Форма входа

Категории раздела
Творчество по Сумеречной саге [264]
Общее [1699]
Из жизни актеров [1639]
Мини-фанфики [2751]
Кроссовер [704]
Конкурсные работы [1]
Конкурсные работы (НЦ) [0]
Свободное творчество [4836]
Продолжение по Сумеречной саге [1266]
Стихи [2404]
Все люди [15290]
Отдельные персонажи [1455]
Наши переводы [14746]
Альтернатива [9207]
СЛЭШ и НЦ [9100]
При входе в данный раздел, Вы подтверждаете, что Вам исполнилось 18 лет. В противном случае Вы обязаны немедленно покинуть этот раздел сайта.
Рецензии [155]
Литературные дуэли [108]
Литературные дуэли (НЦ) [6]
Фанфики по другим произведениям [4509]
Правописание [3]
Реклама в мини-чате [2]
Горячие новости
Top Latest News
Галерея
Фотография 1
Фотография 2
Фотография 3
Фотография 4
Фотография 5
Фотография 6
Фотография 7
Фотография 8
Фотография 9

Набор в команду сайта
Наши конкурсы
Конкурсные фанфики

Важно
Фанфикшн

Новинки фанфикшена


Топ новых глав лето

Обсуждаемое сейчас
Поиск
 


Мини-чат
Просьбы об активации глав в мини-чате запрещены!
Реклама фиков

Хищники
Вампир – а если ты не единственный Хищник во вселенной? Что ты будешь делать, столкнувшись с сильной и могущественной расой? Сможешь спасти любимую, оказавшись на территории врага, растеряв преимущества своей сущности?

Милые обманщики
Белле понравился Эдвард. Сможет ли она сказать ему правду о себе? А может, этот милый, заботливый, положительный во всех отношениях мужчина тоже что-то скрывает от нее? К чему приведет их маленькая ложь?
Рождественский мини.

Books from Forks
Колокольчик над дверью магазина пропел новую песенку, что-то типа «а во-от и о-он». Я посмотрела в сторону входа с надеждой — вот сейчас на пороге появится таинственный незнакомец, и я сразу пойму, куда двигаться в истории, которую пишу.

Смотритель маяка
Я являлся смотрителем маяка уже более трех лет. Признаюсь, мне нравилось одиночество...

Когда она не твоя
Что ты будешь делать, повстречав девушку своей мечты, которая уже любит другого? Хватит ли у тебя сил перейти перейди дорогу старшему брату? И на что ты готов пойти ради своей любви?
Кай Вольтури отправляется в Штаты на учебу, но чем обернется для него эта поездка?

Созданы друг для друга
А что, если первой, кого обратил Карлайл много лет назад, стала Эсми, а Эдвард, Белла, Эмметт и Розали родились в наше время и при встрече были еще людьми. Смогут ли герои, обретя счастье еще в человеческой жизни, преодолеть все трудности и остаться самими собой? Ведь они любят друг друга и пусть не сразу, но понимают, что созданы друг для друга.

Набор в команды сайта
Сегодня мы предлагаем вашему вниманию две важные новости.
1) Большая часть команд и клубов сайта приглашает вас к себе! В таком обилии предложений вы точно сможете найти именно то, которое придётся по душе именно вам!
2) Мы обращаем ваше внимание, что теперь все команды сайта будут поделены по схожим направленностям деятельности и объединены каждая в свою группу, которая будет иметь ...

Шаг в бездну
Что, если Эдварда не было в Форксе, когда туда приехала Белла Свон? Что, если ее сбил фургон Тайлера, и она умерла? Что, если Эдвард начинает слышать чей-то голос...



А вы знаете?

... что ЗДЕСЬ можете стать Почтовым голубем, помогающим авторам оповещать читателей о новых главах?



... что можете заказать обложку к своей истории в ЭТОЙ теме?



