Эдвард
- Он дышит?
- Кажется, да.
Я мысленно выругался и, не переворачиваясь на спину, так и продолжал лежать на кушетке в кабинете Эммета.
- Может, взять у ДЭКа его штучку и послушать, бьется ли у него селце?
- Давай.
Кажется, я снова стал засыпать, как вдруг почувствовал холодное прикосновение к спине. Это было уже слишком. Резко развернувшись, я с нескрываемой злобой взглянул на троих нарушителей моего спокойствия.
- Какого хрена вы здесь делаете?
- Ты сказал нехолошее слово, - пробуравила меня своими глазенками девочка, держащая в руках стетоскоп.
- ДЭК сказал, чтобы мы за тобой присмотрели, - бойко ответил на мой вопрос чернокожий мальчуган.
Вашу мать! Мне снова не дали поспать. Зря я пришел к Эммету, купившись на его рассказы о тишине в его отделении. В это время года педиатрия, как правило, пустовала. За исключением нескольких умников, умудрившихся в жаркую погоду переборщить с мороженым и подцепивших ангину или бронхит.
Не спрашивая разрешения, рыжий пацаненок, чье лицо было полностью усеяно веснушками, залез на кушетку, уселся сверху на мои ноги и, забрав из рук девочки стетоскоп, важно сказал:
- Ты не бойся, мы только проверим, бьется ли у тебя сердце.
Надо мной склонились еще две головы с беззубыми улыбками. Он начал задирать мою рубашку и попытался просунуть под нее медицинский прибор.
Чертыхнувшись, я снял малыша с моих ног и сел. Вместо того, чтобы припереться сюда, надо было найти укромное местечко в какой-нибудь каморке и спокойно там вздремнуть.
Потянувшись, я взглянул на детей. Они выжидающе смотрели на меня. Из-за их неприкрытого любопытства мне вдруг захотелось рассмеяться. Я почувствовал, как раздражение ушло.
- Что? – улыбнулся я.
- Тебя нужно причесать, - улыбнулась в ответ девочка. Она вытащила из кармана своей фиолетовой пижамы маленькую расческу и, пробравшись сзади меня на кушетку, занялась моими волосами.
- А у моего солдатика отпала рука, - сказал рыжий.
- Как тебя зовут? – прищурил глаза темнокожий.
- А кем ты лаботаешь? – вынырнула и-за спины девочка.
- У моей машинки открываются дверки, - снова перебил ее веснушчатый.
Я не очень любил детей, но в этот момент мне захотелось побыть в их компании. День у меня сегодня был препоганый, а рядом с ними можно было хоть какое-то время не думать об изводившей меня чокнутой пациентке.
Спустя несколько минут они выложили передо мной их несметные богатства, в который раз убедив меня, сколько всякой хрени может быть в детских карманах: стеклышки, бусинки, кусочки печенья, конфеты, отвалившиеся запчасти от всевозможных игрушек, ракушки, камешки. У каждой вещицы была своя история, и дети, перебивая друг друга, пытались одновременно мне их поведать.

- Что это у вас здесь происходит?
Дети завизжали, увидев Эммета. А он, подождав пока они все повиснут на нем, несколько раз покружился с ними по комнате.
Со стороны смотреть на это без смеха было невозможно. Казалось, что Эммет, этот взрослый серьезный мужчина, чемпион школы по армрестлингу, дипломированный врач-педиатр, надевая придурковатый халат с разноцветными медвежатами, впадал в детство. Вот и сейчас можно было поспорить, кто из этих четверых горлал громче.
- Матильда не нашла вас и решила отдать вкусные витаминки в ветеринарную клинику на углу.
- Нет! - еще громче завопила детвора и мигом вылетела из кабинета, позабыв о своих сокровищах.
Эммет подождал, пока в коридоре не стих топот маленьких ножек, а затем повернулся ко мне.
- Ну и? Удалось отдохнуть?
- Ага, пока эти три мушкетера не решила проверить, бьется ли у меня сердце.
- И как? – рассмеялся брат.
- Результат мне не сообщили.
- Им просто скучно, - снисходительно улыбнулся Эммет.
Я взглянул на часы.
- Спасибо, что приютил, - я поднялся и, еще раз потянувшись, открыл дверь.
Но Эммет не был бы Эмметом, если бы просто так дал мне уйти.
- Как все прошло с миссис Хендерсон?
Сжав зубы, я прошипел:
- Не напоминай.
До самого выхода из детского отделения меня сопровождал издевательский хохот брата.

