Эта глава немного приоткроет завесу тайн))
Это самая большая глава, которую я когда-либо писала. И все благодаря вам и вашим комментариям)
Надеюсь, она вам понравится.

Саундтрек к главе. Seether - Careless Whisper

Теперь-то Эдвард точно знал, что способен на такие поступки, которые раньше ему и в голову прийти не могли. Отчаявшийся человек способен на все. А он уже стоит на краю. Карлайл Каллен стал мешать, надоедать ему и, может быть, пытался подстроить ему ловушку. У Эдварда не было другого выхода, и поэтому он бил его, пока не лишил сознания, а теперь убьет.
Терять уже нечего…
И, кроме того, он знал, что ответить полиции: Каллен, вдребезги пьяный, разбудил его… В котором часу? Да, в три он подошел к Эдварду, который сидел в машине. Именно так он разбудил его, и я не мог ему отказать. Ведь доктор был хозяином дома…
Скажу, что он принимал меня прекрасно, ужин был великолепен, и, после стольких лет…ведь он был другом моего отца… Он был назойливым, нервным, как будто что-то с ним произошло, но я тогда не знал, что это могло быть… я просто думал, что в пьяном виде он становится гнусным, откуда я мог знать, что он изнасиловал свою дочь… Мы поехали в бар "Ла Эстрелья", чтобы выпить еще вина. Потом нас остановила полицейская машина, скажу я. Эдвард улыбнулся, поворачивая тело доктора, и думал, как удачно получилось, что можно было сослаться на эту встречу. Гаишник и впрямь останавливал их, подтвердят время, и повторят, что доктор был вдребезги пьян, а он трезв.
Эдвард положил пластиковый пакет под рубаху, сел на тело доктора и включил мотор. Пройдя быстро рычагом все скорости, он поставил максимальную, направил машину на мост в нескольких метрах от моста, дико вскрикнув так, что сам не узнал своего голоса, выбросился из машины всего лишь за секунду до того, как «вольво» со страшным скрежетом врезался в парапет. Машина вздыбилась на самом краю, накренилась влево и толчками покатилась по высокому склону берега. Вскочив и морщась от боли в локте, Эдвард бросился вперед, чтобы посмотреть на машину, наполовину погрузившуюся в реку. Он успокоился, увидев, что, хоть машина и не загорелась, как он рассчитывал, задние ее колеса торчали к верху, а сама кабина была под водой. Карлайл Каллен утонет, не приходя в себя.
"Все получилось отлично", - сказал он себе.
И сам ужаснулся своей уверенности, этой фразе, сказанной с отвратительным хладнокровием.
Было двадцать минут шестого. Всего только десять минут назад Эдвард бегом бросился от моста по направлению к югу, к городу. Его обогнали два автомобиля и один грузовик. Но, едва расслышав шум мотора, Эдвард сошел с дороги и спрятался в кустах. Никто не остановился на мосту с разбитым парапетом, неполадки на дорогах никого не удивляли. Таким образом, пройдет много времени, прежде чем найдут половину затонувшего автомобиля. Теперь, когда он решил, что отошел достаточно далеко, он стал ловить машину, уставший, он едва передвигался на ногах. Минуту спустя перед ним остановился огромный грузовик – внедорожник.
- Куда тебе? – спросил его водитель, смуглый человек с голой грудью.
На мускулистой руке, похожей на портовый кран, на самом бицепсе, красовалась неясная в полумраке татуировка. Такой тип может спокойно, ничего не боясь, обращаться к любому на ты.
- А ку-у-да е-е на-а-правля-е-тсь вы, че, дру-у-жок? – отвечал Эдвард с парагвайским акцентом, не глядя ему в глаза.
- Я еду в Ресистенсию, разгружу товар, а там уже дальше на Корриентес.
- Ну-е-е, это и – и ла-а-дно, я та-а-ам и сле-е-зу, в центре го-о-рода.
- Давай залезай.
