День 92. POV Эдвард



Впрочем, поспать той ночью мне не удалось. Часа в три ночи настырно зазвонил мобильный, прорвавшись сквозь пьяный угар моего тяжёлого сна.
С больной головой, злой и сонный, я взял трубку, не удосужившись взглянуть на экран.
- Алло?
- Алло… мистер Эдвард? – раздался незнакомый женский голос. Я мысленно выругался, только звонков поклонниц мне сейчас не хватало.
- Да, какого чёрта? – сейчас меня меньше всего волновали правила приличия, я знал, что разозлён, но не мог вспомнить, чем конкретно.
- Мистер Эдвард, вас беспокоит приёмное отделение центральной больницы Нью-Йорка. Только что к нам поступила девушка, она была найдена на улице без сознания. Документов при ней не оказалось, а на телефоне был пропущенный вызов с этого номера. Не могли бы вы…
Я соображал вяло, впрочем, не придирайтесь ко мне посреди ночи, когда в моей крови содержится изрядное количество алкогольных промилле.
Девушка…
Что ещё за девушка?
Кому я там звонил?..
Ну, звонил Белле, кретин, а…
Ужасная догадка вспыхнула в голове молнией, мозг моментально восстановил картину двухчасовой давности.
Белла.
Белла ушла от меня, после чего она была найдена посреди улицы без сознания.
- Алло? Алло, мистер Эдвард? – звал меня голос на том конце провода.
Я очнулся.
- Да? Да, девушка, алло, её зовут Белла…Изабелла Свон, - придерживая трубку, я выпал из кровати и принялся судорожно натягивать джинсы, не попадая ногами в штанины.
- Вы её родственник?
Голос в трубке начинал собирать чушь. Это не жизненно необходимая информация, это не то.
- Нет, я… я её друг, скажите, в каком она состоянии?
- Извините, но если вы не являетесь родственником, я не имею права разглашать вам эту информацию… - что?
- Вы что, с ума сошли?! – я сам не заметил, как зарычал. – Как Белла, что с ней?!
- Молодой человек, успокойтесь, - в Голосе зазвучали характерные нотки, и я заскулил – включила стерву. – Как нам связаться с её семьёй?
- Ох, чёрт, найдите у неё в телефоне Джаспера, это её брат, - я решил бросить трубку и поскорее одеться.
В голове царил кавардак, сон и хмель как рукой сняло.
Белла в больнице.
Моя, МОЯ, мать её, Белла сейчас в больнице, и я не знаю, в каком состоянии!
Что она сделала, с кем и в каком клубе, кем я её считал – всё стало неважно.
Ничего не могло быть важнее того, что МОЯ девочка сейчас абсолютно беспомощна.
Каким-то левым краем сознания я успел зацепиться за мысль, что в больнице нет её документов. Слава Богу, я знал, где лежит её паспорт.
Схватив его, я вылетел из квартиры, еле вспомнив о том, что надо её запереть.
Только заведя машину и направив её в сторону центральной клиники, я смог выдохнуть и обдумать ситуацию, благо на дороге никого не было.
И понял, что мне… больно. Ужасно больно.
Белла оказалась так поздно на улице и в конечном итоге в больнице по моей вине. Знал ведь, что нельзя отпускать её от себя.
Моя малышка. Она не сильная. Она хрупкая и уязвимая, она даже чересчур ломкая, а я? Почему не уберёг?
Что могло с ней стрястись? Её сбила машина, она связалась с пьяной шайкой, полуодетую ночью на дороге её приняли не за того, кого надо?
Ранена? Куда? Как тяжело? Каковы будут последствия?
Это всё, всё моя вина. Я должен буду просить у неё прощения, должен буду просто умолять о прощении. Но я всё сделаю, чего бы ей ни захотелось, лишь бы она простила меня.
Вжимая педаль газа в пол, я поймал себя на странном ощущении-воспоминании.