Когда мне было десять лет, у нашего деда случился инсульт. Вся правая сторона его тела была обездвижена. Учитывая возраст, врачи не давали прогнозов даже на частичное восстановление функций парализованных органов. Но однажды отец привез из Лондона доктора, который с помощью совсем, казалось бы, несложных манипуляций через полгода поставил деда на ноги. Я с восхищением смотрел на человека, чьи руки сотворили такое чудо. Уже тогда я знал, кем хочу быть. И вот, спустя восемнадцать лет, я - врач-физиотерапевт. Мне нравилась моя профессия. Видеть радость людей, которые после тяжелых травм снова начинали ходить, было для меня самой большой наградой. Конечно, иногда случались неудачи, и тогда совместно с дюжиной специалистов из других областей медицины мы делали все, чтобы переход к инвалидному креслу был для пациента как можно безболезненней. Но время от времени в наше отделение поступали зловредные тетки, которым было просто скучно. Такие, как миссис Хендерсон. Овдовев на пятьдесят пятом году жизни, она заболела херней под названием большой теннис и уже второй раз за год попадала к нам с переломом правого бедра. Ее реабилитацией в первый раз занимался я, поэтому и во второй раз, очутившись у нас, она захотела именно меня. Во всех смыслах этого слова. Все свое свободное время она проводила на костылях, околачиваясь возле моего кабинета. Во время массажа она томно вздыхала и строила мне глазки. Я знал, что о ее заигрываниях со мной уже начинают шептаться за моей спиной. А сегодня я убедился, что ей нужна консультация психиатра. Именно поэтому мой кабинет не был надежным местом для отдыха.
На утреннее занятие она нацепила ультракороткие шорты, позабыв случайно( а случайно ли?) надеть под них нижнее белье. Мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда, начав физиотерапевтические упражнения, я первый раз поднял ее ногу. Отвратительное зрелище. Я знал, что девушки и женщины находят меня привлекательным. Мне никогда не нужно было напрягаться, желая получить одну из них. Но я никогда никого не обманывал. Меня интересовал секс ради секса и приятная компания на один вечер. Ни к чему не обязывающие отношения устраивали и меня, и моих партнерш.
Отец сразу предупредил меня и Эммета на счет отношения между коллегами и пациентами. Он прочел нам длинную лекцию о репутации нашей семьи и репутации больницы. Поэтому никаких интрижек на работе у меня никогда не было. Не буду кривить душой, в больнице были хорошенькие медсестры, на которых реагировал мой член, но дальше легкого флирта это не заходило. Тот, у кого были мозги, никогда не стал бы рисковать своей карьерой. А мне не хотелось проверять на своей шкуре, что происходит с людьми, которые попадали в немилость к Карлайлу. Работать в клинике Каленов - Вольтури было очень престижно и считалось большим успехом. Конечно, конфликты случались. Но адвокаты Уитлоки всегда быстро наводили порядок, виновников немедленно увольняли. А это автоматически ставило крест на их медицинской практике.
- Вечером проделайте обычный курс упражнений, - обратился я к медсестре, делая записи в медицинскую карточку миссис Хендерсон.
- А вы ко мне не заглянете? – Боже, заигрывания этой женщины выглядели очень убого.
- Нет, сегодня у моего брата юбилей – два года, как он встречается со своей девушкой.
- О, приятного вам вечера, - пролепетала она, а затем, словно меня и нет, сказала медсестре: - Я хочу принять душ, а потом прогуляться в саду. Дорогая, вы мне поможете?
Я поднял голову, а женщина в мгновение ока, не расстегивая пуговиц, стянула с себя рубашку, под которой ( и почему я не удивлен?) ничего не было. Колышущиеся тяжелые обвисшие груди с большими темными сосками ровесницы моей матери ничего, кроме тошноты, вызвать во мне не могли; и я, отдав карточку медсестре, покинул палату миссис Хендерсон, брезгливо морщась.

Очутившись в коридоре в своем отделении, я похлопал себя по карманах. Если сейчас не покурю и снова увижу эту умалишенную, то наверняка окочурюсь.
- Доктор Каллен!
Я обернулся, услышав голос отца. Его вотчиной была хирургия, поэтому его появление здесь немного удивило меня. Карлайл в больнице при посторонних всегда называл меня «доктором». Я знал, что, несмотря на нашу ссору, он гордился мной. Также я знал, что он никогда не станет выяснять отношения привселюдно.
Я пропустил его в кабинет и закрыл дверь.
- Чем могу быть обязан? – Прошло то время, когда отец приходил ко мне просто так, поболтать. Мы никогда не были особо близки, потому что он был постоянно погружен в работу. А сейчас мне было даже неуютно находится рядом с ним, поэтому я сел в свое кресло, радуясь тому, что нас разделяет стол.
Карлайл окинул меня взглядом и, хмурясь, тоже сел.
- Ты знаешь, что по больнице гуляют сплетни о тебе и пациентке миссис Хелен Хендерсон?
- О нет, - простонал я. – Я так и знал.
- Если знал, почему ничего не сделала?
Убийственно спокойный тон отца начал меня раздражать.
- Это можно уладить только одним способом – перевести ее в психиатрическое отделение.
- Эдвард! – Карлайл стукнул по столу кулаком.
- У нее старческий маразм! – возразил я. – Вместо того, чтобы оплакивать покойного мужа или найти мужчину своего возраста, она вдруг избрала меня объектом своего желания.
Неожиданно Карлайл усмехнулся.
- Значит, с возрастом ничего не меняется.
- Что?
- Лет пятнадцать назад я оперировал ее мужа. И она не побоялась цепляться ко мне прямо в реанимации.
- С ума сойти! – пробурчал я.
- Вы встречались наедине?
- Ты принимаешь меня за идиота?
Отец встал и направился к двери.
- Пусть ее заберет доктор Мартинез.
- И как я ему и ей это объясню?
- Не важно. – Карлайл швырнул мне на стол медицинскую папку. – Займись этой пациенткой.
_____________________________________________________________________________________