Волшебный мир Британии раскололся на две части — тех, кто поверил статье Скитер, и остальных. В силу человеческой природы, привыкшей свято верить всему, что напечатано на бумаге, а также того факта, что очевидцев истории было не так много, первых было больше. А потому и сочувственных писем я получила в разы больше, чем громовещателей.

Впрочем, последних тоже было достаточно. Что самое интересное, некоторые отправители мнили себя бессмертными и подписывали письма. Я со зловещей улыбкой заносила их имена в свою летописную тетрадь, чем сильно действовала на нервы МакГонагалл и Снейпу.

Дамблдор, кстати, тоже получил парочку громовещателей.

— Оставьте в покое бедную девочку! — вопил один из них на весь Большой зал.

С Сириусом я поругалась.

После громкого скандала, в конце которого я вышибла дверь его кабинета и умчалась медитировать в Запертую Башню, он взял неделю отгула и свалил на Каймановы острова.

Красавчик.

«Дошли слухи о твоих подвигах, чемпионка. И как судьи могли поставить всего двадцать баллов?

Бессмертный приглашает тебя на летнюю стажировку на ферму и шлет пламенный привет.

Г.»

Пламенный, блин. Шутники.

Месяц до Святочного бала пролетел одним днем.

Крауч уладил все проблемы, и в январе Министерство собиралось принять поправки к закону о маггловской технике. Артур и Сэм не покладая рук работали над экспериментальным образцом. Гавер почти отсудил моральный ущерб у драконоводческой фирмы. Шноберт прислал схему телепортации портала. Нарцисса вновь ушла от Люциуса. Найджелус назвал Хорхе папой — и даже на английском. Сириус поругался с Ритой. Виктор Крам и Седрик Диггори устроили эпичную драку за право пригласить Гермиону на бал. Грюм обзавелся новым волшебным глазом. Я в совершенстве овладела косметическими чарами, направо и налево раздавая проклятья прыщей, желтых зубов, гигантских ушей и вечно-сопливого-носа своим самым смелым недоброжелателям из студентов. Снейп пропустил мой юбилейный, тридцатый, педсовет.

Перед самым балом Кричер перенес меня в дом, где меня ждало серебристо-зеленое, как флаг Слизерина, платье с пышной юбкой в пол. Я особенно не разбиралась — платье, как платье, но Нарцисса улилась слезами, потому что я была «вылитая тетя Вальпурга в молодости». Кричер усадил меня на стул перед необъятной косметичкой Нарциссы, и, воодушевленный моим указанием «переплюнуть этих шармбатонских вейл», что-то долго колдовал над моим лицом и волосами.

Я посмотрела в зеркало и срочно захотела умыться и заплести привычную косу, в которой были привычные шпильки-отмычки и пара лезвий. Та, что глядела на меня из зеркала, была, несомненно, шикарна. Но она была не я.

— Настоящая леди Блэк! — разрыдался Кричер. — Прошу вас, хозяйка Гертруда, ведите себя, как ЛЕДИ!

— Леди, леди, — проворчала я, нацепляя на ноги зачарованные туфли, которые подарила к такому случаю Рита.

Пигли по приказу Кричера меня сфоткал — и правильно. Когда я еще так выряжусь. А портрет в семейную галерею с чего-то рисовать надо.

— Не трогайте волосы! — одергивал меня Кричер, накладывая какие-то последние чары. — Не ковыряйте в зубах! Не чешите шрам!

Черт-те что вообще.

У Муромца отвисла челюсть, что значило, что вейл я переплюнула. Потому что одна из них стояла рядом под ручку… с Драко Малфоем. А ведь засранец до последнего ныл, что не знает, с кем пойти!

— Офиге-еть, — присвистнул Колин Криви, который в качестве приглашенного на бал не попал по возрасту, но вызвался Хогвартским фотографом мероприятия.

Мне помахала Гермиона, которая выглядела просто сногсшибательно. Она была в паре с семикурсником с Райвенкло, старостой школы. Вообще, она хотела пойти с Крамом до того, как тот подрался с Диггори. В итоге из вредности выбрала третьего кавалера. Роковая девушка.

Крам пришел с шармбатонкой, Диггори — с Чжоу Чанг, которая давно к нему липла. Делакур пришла с Роджером Дэвисом с Райвенкло.

— Готова к танцу? — спросил Муромец, перед тем, как вместе с остальными чемпионами мы должны были войти в зал и сплясать вальс.

В танцах я потерпела сокрушительное фиаско, и даже Рита, спустя год мучений, опустила руки. Вальс мы разучивали долго и мучительно, и, в конце концов, Дюсолей вместе с Кричером и Нарциссой зачаровали мои туфли, чтобы я не свалилась и не отдавила ноги Муромцу или другим чемпионам.

Вальс мы отмучили нормально. Под прицелами фотокамер сделали пару кругов по залу. Потом были торжественные речи, светские беседы, во время которых я украдкой изучала схему от Шноберта, спрятанную в складках юбки. А потом на сцену вышли «Гиппогрифы». После двух самых приличных своих песен Джек, солист, с которым за последний месяц мы познакомились ближе, подмигнул, мы с Крамом, Диггори и Муромцем переглянулись и незаметненько слились за кулисы.

