В соседних домах треснули стекла, и испуганные жители стали выбегать наружу. Многих из них Пожиратели убили, некоторым удалось спастись, но, тем не менее, соседние дома были разрушены, и чары Скрытности спали с двенадцатого дома.
– Че-о-о-рт! – взвыл Рон, в отчаянии хватаясь за волосы. – Гарри, придурок, что ты натворил?!
– Я не знал, – растерянно произнес Поттер.
– Хватайте все самое необходимое. Быстро, – скомандовала Гермиона, самая спокойная и рассудительная из всей компании.
Снизу уже раздавались глухие удары, и входная дверь ходила ходуном. На первом этаже треснули стекла; ко всему этому прибавились вопли недовольного портрета миссис Блэк. Рон с Дафной рванули вниз за волшебными палочками и больше не показались; никто не знал, что с ними случилось. Джинни быстро похватала самое необходимое, сгребла Драко в охапку и потянула к окну. Гермиона, схватив бисерную сумочку, поспешила за ними. Дверь внизу с грохотом отлетела, и на лестнице затопало множество ног.
– Тихо, – шепнула Гермиона, доставая волшебную палочку. – Гарри, подойди поближе к окну. Гарри!

«Сейчас или никогда», – решил Поттер и, в два прыжка оказавшись рядом с Гермионой, прижал ее к себе и поцеловал.
Изумленная девушка даже не попыталась оттолкнуть его. Гарри жадно целовал Гермиону, проникал языком, гладил обеими руками ее пушистые волосы, понимая, что такой возможности больше может не представиться, что, возможно, они умрут. Поцелуй длился всего несколько секунд, затем Джинни с силой оторвала их друг от друга, напомнив, что нужно бежать.
Гермиона в немом изумлении приоткрыла рот, собираясь что-то сказать. Казалось, в любую секунду с ее губ сорвется признание в любви...

И тут ворвались Пожиратели. Комнатное окно брызнуло осколками. Джинни в одну секунду вскарабкалась на подоконник, потянув за собой еле шевелящегося Драко, и они оба вывалились в разбитое окно. Слуги Темного Лорда, однако, онемели, потому что увидели перед собой Гарри Поттера – а ведь он давно считался мертвым!
Первым опомнился один из Пожирателей – самый здоровенный и вонючий: он выпустил в растерянного Гарри Ножевое заклятье, но Гермиона бросилась наперерез, и оранжевый луч вошел ей в плечо. Послышался треск, лопнул какой-то сосуд, и хлынула кровь, пропитывая свитер девушки, окропляя стены, ковер и стоящих на переднем плане Пожирателей. Гермиона упала к ногам врагов. Гарри бросился к ней, но следующий луч настиг его в голову, и больше парень ничего не помнил.

На нижнем этаже послышались приглушенные голоса Рона с Дафной и звуки борьбы. Пол на втором этаже неожиданно поехал, но Пожиратели не сразу поняли, что дом начал рушиться, а когда поняли, было поздно – через несколько секунд все были погребены под обломками разрушенного дома.


Гарри медленно пришел в сознание, и почувствовал всю тяжесть своего тела, которое как будто налилось свинцом. Открыл глаза – и увидел над собой низкий белый потолок. И белые стены тесной маленькой комнатки, в которой он лежал. И деревянную прикроватную тумбочку с дурацкими круглыми очками. Надев их, Гарри понял, что находится в больничной палате. На тумбочке также стояли флакончики с разнообразными зельями и порошками.
Утопленники памяти медленно шевельнулись на задворках сознания, всколыхнув размягченный мозг юноши, хотя... юноши ли?
В палату вошел низенький молодой целитель с челкой набок и, увидев проснувшегося Гарри, удивленно вскрикнул. Гарри попытался сказать ему хоть слово, но не смог: горло будто было забито землей, как у инфернала.