Рекомендуем прочитать


Наш опрос
Какой персонаж из Волтури в "Новолунии" удался лучше других?
1. Джейн
2. Аро
3. Алек
4. Деметрий
5. Кайус
6. Феликс
7. Маркус
8. Хайди
Всего ответов: 9809
Мы в социальных сетях
Мы в Контакте Мы на Twitter Мы на odnoklassniki.ru
Группы пользователей

Администраторы ~ Модераторы
Кураторы разделов ~ Закаленные
Журналисты ~ Переводчики
Обозреватели ~ Художники
Sound & Video ~ Elite Translators
РедКоллегия ~ Write-up
PR campaign ~ Delivery
Проверенные ~ Пользователи
Новички

QR-код PDA-версии



Хостинг изображений



Главная » Статьи » Фанфикшн » Альтернатива

Второй шанс. Глава 5

2022-5-28
17
0
0
Головная боль и неприятный привкус чего-то кисло-горького во рту, напомнили мне о том, как я «удачно» упала с качелей, когда мне было лет пять. Помню только, что тогда родители славно побегали со мной по врачам, проверяя, не вытекли ли все мозги из моей непутёвой головы. Тогда помимо боли и страха чувствовала вину. Вину, что отвлекла родителей от их работы, от младшего брата, заставила возиться с собой. Вот и сейчас ещё толком не открыв глаза, ощутила укол вины.
Уже ожидая услышать ворчания отца, и причитание матери, я глубоко вздохнула, но вокруг была тишина, прерываемая лишь жужжанием каких-то аппаратов, к которым меня видимо подключили.
Открыв глаза, я с удивлением, действительно обнаружила, что в палате никого кроме меня не было. Повернув голову, за стеклянной стеной, что отделяла палату от коридора, я увидела родителей и врачей. Так что сомневаться, что я в больнице, не приходилось.Они о чем-то оживлённо беседовали не заметив моего пробуждения.
Осмотрев себя, я обнаружила, капельницу и датчики, окружившие сердце, которое стучало неожиданно громко и сильно, или мне так просто казалась из-за того, что пульс отдавался в висках довольно ощутимой пульсацией.
— Очнулась? — от его голоса я вздрогнула, готовая поклясться что секунду назад доктора Каллена в дверях моей палаты не было.
— Да, наверное, — отозвалась, только сейчас начиная осознавать, что во рту просто засуха, даже слюны нет.
До того, как я успела попросить, мужчина уже оказался у моей постели и налив в стакан немного воды, мягко поддерживая меня, одной рукой, за плечи, прислонил его к губам.
— Не торопись. Маленькими глотками, — предупредил он.
Я послушно глотала воду небольшими порциями, чувствуя как даже дышать становиться легче.
— Все, — несколько резко убирал от моих губ, доктор Каллен стакан, возвращая его на тумбочку, а мне беспомощно лежачие положение.
Последнее было сделано намного мягче, чем то, как он обращался со стаканом. У того мне показалось аж стекло треснуло, как его сжимали пальцы хирурга.
— Злитесь? — мой вопрос больше был похож на утверждение.
— Это скорее разочарование, — покачал головой доктор. — Я не могу сказать, что не понимаю вашего упрямства и желания выступить, но в результате, — он многозначительно замолчал.
Я же поджала губы. Да, сейчас лёжа под капельницей, в палате и осознавая, что чуть было не умерла на сцене, — все остальное кажется такой мелочью, но вчера… Вчера…
— Я думала, что у меня есть время.
Доктор Каллен лишь покачал головой ничего не ответив, посмотрел в сторону большого окна в коридор. Заметив мое пробуждение к палату уже надвигалась целая делегация, в составе моих родителей, медсестры и незнакомого мне врача.
— Доченька, — кинулась ко мне мама. — Как ты?
Взгляд матери был наполнен тревогой, что я даже устыдилась своих мыслей, но ненадолго, ровно до фразы отца:
— Как можно быть такой глупой, из-за какой-то долбанной «скрипки-переростка». Не досмотрели матч!
— Шон, — покачала головой мама.
— Что Шон?! — фыркнул отец. — Это она по собственной глупости, чуть не умерла, на этом тупом конкурсе.
Я устало вздохнула, их спор мог бы длиться долгое время, если бы не вмешательства врача.
— Здравствуй, Дженнифер, — улыбнулся он, держа в руках мою медицинскую карту. — Меня зовут доктор Бёрк. Что ж, могу сказать, что твое сегодняшнее состояние, несколько ухудшилось, но нам удалось избежать самых плачевных последствий, в том числе и благодаря доктору Каллену, — он кивнул в ту сторону, где тот стоял. — Теперь у нас только два пути твоего лечения: либо кардиостимулятор, который поможет твоему сердцу сохранять нормальный ритм, либо специальная сетка, которым мы окружим твое сердце, не дав ему дальше расширяться.
— Сеткой? — нахмурилась я.
— Да, это специальный каркас. Он изготавливается индивидуально для каждого пациента, — начал объяснять доктор.
