каталке.

– Как ее зовут? – спросили меня, желая заполнить ее карту. Я пожал плечами. – Вы не знакомы?

Я отрицательно покачал головой. – Что с ней случилось? – я снова пожал плечами. Открывать рот и что-то говорить было выше моих сил.

Наверняка я производил странное впечатление. Весь в крови и в одежде явно с чужого плеча.

Меня заставили снять пальто и сделали какой-то укол. Меня начало трясти, я чувствовал, что замерзаю, видимо, сказывалось переутомление. Я все же заставил себя подняться и пойти в туалет, где коекак умылся. Когда я вышел, медсестра всплеснула руками и ахнула:

– Эдвард Мейсен!

Боже, а я уже и забыл, каково это.

Переодевшись в больничную пижаму и улегшись в предоставленную койку прямо поверх одеяла, я индифферентно наблюдал за вновь начавшейся суетой, теперь уже вокруг моей персоны. Затем появился полицейский.

– Капитан Джеймс Дюпре, – представился он. – И ваш большой поклонник.

Из его рассказов я понял, что родители забеспокоились, когда я слишком долго не выходил на связь, отделываясь эсэмэсками. Сначала они не хотели обращаться в полицию, боясь навредить мне или поставить в неловкое положение, считая, что я мог просто загулять, как думала и Таня. Но затем и агенты, и менеджеры занервничали, когда я не появился на запланированном мероприятии. Они связались с родителями, и было принято совместное решение начать тайное расследование. Тайным оно оставалось недолго, и скоро все таблоиды запестрели заголовками: «Эдвард Мейсен исчез».

На все вопросы полицейского я отвечал, что ничего не помню.

– Совсем-совсем ничего? – переспрашивал «мой поклонник», явно не веря мне.

– Совсем-совсем ничего. Помню только, что шел по заснеженной дороге в неизвестном направлении, потом наткнулся на лежащую на обочине раненую девушку. Поднял и пошел дальше. Добрел до больницы. Дальше вы знаете.

– На вас чужая одежда. Откуда она у вас?

– Не знаю.

– Час назад было обращение в полицию. Пять часов назад столкнулись две машины, авария произошла в трех километрах отсюда к северу. Хозяин одного из автомобилей пострадал не сильно и подошел к другой машине, чтобы оказать помощь. Автомобиль, за рулем которого была девушка, похожая по описанию на ту, которую вы принесли в больницу, был сильно поврежден и не заводился. Девушка была сильно ранена. Мужчина предложил подвезти ее до больницы, но она наставила на него пистолет и приказала снимать одежду. Пострадавший предложил ей взять лыжный комбинезон, который у него был машине, но девушка пробормотала что-то типа: «Он в него не влезет», и сказала, что мужчина может сам надеть меховой комбинезон, чтобы не замерзнуть, а вот брюки, ботинки, свитер и пальто должен отдать ей. Так же, угрожая пистолетом, она забрала его машину. При этом она оставила ему телефон, чтобы он мог вызвать такси, но потребовала, чтобы в полицию он позвонил не менее чем через четыре часа.

Месье Дюпре внимательно разглядывал меня. Я лениво смотрел на него, и думаю, на моем лице не отражалось ни одной эмоции. «Интересно, откуда у Беллы пистолет?» – думал я.

– Я спросил, почему он решил последовать просьбе девушки, ведь когда она уехала, он мог спокойно позвонить в полицию. – Полицейский сделал паузу. Я интереса не проявил. Видимо, разочаровавшись во мне, он продолжил: – Он сказал, что все равно боялся, так как у нее был пистолет, вдруг бы она узнала, что он не сдержал слово, и убила бы его позже.

Девушка взяла его машину и уехала. По пути она проезжала больницу, как раз вот эту. После звонка пострадавшего мы сразу позвонили сюда, предполагая ее здесь найти, так как ее травмы по описанию выглядели очень серьезными. Но никого похожего здесь не было. И только полчаса назад нам позвонили и сообщили, что в отделение принесли девушку, похожую на описанную. А принес ее Эдвард Мейсен, исчезнувший несколько месяцев назад. И одет он странно. Нам описали вашу одежду, и стало понятно, что это те самые вещи, которые девушка сняла с мужчины. Вы ничего не хотите рассказать? – спросил полицейский.

– Нет, я ничего не помню, кроме того, что уже рассказал вам, – и, добавив слабости в голос, пожаловался: – Месье Дюпре, я очень устал. Я очень плохо чувствую. Не могли бы мы закончить этот разговор?

Полицейский побарабанил пальцами по столу:

– Будете делать заявление?

– Какое? – вполне искренне удивился я.

– Месье Мейсен, похитила вас мадемуазель Изабелла Свон?

– А кто это? – полюбопытствовал я.

– Но почему вы ее выгораживаете? Жалеете ее? Так ей уже все равно.

Теперь ему удалось привлечь мое внимание.

– Что? – воскликнул я.

И вдруг почувствовал, как в груди образовалась огромная дыра, куда стало засасывать весь окружающий мир. В ушах зазвенело, и я словно сквозь вату услышал, как полицейский зовет медперсонал. Мне сделали укол. Джеймс Дюпре виновато топтался возле двери.