Уже в кабине, глядя в окошко, Эдвард начал рассказывать небрежным тоном, подчеркивая свой парагвайский акцент, что у него поломалась машина в нескольких километрах отсюда. Водитель оказался одним из тех типов, которые способны оказать услугу, хотя по природе своей необщительны и молчаливы. Тот только кивнул, как бы показывая этим, что его не интересуют ни чужие мнения, ни заботы. Эдвард поблагодарил его про себя от всей души и сел поудобнее в сиденье. Прокручивая в уме все, что произошло этой ночью, он думал, ни сон ли это, может, все случилось с кем-то другим? Вздрогнув, он вернулся к действительности, взглянув в окно, увидел все тот же унылый, плоский пейзаж северного Чако, пальмы, которые вырисовывались на фоне ночного неба. И эта тяжелая невыносимая жара. Эдвард исподтишка посмотрел на водителя, который сосредоточенно вглядывался на дорогу.
Нет, это был не сон…
Когда грузовик остановился на светофоре, на углу проспекта Авалос, Эдвард сказал:
- Спа-а-сибо, маэстро, зде-есь я слезу, - открыл дверцу и прыгнул, стараясь спрятать лицо от водителя, который проворчал что-то вроде. - Чао, парагва.
Эдварда его слова очень порадовали. Этот тип не представлял теперь никакой опасности. Все складывалось очень удобно. Но, посмотрев на часы, он ужаснулся: было без десяти шесть, вот-вот начнет светать. Чтобы попасть домой, нужно было пройти около восьми кварталов, но опаснее всего то, что домашние услышат, как он возвращается.
Эдвард дошел до своего дома, осторожно открыв дверь, посмотрел, не видит ли его кто-нибудь с улицы или из окон соседних домов… Он снял ботинки в передней и весь съежился, услышав громкий стук своего сердца. Пересек столовую в полной тишине и вошел в спальню, прикрыв за собой дверь. Ему показалось, что в другой комнате Эллис делала утреннюю зарядку. Потом она пойдет на кухню варить себе кофе. Мать была в уборной или в ванной.
Все получилось как надо.
Он разделся, прислушиваясь, очень осторожно лег, уже в полусне спрашивая себя, мог ли он даже помыслить там, в Париже, что он, Эдвард Мейсон, будет способен на такое хладнокровие. Он дал бы голову на отсечение, что нет. Но после этой ночи он знал, что в этой жизни возможно все.
Солнечный свет, проникавший сквозь щели металлических ставень, разбудил Эдварда. Монотонно и усыпляющее жужжал вентилятор. Эдвард только сейчас заметил вентилятор: вероятно, его включила мать. Он поразился, что не проснулся, когда входила мать, но, правда, она ходит чуть слышно. Только мать может войти в комнату убийцы так, чтобы он ничего не услышал.
"Убийца", – повторял он, беззвучно двигая губами.
Эдвард почувствовал резкую головную боль и приказал себе расслабиться.
За дверью миссис Мейсон с кем-то разговаривала.
- Конечно, дорогая, - говорила она веселым и удивленным тоном. Должно быть, какая-то посетительница.
Он посмотрел на ручные часы: было четверть двенадцатого. Он спал недолго.
- Какой редкий случай, - говорила мать, - ты никогда у нас не бываешь.
Голос как будто приближался к дверям его комнаты. Эдвард насторожился, приподнявшись.
- Одну минуту, дорогая.
Голос был слишком близко.
- Подожди, я посмотрю, не проснулся ли он.
Эдвард быстро опустился на подушку и закрыл глаза как раз в ту секунду, когда Сара Мейсон входила в спальню.
- Эдвард…
Он открыл один глаз, потом другой, притворяясь очень сонным.
- Дорогой, тебя спрашивает Изабелла.
- Кто?! - Эдвард вскочил в ужасе, почти крича.
- Да, милый, дочь доктора Каллена из Фонтаны, где ты вчера провел вечер.