— И что с этим каркасом я смогу жить как раньше? — даже приподнялась на постели.
— Да, вполне, — кивнул врач.
— А почему мне не предлагали это операцию раньше?
— Раньше твое заболевание вполне можно было регулировать с помощью лекарств, но сейчас ситуация усугубилась.
Почувствовала, как краснею от стыда за собственную глупость:
«Да, да я идиотка не ценящая свою жизнь и нервы окружающих», — скривилась мысленно.
Посмотрела на родителей, которые согласно кивнули, словно читали мои мысли, хотя слушали конечно слова врача.
— Если, ты, согласна, то я назначу все необходимые обследования, чтобы начать изготавливать каркас, и не позже, чем через неделю, если не будет никаких осложнений, проведем операцию.
— Операцию, — я почувствовала как к горлу, в миг, подкатил неприятный ком. — А кардиостимулятор? Это же тоже операция?
— Да, — согласно кивнул врач. — Она более инвазивна, и делается очень быстро. Под грудной мышцей делаются небольшие надрезы и через сосуды вводятся электроды, прямо к камерам сердца, а сам стимулятор помещают в небольшую нишу, или даже в брюшную полость.
— Но говорят, что его настройки могут сбиться при любом электромагнитном воздействие, — вмешалась в объяснения мама.
— Да, но все не так страшно, как многие думают, — покачал головой доктор Бёрк.
— Все равно, — как-то слишком резко и безапелляционно продолжила мама. — Видите ли, моя дочь, судя по всему не способна даже вовремя принять таблетки, — на этом моменте мне захотелось положить подушку себе на лицо и надавить хорошенько, — а тут электростимулятор, рассинхронизация которого может повлечь дополнительные проблемы со здоровьем. Плюс ещё замена батареек.
— Раз в пять, семь, а то и десять лет, — продолжал объяснять доктор Бёрк.
— Знаю я, все это, — махнула рукой женщина. — У моей матери был такой и у нее, пожилой старушки, было куча ограничений и сложностей с этим аппаратом, а тут молодая девушка, почти ребёнок, — указала мама на меня. — Я хочу, чтобы моей дочери поставили каркас, и мы все забыли об этом.
Она посмотрела на меня, ожидая моего согласия. Я же уже просто мечтала, чтобы от меня отстали. Да, мне не хотелось жить с электродами в груди и вздрагивать каждый раз, когда у кого-то звонит мобильный, или включается микроволновка. С моей то удачей, батарейки в моем стимуляторы быстро окажутся разряженными.
— Да, каркас будет лучше, — промямлила я, только для того чтобы избавиться от внимания к моей персоне.
— Думаю, все остальные вопросы можно обсудить уже в кабинете, а Дженнифер нужно отдохнуть, — вмешался доктор Каллен, как обычно, словно каким-то шестым чувством ощущая мое состояние.
— Да, конечно, — откашлялся доктор Бёрк. — Все анализы и обследование я назначу на завтра. А сейчас отдыхайте.
Он вежливо попрощался с родителями и быстрыми шагами вышел из палаты.
— Нам тоже, пора. Завтра мы привезем тебе все нужные вещи. Поправляйся, дорогая, — поцеловала меня мама.
— Смотри не наделай ещё каких-нибудь глупостей, иначе тебя привяжут к кровати, — в своем стиле пошутил отец, показывая мне висящие по бокам от кровати, специальные повязки для буйных пациентов.
— Отец, — чувствуя как щеки заливает румянец стыда, промычала я. — Идите уже, а то братишка там один, скучает.
Слова о брате всегда действовали на моих родителей волшебным образом и они поспешили к выходу.
В палате остались только я и доктор Каллен.
— Тебе действительно нужно отдохнуть, — посмотрел он на меня.
— Вы тоже считаете, что я поступила как дурочка…
— Участвуя в конкурсе, ты рисковала своим здоровьем, что было, — доктор Каллен на секунду замолчал, видимо подбирая слово покорректнее, — необдуманное решение с твоей стороны. Возможно если бы ты отнеслась к своему состоянию более ответственно, то этого можно было избежать.
— Звучит действительно так, словно я…
— Не важно, — прервал он мою попытку самобичевания. — Что случилось того уже не изменишь. Остаётся лишь принимать последствия и постараться исправить то, что можно. А теперь отдыхай.
— Да, — показывая полное послушание, откинулась я на подушку. — Доктор Каллен, — тихо позвала я.
Хоть он и был уже в дверях палаты, но услышал и обернулся.
— Спасибо, что вы оказались на том концерте. Кстати, а как вы там оказались?
— Я просто люблю классическую музыку, — пожал он плечами, — но я тоже рад, что там оказался.
Он вышел из палаты, а я на этот раз честно закрыла глаза, чтобы отдохнуть, что советовали мне все вокруг.