– Она умерла? – наконец смог невнятно выговорить я. – Девушка, которую я принес… умерла?

– Нет, что вы, – заботливо уговаривал меня врач. – Она жива.

Я не верил. Я знал, что часто больным пациентам не говорили, что их близкие погибли. Но что я мог сделать? Мое восклицание и так нечаянно выдало Беллу.

Я откинулся на подушки. Полицейскому сказали, что мне нужен покой. Дюпре потоптался еще и вышел.

– Вы не могли связаться с моими родными? – уже засыпая, пробормотал я. – Я потерял свой телефон.

На следующий день ко мне в палату пришел какой-то мужчина. Медсестра приложила палец к губам, призывая его и меня к тишине, и ушла. Среднего роста темнокожий француз переминался с ноги на ногу и смотрел на меня, а я, так же, не произнося ни слова, смотрел на него.

– Месье Мейсен, – благоговейно выдохнул мужчина, выдав себя моим поклонником. – Месье Мейсен!

– Присаживайтесь, прошу вас, – вздохнул я, не имея сил сердиться на медсестру.

Мужчина тут же сел на стул рядом с кроватью и представился: – Лоран Камелье.

– Очень приятно, месье Камелье, – вежливо ответил я, вспоминая, как Белла упрекала меня в невнимании к поклонникам. – Чем обязан?

– О, называйте меня просто Лоран! Та девушка… Вы же знаете, что одежда, которая была на вас, когда вы пришли сюда, это была моя одежда?

Я изобразил приличествующее выражение удивления на лице.

– Да-да, девушка заставила меня снять одежду, а потом пообещала, что если сделаю, как она говорит, то я обязательно смогу увидеться с великим Эдвардом Мейсеном!

Я мысленно поморщился, но вежливо улыбнулся:

– Вы мне льстите!

Кажется, Белла снова будет сердиться: я неисправим.

– Нет-нет, ни в коем случае! – воскликнул Камелье, зачем-то полез в карман и достал скомканную бумажку, испещренную коричневыми пятнами, которую протянул мне: – Вот!

Я развернул ее и увидел слова, написанные почерком, который мне почему-то показался знакомым:

Дорогой Эдвард,

надеюсь, что месье Лоран Камелье сделает все в точности, как я его попросила. Я пообещала ему встречу с тобой, не подведи меня, прошу! Я надеюсь, что я успею вернуться домой… до того, как умру. Если ты читаешь эти строки, значит, мне удалось. Пожалуйста, сделай что-нибудь для месье Камелье, возмести моральный и материальный ущерб, который я ему нанесла. Боюсь, что я не в состоянии буду сделать это сама по причине моей смерти.

Прости меня за все. И, пожалуйста, выполни мое последнее желание: верь, что я люблю тебя!


– Месье Лоран, – пробормотал я, – оставьте мне, пожалуйста, свои координаты. Мой ассистент непременно свяжется с вами и договорится о возмещении ущерба. И прошу вас, не рассказывайте никому, особенно прессе, обо всем, что с вами произошло.

– Что вы, что вы! Конечно, не беспокойтесь! – пообещал восторженный француз, потом замялся. Я уже знал, что это означает.

– Что вы хотели, месье Лоран?

– Месье Мейсен. Не могли бы вы дать мне автограф?

– Конечно.

Я написал несколько личных строк для него, чтобы он мог потом хвастаться близким знакомством со мной, а потом попросил его позвать Викторию, медсестру, что провела его ко мне.

Девушка сразу стала просить прощения, но я прервал ее извинения:

– Виктория, скажите мне, девушка, которую я вчера принес, кажется, Изабелла Свон… Она… – я не смог произнести слово «умерла», и спросил иначе, – что с ней?

Обрадовавшись, что я не сержусь, медсестра завалила меня информацией.

Новости были неутешительными. Белла была жива, но находилась в коме. Врачи боролись за ее жизнь, но считали, что это ни к чему не приведет. Запросив ее медицинскую карту, они выяснили, что мисс Свон давно наблюдалась в отделении неврологии из-за опухоли в мозгу. Если бы даже она не попала в аварию и не получила такие страшные ранения, через несколько месяцев она все равно умерла бы. Неизвестно было, придет ли она перед смертью в себя.

Я попросил Викторию пригласить ко мне лечащего врача Беллы.

Быть известным и популярным, а также иметь много поклонников иногда бывает очень выгодно. Врач Беллы, женщина средних лет, Эсми Эвенсон, тоже оказалась из их числа.

Когда я прямо спросил, есть ли у Беллы шанс выжить, и что для этого нужно, Эсми не посмела меня расстроить. Она сказала, что при стечении всех благоприятных обстоятельств: удачной операции на мозге ведущим специалистом нейрохирургии, перевода Беллы в более оснащенную клинику, постоянного наблюдения за ней профессоров, если бы их можно было пригласить из разных стран, – прогресс был бы возможен.

