Ты такая... слабая, Белла.

Я яростно тёрла губкой стол, избавляясь от подсохших солёных следов, от этих белых, застывших брызг, нарушающих идеальную стеклянную черноту столешницы. Сделав очередное резкое движение, я взвыла от боли: рука сорвалась и ударилась о стену. На глаза навернулись слёзы, но я только закусила губу и принялась чистить стол с удвоенной силой. В голове звенели брошенные Джейком на прощание слова.

Я не могу вечно присматривать за тобой. Не могу страховать тебя. Мне хочется жить полной жизнью, Беллз, а с тобой это просто невозможно.

Сердито смахнув рукой всё-таки покатившуюся по щеке слезинку, я кинула губку в раковину и осмотрелась. Квартира была идеально убрана, каждая поверхность буквально сверкала чистотой, но зато теперь эти комнаты казались... неживыми. Как в музее.

Резко развернувшись, я чуть не упала: перед глазами заплясали чёрные пятна, в ушах зазвенело... Вместо того, чтобы, как раньше, тут же налить себе воды и лечь на диван, я только стиснула посильнее зубы и стояла, выжидая, когда головокружение пройдёт. Спустя несколько секунд всё пришло в норму, и я, мрачно кивнув себе, стянула с рук резиновые перчатки и пошла к выходу из квартиры. Замявшись на пороге, я всё же оглянулась, чтобы в последний раз посмотреть на квартиру, в которой мы с Джейком счастливо прожили три года. А ведь ещё вчера днём я была уверена, что мы никогда не расстанемся...

Уже не обращая внимания на вновь закружившуюся голову, я выскочила на лестничную площадку, захлопнула за собой дверь и слетела вниз по лестнице.

- Только не вздумай плакать, Белла, ты больше никогда не будешь плакать, - бормотала я себе под нос, забираясь в свой старенький пикап.

В квартире мне удалось занять мысли уборкой, но сейчас, когда я ехала по улицам Нью-Йорка, отвлечься не получалось. Бесконечный поток машин, домов, людей сливался перед моими глазами в одно большое цветное пятно, и вскоре я перестала видеть их. Вместо одетых в костюмы, деловито спешащих куда-то мужчин и женщин я видела потную, танцующую, пьяную толпу, которая колыхалась вокруг меня, не давая сделать вдох. Вместо гудков машин и сирен проезжающей мимо полицейской машины мои барабанные перепонки буквально разрывали гитарные риффы, а сердце билось в такт ударным. Мне казалось, что теперь я вечно буду переживать тот момент, который стал апогеем целой череды неприятностей, преследовавших меня в последнее время. Казалось, что теперь в темноте под закрытыми веками меня всегда будет ждать бар "Гадкий койот", а в любом звуке будут слышаться отголоски песни, которая сопровождала моё бесконечно короткое падение прошлой ночью.

Почувствовав, что начинаю задыхаться, я быстро припарковалась на обочине и прижалась лбом к рулю. У меня не оставалось сил сопротивляться воспоминаниям, и я, закрыв глаза, погрузилась в них, чувствуя, как в груди расползается холод.

Разноцветные огни мерцают, вспыхивают со всех сторон - я никуда не могу от них деться. Джейк, где Джейк? Мне срочно нужно выйти... на воздух. В ушах шумит, но даже через этот шум я слышу, как люди хором поют одну из моих любимых песен. Сейчас она не вызывает во мне ничего, кроме тошноты. Всё так... громко, и так ярко, и голова кружится уже не от выпитого ранее пива, а от приступов удушья. Так плохо...
- Беллз, ты как?
Джейк, наконец-то, Джейк...
- Пойдём на улицу, пожалуйста.
Эта тень неудовольствия на его лице, и потом его сильные, горячие руки, обхватывают, прижимают к себе, но я впервые не чувствую себя лучше, наоборот - мне кажется, что они сжимают меня всё сильнее и сильнее, не давая дышать.
Но вот меня окутывает свежий воздух, и вместо прожекторов, бьющих в лицо - звёздное небо, и луна, и неяркий, приглушённый свет уличных фонарей. И тёмные, такие тёмные глаза Джейка передо мной - кажется, что они вбирают в себя весь свет, и меня засасывает в тёмные, бездонные глубины его зрачков.
- Беллз... Ты в порядке? - неуверенно произносит он, переминаясь с ноги на ногу. Киваю и откидываю голову, прислоняясь затылком к прохладной стене. Слышу, как вспыхивает огонёк на его зажигалке - кажется, слышу даже, как шипит газ, вырываясь из открытого отверстия в ней, хотя только что мне казалось, что я вот-вот оглохну. Ветер теперь пахнет горьким табачным дымом, и я впервые не наслаждаюсь этим запахом.
- Беллз... прости меня.
Ему даже не нужно ничего объяснять, я слышу всё в его тоне, чувствую привкус разочарования даже в терпком вкусе сигарет, что оставляет ветер у меня на языке.
- Я не могу быть с тобой.
Мне кажется, что небо надо мной раскачивается, что оно вот-вот упадёт, и я вечно останусь лежать под его сводом - погребённая, обездвиженная... нежеланная.
- Пойми, мне хочется жить полной жизнью. Хочется танцевать ночи напролёт, кататься на мотоцикле, бегать по утрам и гулять, пока ноги не будут отваливаться. И мне хочется, чтобы моя жена всегда была рядом. А ты не можешь мне этого дать... Я не могу постоянно присматривать за тобой, Беллз.
Я съёживаюсь. Теперь мне хочется, чтобы в моих ушах вновь гремела музыка и рёв толпы - всё, что угодно, только чтобы не слышать его пропитанных безразличием слов.
- А ты такая... слабая, Белла. Я просто не могу так больше. Это неправильно. Я старался, я правда старался...
Я не слышу, что он говорит дальше. Только смотрю на то, как по его лицу катятся, отражая свет звёзд, слёзы. Как странно смотрятся рядом бездонные чёрные глаза и блестящие капельки, вычерчивающие дорожки на смуглых щеках...

Я резко выпрямилась на сидении и решительно завела мотор. Он воинственно взревел, оживая, и я впервые за этот день улыбнулась. Джейк прав - я слишком слабая. Но это можно исправить. Всё в моих силах, верно?

Вдавив педаль газа в пол, я на всей скорости, которую способен был развить мой пикапчик, лавировала среди машин. Не обращая внимания на несущиеся мне вслед рассерженные гудки, я летела вперёд, стремясь как можно быстрее добраться до дома своей лучшей подруги.

Чувствуя себя одержимой, я сжимала руль побелевшими пальцами, и в голове крутилась лишь одна мысль.

Я докажу, что ты не прав, Джейк. Чего бы мне это не стоило.

---