***


Весь день я занимался насущными делами. Делал операции, обходы, провел лекцию для вверенных мне интернов. Молодых врачей, что смотрели на все происходящие в стенах больницы со смесью восторга и страха. В общем, делал всё, чтобы избегать палату триста семьдесят восемь, и мыслей о Дженнифер Роберт.  Только вот видимо сама судьба была против такого решения. Этой ночью было мое дежурство и игнорировать свет, горящий в её палате, хотя уже давно объявили отбой в детском отделении, я не смог.
Дженнифер сидела на кровати обложившись учебниками и конспектами, что-то чиркая в тетради.
— Почему не спите?
Девушка вздрогнула от моего голоса, резко подняв голову.
— Доктор Каллен. Я выспалась за день, а уроки сами себя не сделают.
— Как сердце? — мельком взглянул на экран монитора, куда выводили данные датчиков. Ничего тревожного там не было.
— Стучит, — улыбнулась Дженни, пожимая плечами.
— Пульс чуть повышен, — нахмурился я.
— Это из-за эссе, — помахала девушка практически чистыми листами формата «А4».
— И чем же оно вас так взволновало? — я сел в кресло, стоящее ближе к входу в палату, чем к постели. Надеясь, что моя попытка держать как можно большую дистанцию не будет понята неправильно.
— Просто эссе по литературе, — на щеках Дженнифер появился румянец смущения. — Вам совершенно не обязательно сидеть тут возле меня. У вас наверное много дел. Вы же сегодня дежурите?
— Дежурю, — кивнул, — но сейчас все спокойно, по этому думаю я заслужил небольшую передышку. Так что если это эссе причина вашего высокого пульса мне бы хотелось знать о чем оно, — видя что Дженни до сих пор сомневается, добавил. — Честно.
Девушка глубоко вздохнула и открыв учебник, протянула его мне.
«Тема любви в мировой литературе», — прочитал я.
Непонимающе взглянул на мисс Робертс.
— Насколько я помню, вы как раз читали что-то по этой теме, — намекнул на «Чувства и чувствительность», что ни так давно видел в её руках.
— О, да я много что читала, — согласилась Дженнифер. — От разрекламированной до отвратительной степени попсовости «Ромео и Джульетты» до практически неизвестных «Пираме и Фисбе», что имеют похожую историю, но дело не в том что мне не хватает материала, — развела девушка руками, показывая обилие книг лежащих на постели подле неё.
— А в чем же?
Дженнифер поджала губы, выглядя растерянной и смущенной одновременно.
— В конце эссе нужно высказать собственное мнение и виденье данной темы, — Дженнифер замолчала.
— И?
— И это очень сложно сделать когда ты ни разу не влюблялась, — скороговоркой ответила она.
Я улыбнулся, покачав головой, ещё раз напоминая себе насколько она юная.
— Чтобы описать своё отношение к любви не обязательно иметь пару. Человек рождается с чувством любви. Он любит родителей, домашних животных, свою любимую игрушку. Он любит весь мир что приносит ему радость.
— И также искренне ненавидит то, что причиняет ему боль, — добавила Дженнифер. — Но здесь меня спрашивают не об обобщённом чувстве любви, а именно о моём.
— А какое оно?
Дженнифер молчала. Минуты текли медленно и я уже подумал, что она не собирается отвечать. Действительно тема любви и чувств слишком личная, интимная, чтобы обсуждать ее с практически чужим человеком. Даже в рамках школьного эссе, но тут она заговорила:
— Любовь. Все к ней стремятся. Все говорят, слушают, мечтают о любви. Если вы хоть когда-то бывали в стенах старшей школы, то она больше всего напоминает муравейник с муравьями, которых опрыскали афродизиаком.
