Ей снился чудесный сон. Уже который раз, сознавая, что спит, Гермиона улыбалась и счастливо жмурилась, подставляя лицо нежным солнечным лучам. Влажный тёплый ветер играл с её распущенными волосами, норовил приподнять подол лёгкого платья, который она придерживала руками и улыбалась, счастливо жмурилась… Чьи-то руки обнимали её за талию, бережно, но настойчиво тянули назад, она прижималась спиной к горячей мужской груди под тонкой рубашкой, чувствовала позвонками выпуклые, немного колючие пуговички, ласковый голос шептал на ухо, щекоча мочку, сдувая с виска непокорную прядку. Шептал, что…

Гермиона проснулась от сильного аромата, ворвавшегося в её утренний, тут же забытый, но наверняка самый интересный и познавательный сон сладко-волнительным вихрем. Что? Снова? Опять? На тумбочке возле кровати лежали цветы. О! Те же самые, странные, неизвестные ей, не найденные ни в одном справочнике редких растений: пёстрые, красочно расцвеченные, опушённые, разделённые цветоносы, тёмно-розовые с белыми и кремовыми пятнышками, золотистыми точками, синими ободками, нежно-сиреневыми сердцевинами бутонов; аккуратные розетки сочных ярко-зелёных листьев, крепкие стебельки, перламутровый шарик-жемчужина между двух бледно-жёлтых тычинок. Очень красиво! Сказочно. Откуда эти цветы берутся уже в третий раз на её тумбочке? Да ещё под утро… Колдовство… Опасности они, вроде бы, не представляют, а там кто знает. Пахнут обворожительно, именно так, как по вкусу Гермионы и должны пахнуть самые приятные цветы…

Она поставила букетик в баночку с водой и решила всё-таки показать странные растения профессору Стебль.

Помона Стебль долго разглядывала загадочный цветок, вертела и так и сяк, принюхивалась, забавно шевеля носом, растирала пальцами краешки лепестков, откусила кусочек листа и пожевала, потом поводила над цветком волшебной палочкой и пожала плечами:

— Cypripedium calceolus, — вынесла она вердикт. — Орхидея. Только такой оригинальной «туфельки Киприды» я никогда не встречала. Не знаю, дорогуша, есть ли в нём какая-то магия, но то, что вы продемонстрировали нам удивительный образец нового сорта Венерина башмачка — это факт. Коллекционеры дорого заплатили бы за сей экземпляр. В Америке, например, дикий прообраз этого чуда называют «цветки-мокасины», а у нас «башмачки леди» за вот эту центральную часть цветоноса, похожую на туфельку, видите? Вообще-то это ловушка для насекомых: крупная губа с завёрнутыми внутрь краями, в которую попадает насекомое и, выбираясь, опыляет цветок. Какая прелесть! По маггловской мифологии один крестьянин нашёл в грязи башмачок богини Венеры, а тот в его руках превратился в цветок, у которого один из лепестков сохранил форму туфельки, прочие же остались немного запятнанными. Откуда у вас это замечательное растение?

Гермиона только хотела ответить, что не знает, но услышала насмешливый голос Драко Малфоя:

— Наверное, поклонник подарил. Вырастил в горшке корявый цветочек для леди Гермионы, — последние слова прозвучали, как издевательство. Друзья Малфоя, Крэбб и Гойл, гаденько захихикали:

— Ага, леди! Ле-леди Грейнджер! Башмачки миледи Гермионы. Стопчет туфли — будет в цветочных ходить.

— Тихо, мальчики! — строго посмотрела на веселящихся слизеринцев профессор Стебль. — А вы, мисс Грейнджер, заберите ваш загадочный цветок, потом мы обсудим с вами, откуда он мог бы взяться…



— Ну что, леди, — смеялись вслед Гермионе слизеринцы, — тебе любовник только цветочки дарит? Или что-то посущественнее? Трусики, анальный секс, куни?

Драко забежал вперёд, преградил ей дорогу, бесцеремонно развернул, прижал к стене, навис над самым лицом, чуть ли не касаясь губами лба Гермионы:

— Поцелуи, например? Хороший подарок для леди, — усмехнулся он и начал наклоняться ниже.

Его приятели заржали и заулюлюкали:

— Да, Драко, покажи леди, что дарят настоящие джентльмены, пусть запомнит, помечтает потом, а то её поклонники-замухрышки только по цветочкам специалисты, не приласкают даже. А, может, это она сама себе цветы дарит, кто же позарится на такую ледю?

Гермиона почувствовала руки Драко на своей груди, ахнула, оттолкнула его так сильно, как только смогла, пытаясь влепить пощёчину. Удар вышел смазанным, Драко покачнулся, но удержал равновесие, расплылся в издевательской улыбке, преувеличенно-галантно пропустил Гермиону, посылая в ответ на её гневный взгляд воздушный поцелуй и неприличный жест.

— Ничего так, кошечка, — услышала Гермиона за спиной его гнусный смех и только сейчас позволила своим щекам вспыхнуть румянцем, — сочненькая, не зря Уизли с Поттером её обхаживают, есть что потискать, и в лифчике не пусто, её бы поиметь от души, чтоб попищала, а не цветочки дарить! Застоялась гриффиндорская кобылка.

Несколько голосов ещё долго отпускали ей вслед пошлые шуточки. Гермиона вбежала в свою гостиную, бросилась в спальню, схватила на тумбочке букет диковинных орхидей и, со злостью смяв хрупкие ароматные цветы, затолкала в мусорную корзину. Чтобы ничего не напоминало ей о мерзком Малфое, его противных, обидных словах и отвратительном поведении!