Часть 10.2

Анонимное письмо наделало много шуму: полицейское управление два дня стояло на ушах. Трегубов требовал проверить каждого сотрудника на причастность к убийствам, несмотря на все заверения Штольмана, что в письме не говорится о предателе в полиции, а наоборот, письмо - это вызов полиции. Дескать, посмотрите, полиция ни на что не годная, не умеет ловить преступников. После таких заявлений начальник рассвирепел ещё больше. Яков, повидавший на своём веку разных начальников, весь гнев руководства взял на себя. Выпустив весь пар, Николай Васильевич охрипшим голосом спросил у Штольмана, что он обо всем этом думает. Лукавить Яков не стал, признал, что противник хитер, продуман.

- Скорее всего, это приезжие, человека два - три, но осведомитель у них явно из местных, - размышлял Яков, сидя напротив Трегубова. - Ещё меня не оставляет мысль, что эти все убийства - послания кому-то…

- Послания? Кому? Яков Платонович… версия о фанатиках вас уже не устраивает? - возмутился Трегубов. - Вы не думаете, что в череде всех этих убийств хорошо спрятать одно убийство?

Трегубов ожидающе взглянул на сыщика. Яков, уловив ход мыслей собеседника, придвинулся к нему ближе.

- Возможно… но зачем тогда подставлять Нежинскую?

- А вы уверены в её непричастности? Может, это она разыграла такую хитрую комбинацию, да еще и себя жертвой выставляет?

- Слишком сложно для провинциальной актрисы. А в том, что её подставили, уверен, нужно только собрать факты.

Штольман встал с кресла, собираясь покинуть кабинет Трегубова и приступить к сбору фактов, но Николай Васильевич остановил его.

- И все же, проверьте деятельность банкира, где большие деньги, там всегда много тайн.

Версия Трегубова была вполне реальна, и её тоже следовало проверить, в связи с чем была изъята вся документация из кабинета Разумовского.

Наконец-то были просмотрены видеозаписи с торгового центра, как и предполагал Яков, на записи было запечатлено столкновение Нежинской с неизвестным, после чего актриса повела себя весьма агрессивно по отношении к сотрудникам свадебного салона, спровоцировала скандал с консультантом, затем стала ругаться с банкиром. По словам свидетелей, скандал был безоснователен, банкир просто молча терпел нападки Нежинской.

Следовало ещё раз допросить актрису и решить, кто она: подозреваемая, свидетель или жертва.

Нина Аркадьевна все также была в больнице под охраной. Узнав о том, что Разумовский мёртв, Нина не испытывала никаких чувств. Горе - она лишилась богатого покровителя… скорее, богатого мучителя в свете последних событий, от мысли о Марго её сковывал страх, вот, пожалуй, плюс от смерти банкира. Ни денег, ни недвижимости она не получит, все достанется сыну Разумовского, который живёт где-то в Европе и в ссоре с отцом. Вот тут, пожалуй, пожалеешь, что не вышла за Разумовского раньше, да он и не предлагал, да и Нина не спешила оформить с ним отношения, как оказалось, зря… хотя стоп! Оффшоры!!! Есть же счёта, оформленные на неё, надо только найти бумаги, и вот он, её золотой билет. Так думала и рассуждала Нина, сидя запертой в больничной палате. Но вот задача: как выйти из своего заточения? И, словно внемля мыслям актрисы, дверь в палату открывается, выпуская мужчину.

Нина Аркадьевна сидела на кровати в шёлковой брючной пижаме бордового цвета, который оттенял белизну её кожи, видневшуюся сквозь растегнутые пуговки на груди. Чёрные кудри лежали на хрупких плечах, которые Нина приводила в порядок расческой. Именно такой уютно-домашней застал Штольман Нежинскую.

- День добрый, Нина Аркадьевна, я следователь, Штольман Яков Платонович, - представился мужчина.

Женщина, не оставляя своего занятия, продолжала сидеть на кровати, лишь приподнятая бровь свидетельствовала о том, что она заметила посетителя.

- Я веду дело о смерти Разумовского Кирилла Владимировича, - продолжил свою речь Яков.

- Вы!? Разве не Миронова ведёт это дело? - отреагировала актриса как можно равнодушно, но блеск в глазах все же проскользнул.

- Да, Анна Викторовна начинала вести это дело, но ввиду последних фактов по смерти банкира, теперь это дело буду вести я.