– Мистер Поттер! – взвизгнул целитель по-женски писклявым голоском. – Это чудо, невероятное чудо!
– Чудо? – непонимающе прохрипел Гарри.
– О, да, да, чудо, что вы очнулись! – воскликнул целитель, возбужденно размахивая руками с наманикюренными ноготками. – Вам было всего семнадцать, когда вас вытащили из-под развалин. Люди уже потеряли надежду, что вы очнетесь! Десять лет прошло...
– Десять лет? – севшим голосом переспросил Гарри, чувствуя, как по венам струится ледяной ужас. – Десять? Нет... Вы ведь шутите, правда?
Целитель печально покачал головой и наколдовал перед Гарри большое зеркало. Из отражающего стекла на Гарри уставился человек лет двадцати пяти-тридцати, с сильно отросшими волосами.
– Мне двадцать семь, – прошептал Гарри, осознавая весь ужас случившегося.
Целитель с жалостью кивнул и вышел – вероятно, чтобы сообщить директору больницы о пробуждении Гарри Поттера.

Гарри почувствовал, что все его внутренности скручиваются в тугой комок, а нервы, словно струны новенькой гитары, натягиваются до предела. Он снова напряг память – стена, которая скрывала от него прошлые воспоминания, исчезла без следа, и Гарри вспомнил все: тяжелые годы у Дурслей, учебу в Хогвартсе, своих друзей, невероятные и опасные приключения, которые он пережил...
Выходит, если Гарри видел целителя, значит, он в больнице Святого Мунго. Но где сейчас все его друзья?.. Рон... Гермиона... Вспомнив последнюю, Гарри почувствовал, как внутри все потеплело. Значит, что-то еще осталось...

А если она не выжила? Гарри прекрасно помнил, как в нее попало заклятье, из плеча хлынула кровь, Гермиона упала, а затем дом рухнул. Выжили ли остальные?..
Весь следующий день к Гарри в палату забегали целители, перебирая множеством суетливых ног, расспрашивали, заставляли пить какие-то зелья, но ничего не говорили про то, что творилось за пределами больницы, мотивируя это тем, что Гарри ни в коем случае нельзя волноваться.
А вечером пришла Гермиона. Это была еще молодая девушка, довольно-таки скромно одетая, которая, при виде Гарри, просияла и со слезами бросилась ему на шею. Сердце радостно подпрыгнуло, и Гарри тут же вспомнил, как сам рыдал ей в жилетку, как его соленые слезы текли по ее нежным рукам, скатываясь во впадинки между пальцами и капая на ковер. Вспомнил, как, свесившись с дивана, дико рвал, а она спокойно смотрела на него без тени отвращения.

– Гарри, как я счастлива, – шептала Гермиона, гладя его по волосам.
Гарри чувствовал прикосновение ее мокрых щек к своему лицу. От ее слез его собственную кожу щипало. И глаза щипало.
– Ладно... Пожалуйста... Не плачь, – говорил Гарри, хотя у самого по щекам уже катились две тонкие дорожки. – Как ты... сама? Как остальные?
Вновь крепко обняв друга, Гермиона начала торопливо и сбивчиво рассказывать.
Разрушение дома было только началом всего кошмара, который случился потом. Джинни и Драко успели покинуть дом через окно, после чего отползли за ближайшие мусорные баки и наблюдали за побоищем оттуда. Рон с Дафной успели выскочить из рушащегося дома, после чего сами извлекли Гарри и Гермиону из-под обломков. Гарри был поражен смертельным заклятьем, но он не умер, как выяснилось позже, а впал в длительную кому (настоящая причина была в том, что Авада Кедавра вышибла из него только совсем ненужную частичку Волан-де-Морта). Гермиону отнесли в коттедж Билла и Флер, где она около недели лежала в постели, но довольно-таки быстро поправилась, благодаря заботливой Флер.