– Все это будет, – неожиданно для самого себя сказал я. – Напишите мне расчетный счет, куда можно перечислить нужную сумму. И составьте список самых лучших врачей. И дайте мне, наконец, телефон. – Потом, взглянув в округлившиеся глаза доктора Эвенсон, я улыбнулся и добавил: – Пожалуйста, Эсми.

Надеюсь, Белла была бы мной довольна.

***

Я зашел в палату и сел рядом с кроватью Беллы. Она была бледной, с растрескавшимися губами и валившимися глазами. Самая красивая девушка на свете.

– Спасибо, – прошептала она. – Спасибо за все.

– Ерунда! – отмахнулся я.

– Почему… – начала она, но ей стало больно говорить. Я подал ей стакан воды и помог приподнять голову. Она сделала глоток и бессильно откинулась на подушки. – Почему ты не подал заявление о похищении? Зачем стал меня спасать? Я ведь столько… столько плохого сделала тебе.

– Не говори глупости, – наклонился я к ней. – Ты помогла понять мне, чего же я на самом деле хочу.

Она слабо улыбнулась:

– И чего же?

– Тебя.

Она попыталась махнуть рукой, но та сломанным цветком упала на кровать.

– Не говори ерунды. У тебя стокгольский синдром. Пройдет.

– Ты так говоришь, будто не хочешь, чтобы я был с тобой.

Она промолчала.

– Ты же рассказывала, как мечтала быть со мной, как фантазировала, как могла бы меня ласкать…

Белла безучастно смотрела в сторону.

– Тогда скажи, наконец, ради чего тогда ты меня похитила? Зачем тебе было все это нужно? – начал сердиться я.

– Ради тебя, – прошептала Белла.

– Что – ради меня? – не понял я.

– Ведь это твоя сексуальная фантазия, не так ли? – в ее слабой улыбке скользила лишь тень прежней насмешливости. – Быть похищенным поклонницей. Тебе нравилось представлять, как она будет привязывать тебя и наказывать, как будет заниматься с тобой сексом, и как ты будешь испытывать от этого удовольствие.

– Но откуда ты знаешь? – ахнул я.

Никогда и никому я не рассказывал об этом своем тайном желании, потому что понимал, что такое нереально воплотить. Я не хотел суррогата, я не хотел игры в «кумира и поклонницу», я представлял, как было бы, если бы это произошло на самом деле. Но не могла же Белла читать мои мысли!

– Эдвард, ты сам это сказал, – попыталась засмеяться Белла, но закашлялась и остановилась. – Помнишь, ты сказал в интервью, что хотел бы написать такой сценарий, наподобие «Мизери»… Ты же прямым текстом озвучил свою фантазию.

И тут наконец-то я прозрел.

– Так это ты написала то письмо! – воскликнул я.

Белла кивнула:

– Так ты его все-таки прочел. Я не была уверена…

– Но зачем ты его написала?

Белла пожала плечами.

– Это был минутный порыв. Тогда я не думала всерьез, что когда-нибудь смогу похитить тебя. Я понимала твою сексуальную фантазию и просто играла с тобой. Но потом… когда мне сказали, что у меня опухоль, и что я умру, если ее не прооперировать… А я знала, что у меня никогда не хватит на операцию денег. Да и положительный результат не был гарантированным, и я могла остаться овощем на всю жизнь… И я решила, что мне все равно нечего терять. И я могу попробовать осуществить твою фантазию… и свою.

Ее голос становился все тише и тише. В палату зашла доктор Эвенсон:

– Эдвард, Белле пора отдыхать.

– Да-да, конечно, – ответил я. – Сейчас ухожу.

Я взглянул на свою бывшую поклонницу-похитительницу-любовницу, она закрыла глаза и кажется, задремала.

– Эсми, прогноз благоприятный?

– Думаю, да. Все профессора сходятся на том, что она поправится. Ее организм борется – даже удивительно, насколько сильно. Наверное, ей есть, для чего жить.

– Не жалейте средств. Все самое лучшее, новейшие препараты, процедуры, все, что угодно.

Эсми кивнула, а потом, поколебавшись, спросила:

– Она, наверное, очень важна для вас?

– Конечно. Это человек, который смог осуществить мое заветное желание.

Мне показалось, будто в голове насмешливо фыркнул голос Беллы:

«Когда я тебя спрашивала о твоей мечте, я имела в виду нечто более серьезное!»

Я оглянулся на девушку, но она лежала спокойно и, кажется, спала, только ее грудь едва заметно приподнималась при дыхании.

«Мы обсудим это с тобой, когда ты поправишься», – мысленно улыбнулся я и, попрощавшись с Эсми, вышел из палаты.

Впереди меня ждало много дел. Теперь была моя очередь исполнять желания.

Перед глазами стояли строки того письма, как будто я только что его прочел:

Здравствуй, Эдвард,

я горжусь тобой! Твой новый фильм великолепен, и ты в нем как всегда на высоте, и как актер, и как сценарист.

В интервью ты сказал, что хотел бы написать сценарий с сюжетом, похожим на сюжет романа Стивена Кинга «Мизери», где поклонница похитила бы кумира и наказывала его, а ему нравилось быть в этой ситуации. Я думаю, для того, чтобы ты смог написать такое, тебе нужно получить личный опыт. Я могу предложить тебе свои услуги и похитить тебя, чтобы доставить тебе удовольствие.