Рассмеялся, такому ироничному определению школы. Ведь сам не так давно сравнивал больницу с муравейником.
— Я же всегда смотрю на всю эту кутерьму и не слишком ее понимаю.Определенно я влюблена в музыку. В вибрацию смычка, в дрожание струн, в то глубокое звучание, что порождает мурашки проходя сквозь кожу, куда-то к сердцу, — мечтательно улыбаясь и прикрывая глаза, рассказывала она.
Пока она говорила я вспоминал её на той сцене, хотя и видел от силу десять минут. Дженнифер действительно казалась влюблённой, окрылённой, окружённой музыкой. Я бы совершенно не удивился если бы с тем как мелодия нарастала Дженнифер бы воспарила вместе со стулом и с виолончелью подхваченная мелодией.
— Но будет странно если я опишу свою любовь к музыкальному инструменту, — рассмеялась она, очнувшись от своих мечтаний. — Что же касается людей, — она посмотрела на меня и чуть закусила губу. — Тут все сложнее, любовь -это словно лёд.
— Лёд? — удивился я.
— Да, — кивнула Дженнифер и заметив на моем лице непонимание начала объяснять. — Живешь своей обычной жизнью: школа, дом, семья — все в твоем мире обычно, предсказуемо, возможно даже скучно. Это можно назвать твёрдой землей под ногами. А любовь, словно ступил на покрытую льдом дорожку: голова кружиться, ноги скользят, ни то что шаг сделать, дышать страшно. И ведь знаешь, что рано или поздно упадёшь и будет больно, но ничего уже сделать не можешь. У тебя остаётся лишь выбор: двигаться медленными шагами, или разбежаться и поскользить, как в детстве, столько сколько получиться — быстро и весело.
— Звучит как этакая ловушка, чем светлое чувство, благодаря которому были созданы прекрасные произведения, — покачал я головой.
Хотя внутренне понимал и даже принимал образ мышления Дженнифер. Он был необычен для молодой девушки. Довольно циничен, что можно было списать на юношеский максимализм, но вполне разумен.
— Любовь — это своеобразная ловушка, в которой ты себе уже не принадлежишь, — она посмотрела на меня как-то слишком серьезно и слишком внимательно, словно требуя откровенность за откровенность и если бы мое тело было способно на мурашки, они бы пошли по спине от этого не по возрасту серьезного взгляда, напоминающего о другой девушке.
— Да, Дженнифер, вы правы, иногда любовь — это ловушка.
Эти слова утонули в тишине. Я слышал биение ее сердца, которое несомненно стало быстрее, слышал как ее пальцы сжали лист бумаги, как она втянула воздух глубже, чем до этого, и как нервно сглотнула.
Все в ней, в том напряжении между нами, тянуло меня как магнитом, чтобы хотя бы дотронуться, убедиться что она реальный человек. Проклятое «пение» ее крови, или же собственное одиночество толкали меня к Дженнифер.
Она тоже видимо ощущая это напряжение, сама невольно придвинулась ближе. Вампирское обаяние хищника подавляло её чувство самосохранения, её девичью стыдливость и природную скромность.
Сам не заметил, как встал с кресла и приблизился к ней. Дженни придвинулась к краю кровати. Сейчас мы были одного роста и смотрели прямо друг другу в глаза. Она подняла руку и осторожно поправила лацкан моего халата. Я, словно пародируя ее отражение, кончиками пальцев поправил прядь ее волос, заправляя ее за ухо и невзначай касаясь тёплой, нежной кожи.
Краем сознания, на автомате отметив, что ещё немного и значение её пульса на мониторе достигнет настолько высокой отметки, что тот тревожно запищит. Это заставляет очнуться и отступить.