Гарри так и не очнулся. Биллу пришлось отправить его в больницу Святого Мунго. Туда же отправили и Драко, но было поздно: через несколько дней Малфой умер.
А дальше начались поиски крестражей, последовали битва за битвой. Общими усилиями крестражи были уничтожены. Пал и Темный Лорд, которого убил какой-то аврор. Джинни насмерть сразила Беллатрису Лейстрейндж, считая ее виновной в смерти Драко, но и сама не вышла из Главной Битвы живой. Ее могилу вырыли рядом с могилой любимого, и вот уже в течение почти десяти лет на надгробиях Джинни Уизли и Драко Малфоя росли белые цветы.
Когда все закончилось, Рон стал предлагать Дафне себя, но девушка только легкомысленно рассмеялась и заявила, что в Шармбатоне, который она закончила, у нее был парень, ждавший ее на юге Франции по сей день. Дафна выполнила задание двоюродного дедушки и со спокойной совестью укатила во Францию к своему жениху, оставив Рона с разбитым сердцем.

– Вот и все, – Гермиона слабо улыбнулась и погладила Гарри по руке. – Ты снова плачешь... Не надо, я же здесь.
– Жаль Джинни, – вздохнул Гарри.
– Да, она же когда-то была твоей девушкой, – Гермиона понимающе сжала руку Гарри. – Ты помнишь это?
– Да. Теперь я все помню.
– Ясно, – вздохнула Гермиона, и ее губы тронула усталая улыбка.
Наступил вечер, и картинка голубого неба сменилась за окном синим полотном, усыпанным желтыми звездами. Гарри смотрел в большие темно-коричневые глаза Гермионы, похожие на глубокие, бездонные чаши с какао. Гарри растворялся в них, его тело будто распадалось на сотни молекул, и это ощущение не было неприятным. Гарри любил ее, и сейчас понимал это с особенной ясностью. Любил этот аккуратный маленький подбородок и большие темные глаза, любил каждую ямочку на лице, любил, когда она вот так вот улыбалась – чуть устало, но совершенно искренне растягивались в улыбке эти тонкие губы.

Приподнявшись на подушках, Гарри легко притянул Гермиону к себе за руки и снова поцеловал, на ощупь запоминая каждый изгиб ее лица, ловя своими пересохшими губами сантиметры родного дыхания. Это был их второй поцелуй и, возможно, последний. Опомнившись, Гермиона уперлась руками в грудь Гарри и оттолкнула его от себя. Она снова плакала. В глазах плескалась и тонула боль.
В этот момент весь мир рухнул к ногам Гарри и разбился, словно хрустальная салатница тети Петуньи, которую однажды уронил Дадли.
– Прости, – шепнула Гермиона, спешно собираясь уходить.
– Нет, не надо, – звенящим от ломкой боли голосом произнес Гарри. – Ты вовсе не обязана любить меня. То есть... Мы друзья, да?
Гермиона обернулась, и на лице ее застыло выражение горечи.
– Десять лет прошло. Я действительно тебя любила, но... просто не было надежды. Я не могла ждать, надеясь непонятно на что... Прости, все это ужасно.
– Что ты, все правильно, – нетвердым голосом возразил Гарри, хотя острая боль вовсю гоняла по сосудам отчаяние.
– Нет, ничего не правильно, – горько возразила Гермиона и вытянула правую руку, на которой сверкнуло дешевое колечко. – Я вышла замуж за Рона, и у нас родилась дочь. Роуз уже три года.

Мир рухнул вторично, и в голове у Гарри пронзительно зазвенели осколки тетиной салатницы. Гермиона горела от стыда, на каждой черточке ее лица были написаны вина и сожаление, но изменить она ничего не могла.
– Прощай, Гарри, – прошептала Гермиона, сжав напоследок его руку. – Заходи к нам как-нибудь... Мы живем в коттедже Билла и Флер. Посмотришь на Роуз...
И она, несколько раз виновато оглянувшись, покинула палату.
Гарри лежал на полу и рыдал, царапая ногтями натертый до блеска пол, а сзади к нему на цыпочках подкралось безумие и схватило за горло своими скрюченными пальцами...