Затем стоял подмигивающий смайлик, и дальше шла приписка:

Не пугайся. Это просто шутка. Может быть, глупая.

Всегда твоя поклонница,

Белла.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/350-37667-1
Категория: Конкурсные работы (НЦ) | Добавил: fanfictionkonkurs (06.02.2018)
Просмотров: 1364 | Комментарии: 27


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА








Сумеречные новости, узнай больше:


Всего комментариев: 27
0
21 Noksowl   (Вчера 00:12)
*продолжение*

Быстро он как-то стал послушной марионеткой, свыкшимся к своей несвободе, зависимости от другого…
Ему надо быть продуманным. Он сам планировал свою жизнь. В какие фильмы пытаться попасть. Сам пробивался. Есть те, кому легко все дается, получают по знакомству. Но судя по его предыстории перед событиями, связанными с Беллой, у него таких преимуществ нет. А если и есть, то пользуется ими отчасти или может не в каждой ситуации они ему помогают. Сейчас он знаменит, поэтому конечно же связи у него есть, оброс ими. Но вначале карьеры, когда только зарабатывал свой авторитет, завоевывал любовь зрителей, ему приходилось карабкаться самому, наравне с другими актерами. И раз он преуспел, значит, он сильная личность.
Такие методы Беллы могли подействовать, к примеру, на слабовольного, слабохарактерного, не знавшего в жизни или редко получавшего ласку, заботу и внимание. Эдвард совсем не искушен всем этим. Его окружают, готовые все это ему предоставить. Белла его этим не удивит, не впечатлит. И очередная поклонница его похищает. Дает ему то, что он и так получает с избытком. И он никак не растает от ее действий. Таким подопечным, как Эдвард, нужны противоположные методы воздействия. К примеру, лишение сна, создание различного вида неудобств существования, силовое воздействие или др.
Если это его такая сексуальная фантазия, но все равно не уровня госпожа/сабмиссив же. Он к этому не склонен. Одно дело фантазировать или снимать фильм на подобную тему. В этих случая осознаешь, что события находятся под твоим контролем. Он привык к этому и действовал так в жизни, добившись высот в карьере. Он всегда руководил своей жизнью… И фантазируя, всегда можно прекратить или организовать собственное спасение, или, если это фильм, сказать: “Стоп. Снято”... Совсем другое попасть в реальности в подобную ситуацию. К психически неуравновешенной поклоннице, от которой ожидать можно что угодно, даже если поначалу все выглядит не так угрожающе. Хотя оно выглядело! Ситуация могла измениться кардинально в любой момент. И при этом стать послушным, полностью отдаться во власть другого человека: “что воля, что неволя - все равно” ©
История мне понравилась. Задумка замечательная. И описано все отлично. Просто, думаю, что Эдвард должен быть другим, чтобы все так развивалось...
Прошу прощения за многословность, просто хотелось, чтобы моя мысль была, если и не принятой, то хотя бы понятной. smile
Спасибо за историю!)

0
22 Валлери   (Вчера 11:09)
Я думаю, автор хотел в этой истории показать психологию жертвы. Много читала об этом и мгне кажется, автор показал ее мастерски))

0
23 Noksowl   (Вчера 12:43)
Жертвы тоже разные бывают. Кто-то сложит ручки и ничего не предпримет для спасения, а кто-то будет использовать любую лазейку, просчет своего тюремщика. У Эдварда таких лазеек было полно. Белла запугивала только тем, что оставит одного в этом доме, предоставленным самому себе. Или угрожала, что свяжет, когда он не связанный. В ответ появляются мысли, что попробуй, мол, связать силой. А если он боялся, что она свяжет его, когда он заснет, то свяжи на ночь ее сам, или запирай на это время в какой-нибудь комнате. Но это, если он в данный момент не планировал покинуть дом. Например, на время пока он подготовится, чтобы можно было по зимнему лесу передвигаться. Да и не обязательно ему надо было пешком покидать дом. Проследил бы за Беллой, когда она уходила из него. В истории есть, что он в окно видел, в какую сторону она уходила. Или взбунтовался бы, когда она вернулась, и не было бы снегопада. Тогда бы по ее следам нашел машину. И далее нашел бы путь по следам шин...
Тут я увидела ситуацию так...
Я не утверждаю, что Эдвард не мог так мыслить, а за то, что он не в тех условиях удерживается, чтобы дойти до такого состояния души, мыслей... Это больше было похоже, что он сам себя в этом месте неволил своей безинициативностью, чем Белла это делала.)

+1
24 Валлери   (Вчера 20:39)
Думаю, проблема тут в Эдварде - это было его тайное желание, поэтому вместо того, чтобы планировать побег, он наслаждался пленом biggrin

0
25 Noksowl   (Вчера 21:33)
Да, в истории сказано, что у него есть сексуальная фантазия, быть похищенным поклонницей и при этом получать наслаждение в плену:

"– Ведь это твоя сексуальная фантазия, не так ли? – в ее слабой улыбке скользила лишь тень прежней насмешливости. – Быть похищенным поклонницей. Тебе нравилось представлять, как она будет привязывать тебя и наказывать, как будет заниматься с тобой сексом, и как ты будешь испытывать от этого удовольствие."