«Что во имя Господа я творю?!».

Дженнифер начала дышать глубже и спрятала руки за спину, спрятала взгляд, в страницах книг.
— Не засиживайтесь долго, мисс Робертс, — тон становится официально вежливым.
— Конечно, доктор Каллен, — тихо ответила она до того, как я успел быстрым шагом покинуть палату.
«Какого черта это было?!» — хотелось крикнуть мне, но вместо этого я просто разлеглась на постели и закрыла лицо одной из книг, надеясь, что так оно перестанет гореть.
Весь этот разговор был чем-то из разряда снов, настолько нереальным и невозможным, но нет, он сидел вон в том кресле и рассуждал о любви, а потом… А что в сущности случилось потом? Доктор Каллен просто поправил волосы, а что именно такой жест был в моем воображении был прелюдией к поцелую, так это мои тараканы. И то, что мне на миг показалось что доктор Каллен хотел меня поцеловать мои личные ощущения, а может я просто слишком сильно ударилась головой. Глубоко вздохнув, откинула книгу в сторону и снова взялась за эссе.
«Любовь — это ловушка», — написала я заглавие.

***


Медицинские манипуляции с моим телом всегда повергали меня в некий ступор. Нет, я не боялась, скорее была растеряна тем что на человека, на его тело можно смотреть так… Цинично? Бесчувственно? Я не могла дать точного определения тому взгляду, что врач бросает на пациента. Словно мгновенно лишаешься души и превращаешься в манекен, или ещё хуже в кусок мяса от которого хотят поскорее отрезать кусочек. От таких мыслей бросало в дрожь и появлялась тошнота. Особенно когда на обходе около десятка пар глаз смотрят на тебя именно так.
— Дженнифер Эсми Робертс, семнадцать лет. Поступила в предынфарктном состоянии. Полгода назад была диагностирована дилатационная кардиомиопатия. Назначена хирургическое лечение, способом сетчатого каркаса…
Дальше старалась не слушать, понимая что от всех этих медицинских терминов и одной мысли, что меня разрежут и будут копаться в моем теле, затошнило ещё больше, а по коже пошли неприятные мурашки. Как назло жадные до знаний интерны расспрашивались врача далее о всей этой процедуре, и хоть я делала вид глухой, но паника все равно подступала волной, и до того как датчики успели дать тревожный сигнал, негромкий голос доктора Каллена прозвучал, прерывая говорившись:
— Доктор Берк, думаю что пора идти дальше, а интересующихся процедурой интерны, могут присутствовать на ближайшей операции.
Тот посмотрел на доктора Каллена и согласно кивнул:
— Да, вы правы, — кашлянул врач. — Пойдёмте дальше, — он вышел первым, а группа интернов потянулась вслед за ним тихо переговариваясь.
— Спасибо, — прошептала я практически одними губами, встретившись с доктором Калленом взглядом.
— Отдыхайте, Дженнифер, — улыбнулся он, кивнув, и пошёл следом за остальными.
Вечером я занялась докладом по истории, чтобы хоть чем-то занять голову, кроме пугающих мыслей об операции, когда в дверь палаты постучали. Я недоуменно посмотрела на дисплей мобильного, время посещений уже давно закончилось, а друзей, иди даже знакомых у меня тут не было.
— Войдите!
В дверях стоял доктор Каллен:
— Доброго вечера, Дженнифер.
— Доброго, вы снова дежурите? — удивилась я.
Он лишь развёл руками, мол сами видите.