Ещё вчера я знал – я пожалею о том, что наделал, я подспудно подозревал, но залил это чувство алкоголем и завалился спать, делая грудь колесом и надевая корону из собственного эгоизма. Обманывая себя, что мне пофиг на её чувства.
Мне не было пофиг.
Но вчера я не мог и представить, что чувство вины будет настолько обжигающим. Настолько душащим.
Чёрт бы тебя побрал, Изабелла Свон, зачем я тебя только встретил?!
Я схватился за голову, выпустив даже руль. Больно было физически.
Белла, Белла, Белла, Белла…
Лишь бы она пришла в себя и позволила поговорить. Позволила хотя бы увидеть себя, и чтобы ей это не было больно.
Но ей больно!!!
И поэтому я ужасно боялся того, что, вероятнее всего, и случится – Принцесса больше не поверит мне. Больше не захочет видеть. Никогда.
Никогда не видеть Беллу.
Я зажмурился и тихонько завыл. Я реально могу больше не увидеть её, я реально могу потерять её доверие навсегда, если не потерял уже.
Что же мне делать, чёрт возьми, ЧТО?!
Агрхм…
Наконец я въехал на территорию клиники и, еле успев поставить машину на сигнализацию, вбежал в приёмный покой.
Все присутствующие обернулись, но мне было плевать.
- Девушка, – заговорил я прямо от входа, направляясь к регистрационной стойке, - к вам недавно поступила девушка, её нашли без сознания. Я хотел бы узнать, как она.
Медсестра с бейджем «Хайди» подняла на меня глаза.
- Вы говорите об Изабелле Свон?
Я узнал её голос.
- Да. Вы мне звонили, меня зовут Эдвард Каллен.
- А, это не вы её брат… Кем вы приходитесь Изабелле?
Я начинал терять терпение.
- Чёрт возьми, вы можете сказать мне, как она?!
Хайди сжала губы и устало взглянула на меня.
- Не устраивайте здесь скандалов, мистер Каллен, я таких, как вы, каждый день вижу по сто штук. Я ничего не скажу вам, пока вы не скажете, кем вы приходитесь нашей пациентке.
Я вздохнул. Хотелось бы мне знать, кем мы приходимся друг другу.
- Я её… гражданский муж. Вот, я привёз её паспорт.
Вот так дела, я впервые назвал себя чьим-то мужем. Даже не знаю, понравилось бы мне пребывать в таком статусе.
Хайди беспрекословно взяла паспорт Беллы, перепечатала что-то в компьютер и вернула документ мне.
- Дем, подмени меня! – крикнула она в близрасположенную дверь и обернулась ко мне. – Идёмте, я провожу вас к врачу.
Она повела меня по больничным коридорам, наконец начав рассказ.
- Когда мисс Свон поступила к нам, её определили в психиатрическое отделение. Видите ли, внешних и внутренних повреждений у неё нет, - я облегчённо выдохнул, - но она без сознания, и это говорит лишь о том, что она упала в обморок. Причину мы узнаем лишь тогда, когда будут готовы результаты диагностики. И знаете… я, конечно, всего лишь секретарь, но у меня медицинское образование, и мне кажется, что у неё был сильнейший нервный срыв.
Пока я переваривал информацию, Хайди открыла дверь в один из ярко освещённых кабинетов.
- Мистер Волтури, с вами хочет поговорить друг мисс Свон.
Она пропустила меня вперёд, сама же развернулась и ушла. Я взглянул на врача. Им оказался гигант на голову выше меня, а я никогда не жаловался на свой рост.
- Феликс Волтури, - мужчина поднялся и протянул мне руку для рукопожатия. – Мистер Каллен?
Ох чёрт, и этот узнал.
- Вы, судя по всему… очень близкий друг мисс Свон?
Я понял, к чему он клонит.
- Мы живём вместе, мистер Волтури. Скажите мне наконец, что с ней?