Если бы все так и было, то у него не было бы мыслей:
Но когда Белла как бы невзначай упомянула про смерть, свою или мою, я вдруг вспомнил, что я действительно пленник. И что она, так или иначе, преступница, как бы мягко она со мной не обращалась, и каким бы великолепным не был секс с ней. И она, как я понимал, все время об этом помнила. А значит, никогда она меня не отпустит. Никогда. И значит, мне придется умереть.” - суицидальные наклонности.

"у тебя есть желание, ради которого ты захотел бы свободу? Я долго думал и пришел к выводу, что нет. Да, любое существо стремится к свободе. И я тоже хотел быть свободным, хотел, чтобы мне не приказывали, не заставляли, не ограничивали. Но для чего? Просто «чтобы было»?" - желание оставаться в плену. А ведь он должен относиться к событиям, происходящих с ним, как к приключению, а не новому стилю жизни. И сама Белла обещала ему, что продержит какое-то время, а потом отпустит. Вот такое, если было бы в его мыслях отношение к пленению, как к временному. Было бы другое дело... Или думал бы, что пока нет угрозы жизни, не предпринимать попыток к бегству, но сделать для себя пометки в уме или подготовиться к возможным путям своего освобождения. А пока пользоваться моментом и наслаждаться своей мечтой, которая так счастливо для него воплотилась в жизнь. happy

"Я вдруг понял, что особо-то и не страдаю по своей «внешней» жизни. Съемки у Карлайла? Ну, это конечно здорово, но… одними больше, одними меньше… что это принципиально меняет? Не он, так какой-то другой режиссер заинтересуется моим предложением и начнет работать со мной. Я все равно за свою жизнь не успею поработать со всеми нравящимися мне режиссерами, в мире их слишком много." - не верю в его такие мысли. У него есть цели, планы, желаемые роли, даже свой фильм планировал снимать. Куда все это делось?!

"Наверное, она ждала от меня каких-то возгласов, но я промолчал, так как, честно говоря, не знал, что именно нужно сказать. Я словно привык к тому, что она решает за меня, и плыл по течению." - это не мысли целеустремленного человека.

0
26 Валлери   (Вчера 21:47)
Подожду, когда автор все объяснит, наверняка у нее есь ответ на все эти вопросы biggrin
Сама я лишь предполагаю варианты, но могу и ошибаться wink

0
27 Noksowl   (Вчера 21:58)
Согласна! Подождем мнения автора smile

0
20 Noksowl   (Вчера 00:12)
*продолжение*

Наверное, она ждала от меня каких-то возгласов, но я промолчал, так как, честно говоря, не знал, что именно нужно сказать. Я словно привык к тому, что она решает за меня, и плыл по течению.
Как можно за короткое время привыкнуть к этому? Рабы годами живут в неволе и то стремятся к свободе, организовывая восстания. А он не из тех кто покоряется судьбе, иначе ничего не достиг бы в жизни.
у тебя есть желание, ради которого ты захотел бы свободу? Я долго думал и пришел к выводу, что нет. Да, любое существо стремится к свободе. И я тоже хотел быть свободным, хотел, чтобы мне не приказывали, не заставляли, не ограничивали. Но для чего? Просто «чтобы было»?
То, что у него не планов на будущее, по этой причине не стремиться на свободу и позволять делать с собой что угодно. surprised
Я вдруг понял, что особо-то и не страдаю по своей «внешней» жизни. Съемки у Карлайла? Ну, это конечно здорово, но… одними больше, одними меньше… что это принципиально меняет? Не он, так какой-то другой режиссер заинтересуется моим предложением и начнет работать со мной. Я все равно за свою жизнь не успею поработать со всеми нравящимися мне режиссерами, в мире их слишком много.
Это не мысли человека, достигшего популярности, высот в карьере. Тем кому все равно, будут рады любой роли, не будут бороться за главные, а значит так и останутся на вторых… десятых ролях. Мне так это видится. Чтобы добиться успеха, то должна быть особая жилка. Стремление быть лучше других. Стремление получать главные роли. Он раз популярный значит не актер второго плана, эпизодической второстепенной роли. Иначе никто бы о нем ничего не знал. Пораженческое настроение не соответствует его пробивному характеру. А он именно такой. Иначе как бы он добился известности. И чтобы “промыть” мозги, чтобы в ней завелись такие мысли, нужно много времени и добиваться этого не лаской и вниманием. Прошло не так много времени для таких кардинальных изменений личности. Думаю, если бы он был так внушаем, то уже давно был под чьей-то волей. И не он бы себе выбирал роли, а ему их выбирали. Самому бы оставалось только принимать и выполнять. Он довольно таки самостоятельный, пробивной. Сам добивается встреч с интересуемыми им режиссерами, сам ездит к ним на переговоры. Ничто не предвещало по его предыстории, что он станет таким бесхребетным. Он ни разу не был на поводу ни одной фанатки, даже своей девушки Тани. И тут вдруг такие перемены…
Он сам столько времени добивался встречи с Карлайлом, добивался получить роль в его фильмах. А значит целей у него предостаточно, а именно сыграть какие-то определенные роли, сняться у определенных режиссеров. Бывает, что меняют свои роли, пытаясь избежать того, что отождествляют их только с определенными героями/ролями. Избежать ярлыком...
Слова Беллы “но ты ведь актер?”. Но актер, как и любой другой человек не может ведь уметь все. А также каждый из них выбирает то направление, которое ему нравится: драмы, мелодрамы, триллер, романтику или др. Поэтому такого ее рода подколки не должны его трогать и задевать гордость… Вот если бы это касалось его любимых ролей, то тогда не быть мастером в чем-то могло зацепить его.
Теоретически, тренируясь, через несколько месяцев колки дров, может, у меня и получится удовлетворительно махать топором. Но что мне даст сломанная дверь? Куда я пойду, босиком по снегу и абсолютно голый?
Эдвард зря переживает!)) Через несколько месяцев будет тепло и не будет снега. Можно будет и босиком, и голым уйти. Или обернуться в простыню, чтобы как-то по приличней выглядеть... Хоть он и в горах Франции, но там также бывает весна, лето и осень. Также все тает, цветет и зеленеет...
Но и то, что Белла увезла одежду, совсем не беда. Можно соорудить что-то, хоть и нелепое, но тем не менее, которое будет выполнять свои функции, т.е. дарить тепло. Например, не одевать вещи Беллы, а обмотать себя ими. Или соорудить одежду из постельного белья, штор и др. тканевого. Также и решить вопрос с обувью тоже можно. Его профессия предполагает фантазию, сноровку, предприимчивость. Художественный склад характера. Неординарность...
Брюки, свитер, пальто, все явно не моего размера. Я как-то отвык от процесса одевания, и сейчас не мог сообразить, что же из лежащих вещей мне надо взять в первую очередь... Я растерянно смотрел на одежду, пребывая в каком-то ступоре...
Можно со времени чувствовать себя непринужденно быть без одежды, живя с Беллой. Тем более у них интимные отношения, что больше облегчает эту задачу. А вот чтобы так растеряться... нужно значительно больше времени, чем прошло. Я так думаю...