— Могу я присесть? — указал он в сторону кресла, в котором сидел прошлым вечером.
Несколько минут мы молчали. Я тупо смотрела на иллюстрации в учебнике, доктор Каллен обводил взглядом палату, в которой я успела навести довольно ощутимый беспорядок, из-за многочисленных книг, тетрадей. Пожалуй, чтобы она стала полным отражением моей комнаты дома не хватало лишь многочисленных кружек кофе и виолончели. Мне даже стало несколько стыдно, что я чуть было не сорвалась с постели, чтобы начать наводить хоть какое-то подобие порядка, но слова доктора Каллена настолько меня удивили, что мысль об уборки откатилась на задний план:
— Простите меня.
— Что? — не поняла я за что он может извиняться.
— Простите мистера Берка за сегодняшнее утро, — повторил доктор и я поняла, что просто ослышалась. — Он очень хороший врач, но что касается эмпатии и чувств к пациентам, — доктор Каллен поморщился, — тут есть над чем работать.
— Все хорошо, — замотала я головой и решилась спросить то, что волновало меня сегодня целый день и на что он точно мог дать мне ответ: — Насколько эта операция опасна? Мне будут разрезать грудную клетку?
— К сожалению да, — кивнул он. — По другому врач просто не сможет получить доступ к сердце, но я думаю шрам это не такая большая плата за здоровое сердце?
— Да, конечно, — я почувствовала себя глупым ребёнком, переживающим совершенно не о тех вещах. — А операция сложная?
— В любой операции есть свой тонкости. Даже в самом обыденном удалении
аппендицита, — уклончиво ответил он, — но я уверяю тебя, доктор Бёрк — профессионал в таких операциях и делал их уже не раз, так что самое лучшее что можете не волноваться, а доверять.
— Я постараюсь, — пожала плечами.
Разговор оборвался и мы снова сидели в тишине. Но это не было неловко или неудобно. Мне даже было как-то спокойнее от того, что доктор Каллен здесь. Я тёплом по коже чувствовала его взгляд, но вот поднять взгляд на него мешало смущение.
— Как вообще эссе? — неожиданно спросил он.
Я все-таки подняла на него глаза:
— Мне удалось его написать, — украдкой взглянула на ящик тумбочки, где лежала тетрадь. — Спасибо вам.
— Мне?
— Думаю именно наш вчерашний разговор и натолкнул меня на нужные мысли, — ответила, стараясь чтобы голос звучал беззаботнее.
— Я рад, что смог помочь. И чем вы заняты сегодня? Возможно, смогу помочь.
— История, колонизация Америки. Христофор Колумб заплывший не туда. Давно известная история.
— Все там было не так просто, — покачал головой доктор Каллен. — Корабли были разбиты, провизия заканчивалась, люди истощены и больны. Оставалось только ждать помощи и надеяться на гостеприимство индейцев, которые были настроены к чужеземцам не слишком мирно. И тогда Колумбу пришла в голову одна хитрость. Из астрономических таблиц он знал, что произойдет лунное затмение. Колумб позвал к себе местных вождей и объявил, что в наказание за их враждебность бог белых людей решил отнять у жителей острова луну. И действительно, предсказание сбылось — точно в указанный срок луна стала накрываться черной тенью. Тогда индейцы стали умолять Колумба вернуть им луну, а взамен согласились кормить чужестранцев самой лучшей едой и выполнять все их пожелания.