— Может, возьмешь электрику? — спросил басист, пока я регулировала длину ремня на гитаре. — Она лучше подойдет к платью.

— Ты чего, парниша, — я округлила глаза, откидывая за спину мешавшие локоны. — Я же на электрике ни разу не тренькала.

— Готова? — Муромец обнял меня за талию.

— А то. Ребята? — спросила я Крама и Диггори, стоявших по разные стороны и демонстративно друг друга игнорирующих. Они одновременно кивнули. — Круто. Пошли!

Погасили свет. В темноте раздалось дребезжание гитары Хорхе, и зал взволнованно загудел.

— Моя душа, мой путь, моя голова, воля ветра в груди... — начал Джек, и засияли тусклые огни у края сцены.

— Пора, — скомандовал Муромец, когда после куплета свет мигнул.

Мы вчетвером вышли к Джеку, и свет ослепительно вспыхнул, освещая нас. Зал завизжал.

— А если тебе не по сердцу мой путь, выбери свой или выбери с кем! — присоединились мы к Джеку. — А мне по барабану вся эта муть — я не червонец, что бы нравиться всем!

Е-е!

Я вежливо отвязалась от Скитер и отправила Муромца танцевать с подмигивающей ему Лавандой Браун. Улизнула от Ли Джордана и сбежала на другой конец зала от Рона Уизли, который глядел на меня подозрительно тоскливым взглядом. Станцевала танец с Драко, воротник которого был перепачкан в розовой помаде, еще один — с Хорхе.

Оглядела зал.

Преподы толпились у стола с закусками. Дамблдор благодушно улыбался и кивал на каждое слово Максим, и по застывшему взгляду его лучистых глаз можно было догадаться, что та его порядком достала. Трелони спорила с Синистрой о звездах. Каркаров с ужасом на лице пытался скрыться от Хуч, которая успела выпить и жаждала внимания. Грюм бухал в одного из своей фляжки и тихонько ворчал себе под нос, наверняка матными словами. Сириус скучал в обществе Вектор. Снейп о чем-то переговаривался с МакГонагалл.

Ага.

Я сощурила глаза, подхватила юбки и целенаправленно потопала к нему. От Хорхе поступила очень любопытная информация относительно следующего танца, и я не могла упустить такой случай.

Я была почти у цели, когда солист «Гиппогрифов» объявил:

— А теперь, дамы, не упустите свой шанс. Белый танец!

Кажется, Снейп дернулся к выходу, когда увидел меня сразу после такого заявления.

— Профессор, — с милой улыбкой я протянула ему руку.

— БЛЭК, — Снейп сделал до того страшные глаза, что будь я первогодкой, попробовала бы убежать. Или умереть на месте, чтобы не мучиться.

— Вы торчите мне медляк, — я продолжала улыбаться. — Еще со второго курса.

— Ничего я вам… не должен! — заявил Снейп и начал бочком двигаться к дверям.

— Северус! — остановила его МакГонагалл. В ее глазах плясали чертята. — Невежливо отказывать даме!

— Она не дама! Она монстр… в платье! — прошипел Снейп.

— Северус! — возмутилась МакГонагалл.

Вдвоем мы принялись гипнотизировать его укоризненными взглядами. Но он был крепкий малый, и если бы не Трелони, подкравшаяся к нему сзади, он бы так и сбежал.

— Северус, не хотите потанцевать, — с придыханием спросила она, загадочно позвякивая бубенчиками на юбке.

«Отличный Империус, пять баллов», — оценил Том, наблюдавший за мной с другого конца зала.

— Черт с вами, Блэк, — Снейп схватил мою руку и потащил прочь от гадалки. — Чего вы добиваетесь? — прошипел он, едва касаясь одной рукой моей спины, а другой едва сжимая пальцы. Мы были на таком друг от друга расстоянии, что между нами легко можно было поместить Трелони. И Синистру. — Хотите выставить меня посмешищем?

— Вовсе нет, — я с удовольствием наблюдала за его хмурым лицом. Кажется, я немало его смутила.

— А что вы скажете отцу? — прошипел Снейп.

Я покосилась на Сириуса, которого держала за плечо МакГонагалл. Он не сводил с нас взгляда.

— Совру, что хотела выставить вас посмешищем, — я дернула плечом и коварно улыбнулась.

Я думала, он спросит, чего я хотела на самом деле, и даже заготовила несколько ответов. Но он не спросил, хмуро глядя мимо меня.

— Чего вы молчите? — поинтересовалась я, когда молчание стало неловким.

— А что я должен говорить? — Снейп приподнял одну бровь.

— Ну-у… — протянула я. — Например, можете сказать, что я хорошо выгляжу. Или какую-нибудь гадость, как обычно, — накидала я ему вариантов.

Снейп некоторое время не отвечал.

— Вы замечательно выглядите, Блэк, — вдруг негромко сказал он. И в этих его негромких, ничего, по сути, не значащих словах было что-то...

Мы больше не произнесли ни слова до самого конца танца.

А в конце Снейп поспешно отступил от меня на шаг, и больше я его в этот вечер не видела.