*продолжение следует*

0
19 Noksowl   (Вчера 00:11)
Разбавлю всеобщее восхищение своим... иным впечатлением.) Автор, не принимайте его, пожалуйста, близко к сердцу. Это всего лишь мое субъективное мнение. Которое в меньшинстве из числа многих положительных…)
Спасибо за психологическую историю! smile Проняла она меня. Люблю такое! И написано отлично! Зачитаешься! happy
У меня только не сложилось, что герой - популярный актер с тем как произошла перестройка его сознания за короткое время и без особых серьезных воздействий на него. Поясню…
Во-первых, одно дело - фантазия, совсем другое - столкнуться с этим в реальности. Нормальный человек, даже если и чей-то фанат, не будет похищать объект своего восхищения. И от такой личности можно ожидать чего угодно. А он также читал "Мизери" Кинга, в которой писателю было не сладко от рук фанатки. Знание этого не сподвигло его искать спасения... С волками у него как-то адекватнее получилось: он их боялся, одолевало желание бежать, спрятался от них в укрытие.
Услышишь звонок, не забудь принять нужную позу, иначе снова прикую к кровати, и уже навсегда.
Странная угроза, когда перевес сил на стороне Эдварда. Руки свободны. Дана свобода перемещения по комнате. И странно, что он этим не воспользовался. Не думаю, что он желает смерти, а в Мизери именно к этому все и шло: убийству своего кумира и самой последовать за ним. Какой-то он тюфяк. Он сам в своем интервью высказывался об агрессивной фанатской массе и когда подтвердилось его мнение и он попал в плен, он не думает: "я же говорил, что они такие", а кается в своей вине...
Честно скажу, меня это испугало. Что она будет делать со мной? Заниматься сексом? Пытать? Обе версии меня напрягали. Хотя, – и мне страшно было признаться в этом самому себе, – почему–то волновали и возбуждали.
В Мизери писатель был травмирован после аварии, под препаратами, которые ему давали, поэтому не мог противостоять. И даже в таком состоянии он стремился на свободу. Этот же здоровый мужик, только цепь на ноге, а дрожит, как осенний лист, как будто его группа бандитов удерживает, а не хрупкая девушка… Вот если бы она ему угрожала пистолетом, который выплыл в конце истории, то тут действительно будешь стараться лишний раз не дышать, чтобы не получить пулю.
Вечером она закрепила мне только ноги, оставив руки свободными. Я не понимал, с чем связано мое постепенное освобождение.
Это не постепенное освобождение, а добровольное закрепощение. Ведь он добровольно позволял себя связывать. Она не применяла никаких силовых воздействий, чтобы добиться своего.