Яков прошёл по комнате и присел в кресло у стены, смотря на профиль актрисы, гадая, будет ли она играть или будет откровенна.

- Вы меня арестуете? - с вызовом произнесла Нежинская, не поворачиваясь к мужчине.

- Все будет зависеть от вас, Нина Аркадьевна, - прозвучал спокойный голос.

Изящным жестом Нина поднимает руки, оголяя полоску кожи над штанами, являя мужскому взору плоский живот. Подцепив волосы и закрепив шпилькой, Нина поворачивается к Штольману. От манипуляций с волосами шелк пижмы съезжает с тела актрисы, обнажая ключицы и одно плечо.

- И что же вы хотите? - томным голосом произносит актриса, чем вызывает улыбку мужчины.

- Расскажите о том дне…

Договориться Яков не успел, его перебила Нина: - Я ничего не помню с момента посещения торгового центра.

- Нина Аркадьевна, что произошло между вами и Разумовским за обедом? - от вопроса следователя Нежинская немного растерялась, но быстро взяла себя в руки.
"Не стоит пока открывать все карты, нужно взять этого следователя для начала в оборот", - решила Нина.

- Как что? Предложение мне сделал… а тут такое …, - театрально пустив слезу, Нина спрятала своё лицо в ладонях.

Штольман со слов Анны помнил, что Нежинская упоминала о замужестве, но причина её поведения и взгляды за обедом явно были не об этом, уж больно затравленный у неё был вид. Но, видимо, об этом актриса говорить не намерена. "Что ж, подождем", - решил Штольман.

- Нина Аркадьевна, взгляните на одну запись, - Штольман подошёл к Нежинской, протягивая ей планшет с записью.

- Да, это я … этот человек налетел на меня, тут же все видно, к чему это? - недоумевала актриса.

- Вы запомнили его лицо? - не сводя взгляда спросил Яков.

- Нет… я вообще ничего не помню после этого момента…
"А вот теперь она говорит правду", - подумал следователь, когда Нина, справившись со своими эмоциями, надела на себя маску несчастной женщины.

- Это я убила?! Да?! - бросилась Нина к Штольману, вцепившись в ворот его пиджака.

- Я ничего не помню … Я убийца!!! - слёзы катились из её глаз, что немного сбило с толку Штольмана.

- Вы успокойтесь, Нина Аркадьевна... вы не убийца, - Штольман пытался успокоить женщину, - присядьте, выпейте воды.
Яков подал ей стакан с водой, стоявший на тумбочке возле кровати.

- С вас сняты подозрения в убийстве,- продолжал успокаивать Яков.

- Да?.. Я могу идти домой? - сквозь всхлипы спросила Нежинская.

- Да, но из города не уезжайте, у следствия могут возникнуть вопросы к вам, - Штольман забрал планшет и поспешил к двери. - Простите, служба, до свидания, Нина Аркадьевна.

Оставшись одна, Нина вытерла слёзы с довольной улыбкой и принялась к обдумыванию нового плана.

***

Вернувшись из больницы, Яков застал счастливую Анну, которая поспешила поделиться приятными новостями:

- Папу срочно вызвали на работу, они сегодня уезжают.

- Значит, сегодня я буду спать спокойно, - пошутил Яков, заключив любимую в объятия.

Лишь стук в дверь позволил им сохранить свою репутацию, ведь для всего управления они оставались коллегами. Дежурный передал бумаги и скрылся за дверью, не обратив внимание на встревоженный вид коллег. Как только дверь закрылась, кабинет наполнился дружным смехом.

- Соблюдайте дистанцию, Яков Платонович, - пожурила Анна Штольмана, видя блеск в его глазах, а сама поспешила скрыться за своим столом.

Вечером, оказавшись в спальне Штольмана, ни о какой дистанции не могло быть и речи. Истосковавшиеся друг о друге влюбленные покрывали тела поцелуями, предавались ласками и шептали признания в любви. Засыпая в объятиях друг друга, никто не заметил пришедшего сообщения:

"Когда ты счастлив и успешен,
Когда ты смелый и безгрешен,
Когда ты весел и силен,
И не на шутку ты влюблен,
Тоска и грусть, беда, несчастье
Не омрачают твоё счастье,
Но помни: ходят они рядом,
Пока не видно простым взглядом…"