— Хитро, но не слишком честно, — покачала головой. — Меня всегда злило то, как поступили с коренным населением этой страны. Обман, истребление, отнимание территорий, религии, изгнания в резервации. Иногда хотелось также поступить с этими же благородными переселенцами, хотя я понимаю, что все мы их потомки.
Он вздрогнул, посмотрев на меня как-то странно.
— Простите, я, видимо, опять слишком категорична, — вспомнила нашего историка мистера Флетчера, для которого была одна правильная позиция в исторических диспутах, его собственная.
— Нет-нет, Дженнифер, вы абсолютно правы. Человеческая жестокость, особенно по отношению к таким же людям, но лишь в чем-то отличающимся, поражает, — отозвался я, мысленно погружаясь в воспоминание о кострах инквизиции, что устраивал мой отец, о войне новорожденных, что развернулась во времена противостояния Севера и Юга, когда обратили Джаспера, о женихе и его дружках, что оставили умирать после их зверств ни в чем неповинную, кроме своей любви и наивности, Розали.
— Не только к людям, ко всему вокруг. Нам открыли новый, дивный мир, а мы менее чем за полвека успели привнести сюда лишь разрушения и смерти.
— Что случилось, то случилось, — философски отозвался я, лучше всех понимая это — Главное, что есть будущее в котором вы и другие поколения могут что-то изменить.
Дженнифер не смогла удержать гримасу разочарования:
— Многие не задумываются об этом, а просто живут в своём уютном мире. Если честно, то и я сама не слишком отличаюсь от них. Да, я ездила с волонтерами помогая людям, что живут на улице. Оставляла деньги в специальных корзинах для пожертвований.
— Для такой юной особы это хорошее начало, — утешил я девушку.
Мне нравилось разговаривать с Дженнифер. Нравилось как она мыслит. Узнавать ее ближе, при этом сохраняя безопасную дистанцию. Меня тянуло к ее палате словно магнитом, хотя после вчерашнего я обещал себе избегать оставаться с ней наедине, но наблюдая на обходе за тем как она бледнеет и сдерживает страх с каждым словом врачей вокруг, не мог ни вмешаться, а вечером не заглянуть к ней. Первое, что я сделал извинился перед ней за вчерашнее, за тот мой порыв, хотя по удивлённую она, конечно, не поняла, но теперь моя совесть, что не уставала говорить о том, что находится рядом с Дженнифер опасно в первую очередь для неё самой.
— Вы оптимист, доктор Каллен, — грустно рассмеялась она.
— Я — врач и верю в возможность исцеления.
— Даже когда случай безнадежный?
— Особенно, когда безнадёжный, — серьезно посмотрел я на неё, понимая что мы сейчас говорим не только про мир вокруг.
Звук пейджера заставил Дженнифер вздрогнуть, а меня посмотреть на дисплей.
— Мне пора.
— Да, конечно, — кивнула она.
— Не засиживаться допоздна, Дженнифер, — попросил я выходя из палаты, спеша на вызов.
— Хорошо, — услышал её ответ, — И спасибо.


Источник: https://twilightrussia.ru/forum/40-38726-1
Категория: Альтернатива | Добавил: Клеманс (22.04.2022) | Автор: Клеманс
Просмотров: 167 | Комментарии: 1


Процитировать текст статьи: выделите текст для цитаты и нажмите сюда: ЦИТАТА







Всего комментариев: 1
0
1 робокашка   (23.04.2022 08:35) [Материал]
Девушка так одинока... и нелюбима. Посторонний человек, доктор Каллен, проявил за считанные дни больше участия, чем близкие люди за 17 лет dry