*продолжение следует*

0
18 katerina420   (18.02.2018 14:35)
Поначалу история даже вызвала раздражение biggrin казалась явным плагиатом на "Мизери". Когда автор самостоятельно провел параллели с произведением классика, я успокоилась и продолжила читать с интересом happy

Зацепили и заинтересовали все психологические ходы, атаки Беллы на привязанного и нет Эдварда - здесь я только восхищалась прочитанным, радуясь посетившей автора идее!

Как описан секс мне понравилось (местами даже очень - вышло смело и неожиданно!), хотя, может, втайне хотелось и какой-то замысловатой дополнительной клубнички biggrin Жаль, что Эдвард не дал Белле прямых намеков для этого в своем предварительном желании. tongue
Голый мужчина в одном фартучке у плиты, находящийся в подчинении, да еще и любимый актер - фантазии уносят меня... biggrin happy

Окончание рассказа немного смутило... Как-то все вышло слишком уж чики-пуки (то есть слишком хорошо).
Получается, Белла не рискнула бы так поступить с Эдвардом, если бы не была смертельно больна?

Не понравилось, что в итоге все выкрутилось в "Ты сам этого хотел, малыш. Я всего лишь подслушала твои мечты".
Чувствуется определенная неправильность в героине: "я кажусь ооочень плохой, но на самом деле я аки ангел". Хотелось, чтобы Белла держала до конца свою жесткость и показной (как оказалось) характер железной леди. Сказала Эдварду что-то вроде: "Я так давно хотела тебя тра*нуть!" или что и похлеще)))

Вообще затронутая тема очень глобальна для моего понимания, я не могу сейчас охватить словами все, что мне не очень понравилось в истории)) Возможно, разберусь больше, перечитав...
Если Белла все продумала заранее, почему она была столь холодна и неестественна в лесу при встрече? И потом? Боялась спугнуть?! Этот момент вызвал у меня сомнения в реалистичности...

Показалась мутноватой ситуация с водителем, авария с которым случилась у Беллы. Предугадать поведение незнакомого мужчины сложно, как и "удачную" любовь к актеру Эдварду. Белле оставалось надеяться на его меркантильность, если она желала существовать с чистой совестью.

В любом случае, большое спасибо за оригинальную, захватывающую историю!

0
17 Latiko   (17.02.2018 19:36)
Спасибо за историю!

В последний день голосования пытаюсь охватить последние нечитанные работы. Спросив совета у подруги, что ввиду ограниченности времени читать первее, меня направили сюда. Так что немного зная описание завязки, похищение для меня неожиданностью не стало.

Читать было увлекательно.
Мне немного не хватило чёткой констатации морали (немного неподходящее слово) всего произошедшего для Эдварда. Я ожидала чего-то иного, чем то, что это похищение, по сути, осуществление фантазии Эдварда. Было очевидно, что он не особо страдал взаперти и это время заставило его о многом призадуматься, переоценить свою жизнь.
Не представляю союз Беллы и Эдварда в дальнейшем. Я в 99,99% за хэппи-энд, но, будь я на месте автора, героиню я всё-таки убила бы.

В любом случае, спасибо за историю и удачи на конкурсе!

+1
15 Rara-avis   (17.02.2018 19:19)
Психологический эксперимент вышел удачно, хотя продезинфицировать мозг после такого захотелось. Кто бы мог подумать, что по такой обложке, намекающей на альтернативу, можно написать подобное? wacko biggrin Единственный вопрос, который не давал мне покоя: это фантазия автора, которую, как Белла, ей захотелось осуществить? wink biggrin Во время чтения я волей-неволей ловила гнев, скрытый за этим якобы спокойствием; как будто кто-то хотел и получить желаемое, и наказать всех за то, что не видят суть актёра - Роба, кого же ещё? biggrin Новизну и художественную ценность не берусь оценивать, так как есть параллели с романом Кинга, хотя текст написан явно набитой рукой. cool Будоражащее чтиво, но перечитывать вряд ли стану. Удачи на конкурсе.

0
14 ♥Ianomania♥   (14.02.2018 15:41)
Очень необычная история, но безумно интересная! Конечно, в самом начале даже стало жаль Эдварда, но по мере прочтения я поняла, что что-то не так с этой "похитительницей". А Эдвард, хоть и был немного унижен, остался доволен этим приключением!
Огромное спасибо автору. Удачи в конкурсе!

+2
13 MissElen   (13.02.2018 17:10)
Начиная читать эту историю, я была настроена скептически и сподвигли на прочтение положительные комментарии читателей. Но как ни странно, по мере чтения я все больше увлекалась и с удовольствием следила за продвижением сюжета.
Цитата Валлери ()
секс тут совсем не главное
, с чем я совершенно согласна, а вот ироничные высказывания героя о нем заставляли улыбаться, особенно если понять их буквально:
Цитата Текст статьи ()
– Мог бы я… побыть в тебе?
– Зачем?
"хочу втереться в доверие"

biggrin
История написана настолько убедительно, что кажется вместе с героем ощущала холод на постоянно раздетом теле - даже если в помещение тепло (время-то зимнее) или неудовлетворенная длительное время потребность сходить в туалет wacko А уж "закаливание" с топором во дворе и забеги на короткие и длинные дистанции по снегу "в костюме Адама" - сильное впечатление. Окончание ожидаемо предполагалось трагичным, но автор не стал писать ничего необратимого и закончил жизнеутверждающим хеппи эндом, за что хочется сказать спасибо.

