По ушам безжалостно бьют никчемные разговоры десятков людей. Кажется, каждый произнесённый ими звук становится ещё тяжелее, и всё от того, что в них чувствуется гнет лести. В каждом их взгляде фальшь, граничащая с самым настоящим лизоблюдством.

Ритмы джаза давно замолкли, уступив место мелодии танго. Но никто не танцует. Слишком много страсти должно вмещаться в этот танец, а вот её-то давно уже нет. Она угасла вместе с любовью. Танго не терпит лжи, а вокруг – сплошное притворство.

Статный мужчина лет сорока с кипенно белыми волосами и серыми, практически прозрачными глазами с наслаждением закуривает первую сигару.

Аромат первоклассного и элитного табака смешивается с запахами коньяка, дешёвых сигарет и вожделения?

Да, именно оно. Ведь он, не отрываясь, наблюдает за ней. Гермионой.

В его голове вспыхнуло ужасное предположение, что она всё ещё Уизли.

Боже, даже сочетание её имени с фамилией этого рыжеволосого ублюдка сродни ругательству.

Но он продолжает наблюдать. Благо сегодня она одна, и нескладный Рональд не способен очернить своим присутствием ту прелестную картину, что во всём великолепии предстаёт сейчас перед ним.

Грейнджер держится куда увереннее, чем при их последней встрече. Это выводит из себя и в то же время восхищает.

Дорогой чёрный атлас обтягивает стройное женственное тело, всегда растрёпанные волосы собраны в высокий хвост, завязанный широкой, в тон волосам, лентой, а босоножки на высоком каблуке подчеркивают изящные щиколотки.

Он любит её щиколотки. Они у неё пахнут грозой.

Он помнит каждый аромат связанный с ней.

Её запястья, ямка под ушком и зона декольте пахнут ванилью – её любимыми французскими духами. Он помнит, как она наносит духи: никакого дозатора и облака из парфюма над головой: только несколько капель на подушечках тонких пальцев, которые легонько касаются столь женственных и таких манящих мест.

Сжимает губами сигару сильнее обычного, когда видит, как к ней подходит какой-то малознакомый ему мужчина. С силой вырывает сигару изо рта, когда тот сжимает и целует ей руку. Сигара бесцеремонно выброшена в стоявший на столе полный бокал с мартини.

Когда он поднимается и идёт к ней, она оборачивается, словно чувствуя его присутствие. Недовольный взгляд карих глаз болезненно врезается не то в сердце, не то в душу, в общем, во что-то такое, что он давно уже потерял в бесконечных жизненных перипетиях.

– Добрый вечер, – приветствует его одетый во фрак высокий брюнет с чёрными как смоль глазами, в которых отражается желание обладать, и волосами, уложенными в некое подобие причёски.

Он отвечает только кивком, а стоит его холодной руке сжать тонкое запястье, как сердце пропускает удар. Десятки ударов. Сотни. Столько ударов, сколько было бы достаточно, чтобы понять, – она рядом.

– Извините, – бросает она надломлено и слетует за ним без малейшей возможности вырваться из ледяных тисков мужских рук.

Одно быстрое движение, и она прижата к мужскому телу.

– Драко… – говорит она тихо, словно ветер шумит, шумит для него.

Он лишь качает головой, заставляя замолчать, и кладёт её хрупкие ладошки себе на плечи.

Кажется, в эту самую минуту, когда их тела соприкасаются, мир останавливается, в немом молчании наблюдая за ними.

Она удивляется, когда слышит запах табака. Спрашивает, курит ли он, а он только ещё сильнее сжимает её ладонь.

Дальше она молчит, хотя её сердце болит уже давно. Тоскует и обливается кровью от ощущения, что всё, что она делает – неправильно.

Как всегда, когда дело касается его.

– Мне больно, – наконец шепчет она ему на ухо, хотя эта боль не имеет никакого отношения к физической.

Она вспоминает их последнею встречу, когда всё изменилось. На губах всё ещё ощущается вкус вина вперемешку с солоноватым налетом слёз.

Он молчит и молча ведёт. Шаг вперёд, легонько тянет за руку, и она отвечает, как и всегда. Её рука лежит на его широкой спине.

Потом он будет долго вспоминать о том, как впервые в жизни увидел, как она плачет.

Красиво? Будь он мазохистом, мог бы восхищаться этим зрелищем замкнутого в шоколадной лавине бриллианта.

А сейчас… просто жалеет её. Сильная рука заправляет выбившийся из причёски локон за женское ушко. Только так. Потому что только так умеет.

В памяти всплывает её тихое признание в ночи. После второго оргазма, закуренной им сигары и выпитого ею бокала дорогого красного. После него он цепенеет, до боли сжимает её запястье, чего она даже не чувствует, потому что перед глазами только он и его застывшая гримаса.

Потом он уходит, не сказав и слова, хлопает дверью, а она… продолжает лежать в постели: вокруг запах сигар, а на губах вкус вина и его поцелуя.

Грубая ладонь ползёт по женственному бедру, и дыхание спирает от ощущения греховности момента.

Её обручальное кольцо словно горит, невидимым пламенем обжигая тонкий пальчик левой руки.

Он смотрит на неё и вспоминает, как в первую встречу при взгляде на неё подумал о первородном грехе.

Люди вокруг наблюдают за каждым их движением.

Определённо, уже завтра все газеты будут пестреть заголовками о супружеской измене Грейнджер.

Но только ей плевать, ведь Рон опять нашёл утешение в объятиях очередной распутной девки, которая способна вытерпеть его нытьё больше трёх минут. А она устала.

Когда одна рука прячется в серебристых локонах мужчины, а вторая с силой сжимает галстук цвета нефрита, притягивая его хозяина ближе, она перестаёт жалеть об аборте, который сделала в тайне от Уизли. Если у неё и будут дети, то только с серыми, как лондонское небо, глазами.

Их губы слишком близко. Непозволительно. Они практически касаются друг друга, но в последнюю секунду она отстраняется на дюйм, но этого достаточно, чтобы разрушить интимность момента.

В его глазах замешательство и боль – невидимые иглы впиваются под кожу, впрыскивая в организм жгучее и непреодолимое, но задетое чувство собственника.

Зато в её омутах победа, а на кроваво алых губах улыбка хищницы.

Её нога обвивает его бедро. Слишком близко, настолько, что она ощущает его желание.

Поворот. Единственное, что он может слышать, это трепетание её сердца, а она – чувствовать его дыхание на своей шее. Сигары и коньяк.

– Что с тобой происходит? – спросила она в надежде услышать его голос – низкий, обволакивающий с восхитительной хрипотцой, доводящей её до пика без лишних прелюдий.

Но он молчит, а его действия красноречивее слов – едва заметное движение, и её голова практически соприкасается с полом…

Но нет, ведь её талия в кольце сильных мужских рук.

Музыка смолкает, а они продолжают смотреть друг на друга. Две души, запертые в бесконечной истоме желания. Желания получить невозможное.

Её взгляд в немой мольбе ищет в его в бездонных омутах извинение.

А в них – лишь желание обладать.

Позже они переспят.

Он подарит ей очередную бессмысленную надежду на то, что изменится, и несколько оргазмов.

А он во второй раз увидит бриллиант, заточённый в её глазах.

Впрочем… это его не изменит.

И единственное, что он ей оставит на прощанье, – это поцелуй и нежно заправит за ухо выбившейся завиток волос.

Форум