Удачи в конкурсе.

+2
12 Валлери   (11.02.2018 12:44)
Сказать, что я в восторге, это ничего не сказать! Офигенно интригующе написано, неожиданно, нестандартно и... поучительно! Психологизм поведения героев меня покорил - это настоящее мастерство. Круто, автор!
И секс тут совсем не главное, и эти придирки ниже - смешны, потому что у героя, ко всему прочему, еще и самоирония потрясающая, и нет ничего удивительного, что он так вот о себе и своем члене думает) Мне вообще понравиась тонкая ирония, пущенная между строк и ненавязчиво заставляющая улыбаться и похихикивать все время чтения.Когда Эдвард так классически заплутал, я почувствовала неладное: и девушка такая странная, и адрес не тот, но тогда я еще ничего не заподозрила. Но утро и наручники меня просто вышибли из сна (я перед сном читала) Ахах, думаю,вот это попал!!! Если до этого я думала, что история интригует, то в этом моменте я аж подпрыгнула от восторга))))
Ну а дальше все углубилось в психологию, которую я офигеть как люблю. Ни одной неверной ноты автор не допустил -и это невероятно потрясающе!

Не могу не отметить великолепную Композицию - это непонятное, интригующее начало с нераскрытым намеком, затем развитие и шикарная развязка в виде письма, расставляющая все точки над и! Браво!

Не могу не отметить выбор обложки - чую и здесь явную иронию и желание сделать что-то нестандартное. Что ж, удалось!

Вообще-то, я хотела бы сказать гораздо больше, но пока пребываю в немом восхищении и слова не хотят формулироваться в отзыв))

В общем, как вы поняли, я покорена и приду на форум biggrin

+1
10 leverina   (11.02.2018 01:41)
Зачёт. Нет, не зачёт - высший балл. За интонацию - тихую, задумчивую, озабоченную.

А "не умеешь - не берись" - это вообще не про нас! Не умеем. Берёмся. Наслаждаемся. В том числе - небольшим унижением biggrin .

+2
9 marykmv   (10.02.2018 02:19)
А мне вот понравилось. Может идея и не новая, но зато как подано. Персонажи такие живые и убедительные. Классная девчонка Белла. Да и Эд оказался настоящим.
Спасибо, автор. Удачи на конкурсе.

+2
8 Lucinda   (09.02.2018 23:48)
Очень своеобразно и цепляет. Фантазия, конечно, у Эдварда воплощена даже чересчур) удачи!

0
7 Korsak   (09.02.2018 09:30)
Куча проттворечий))
Интересный фанф! Весьма интересный))

+3
6 pola_gre   (08.02.2018 14:09)
Цитата Текст статьи ()
Но ведь она доставляла удовольствие мне, совершенно не пытаясь его получить для себя! Что за странная маньячка?
Что и говорить, странная и заботливая маньячка попалась biggrin

Спасибо за историю!
Удачи на конкурсе!

0
5 NJUSHECHKA   (07.02.2018 23:24)
Спасибо

+2
4 робокашка   (07.02.2018 21:43)
Я тоже споткнулась на члене с головой и поржала, однако, считаю, что повествование великолепно! и после конкурса пойду глянуть, узнали ли "руку мастера" tongue
Для меня основная сюжетная линия была понятна практически с начала, но какая глубинная канва, без особого ущерба. Ну, немножко принизили мужика, тем самым осчастливив
Спасибо и удачи в конкурсе!

0
3 Lidiya3397   (07.02.2018 21:35)
Идея в истории заманчивая. Но ... Герой понятен. А героиня не очень. В середине истории стало понятно, что героиня больна и серъёзно больна. Спасибо и удачи.

-2
2 Nutik   (07.02.2018 14:28)
"Член, обрадовавшись, снова поднял голову."

Простите, автор, но после этого мое чтение подошло к концу.
Не умеешь писать эротику, не берись.
Или вкусно или хочется удалиться.
Выбираю второе...
А идея-то была заманчивой.

0
11 leverina   (11.02.2018 01:46)
Секс вообще был не очень интересный, я в его подробности не вникала, поэтому поднятую голову члена-корреспондента и, возможно, другие смешные несообразности пропустила.
Зато остальное великолепно. Рассказ вообще не про секс. Почти smile . По-моему, он стоит того, чтобы дочитать.

Мало того, в моих файлах он стоит того, чтобы за него проголосовать.

+2
16 Latiko   (17.02.2018 19:30)
Цитата Nutik ()
Не умеешь писать эротику, не берись.

Так а как тогда научиться, если не пробовать?

На самом деле описание секса было не таким уж и плохим, и особенно потому что, похоже, это не является центральной темой истории.

0
1 з@йчонок   (07.02.2018 01:32)
Мда, даже не знаю, что сказать... Странная история. Что-то в ней есть, но все равно. Сижу в недоумении.

Добавь ссылку на главу в свой блог, обсуди с друзьями