- Не беспокойтесь, - он указал мне на кресло, но садиться я не стал. Доктор в ответ на это вздохнул. – Послушайте, она в безопасности. Её организм сейчас получает всё необходимое через капельницу, и…
- Можно к ней?
- Зачем? – он приподнял бровь. – Она же без сознания.
- Мистер Волтури…
- Мистер Каллен, на данный момент ваша помощь нужна скорее нам, чем ей. Я всё-таки попросил бы вас присесть и подробно рассказать мне всё, что вы знаете о здоровье Изабеллы.
О здоровье… а что я могу знать о её здоровье?
Боже мой, да. Её приступы. Их так давно не было в моём присутствии, значит ли это что-то? Впрочем, когда мы в последний раз нормально проводили вместе время?
Я опустился в кресло, не зная, как начать. Мне не хотелось предавать Беллу, рассказывая кому-то постороннему её тайны, но это может помочь ей.
Стоп.
Когда-то я предлагал ей помощь Карлайла, но сейчас она находится здесь, и здесь ей действительно могут помочь.
Воодушевлённый этой мыслью, я устроился поудобнее.
- Белла… очень эмоциональный человек. Она воспринимает многие вещи совершенно по-особенному. И некоторые… слова, поступки, даже взгляды могут повлиять на неё по-иному, временами её чувства обостряются, что ли, и она… нашла свой способ справляться с этим.
Доктор внимательно слушал меня, но я не мог найти сил продолжить.
- И?.. – поторопил он меня.
Я перевёл дыхание.
- Мистер Волтури, я не уверен, что Белла хотела бы, чтобы об этом знал кто-то посторонний.
- Я не посторонний, я её лечащий врач, и мне нужна эта информация. Не стоит волноваться на этот счёт, мистер Каллен. Я давал клятву Гиппократа и сохраню врачебную тайну.
Белла не будет благодарна мне за то, что я скажу, и придётся просить прощения ещё и за это.
- Она регулярно принимает карбамазепин.
Рука доктора, которой он заполнял медицинскую карту Белл, на миг замерла в воздухе. Долю секунды он не двигался.
- Насколько… регулярно?
- Когда не может… справиться с собой. Послушайте, я тоже всего не знаю…
- Вы что, не могли ей сказать, насколько это вредно? – голос Волтури, казалось, зазвенел. Я невесело фыркнул.
- Я? А кто я такой? Если Белла чего-то хочет, она это делает, и останавливать её бесполезно. Вы ещё столкнётесь с её упрямством, это я вам гарантирую.
Доктор нахмурился. Ему явно не понравилось услышанное.
- Хм… ладно, хорошо. Теперь скажите, что случилось между вами этой ночью? Она ушла из вашего дома?
Мне снова стало трудно дышать, я опустил взгляд.
- Да. Мы сильно поссорились, накричали друг на друга. Она убежала, я не стал её останавливать. Выпил виски и лёг спать, разбудил меня звонок отсюда. Это всё. Мистер Волтури, когда будут готовы результаты её диагностики?
- Думаю, где-то через полчаса, - он отложил ручку и поднялся. – Что ж, спасибо за помощь, мистер Каллен, не смею больше вас задерживать. Поезжайте домой, ещё ночь, а вам наверняка утром на работу, - своей доброжелательной улыбкой он ясно дал понять, что разговор окончен.
Яне сразу понял, о чём он.
- Подождите… как домой? Что мне там делать?..
Волтури улыбнулся.
- Я не привык советовать, но лучше бы вам выспаться.
- Я что… я не смогу увидеть Беллу?
Бровь доктора изогнулась.
- Мистер Каллен, давайте будем вести себя как взрослые мужчины и взглянем на ситуацию трезво. Как бы сильно вы ни были влюблены в мисс Свон, прямо сейчас вы не сможете ей ничем помочь…
- Дело не в этом, - перебил я его. – Понимаете, в нашей ссоре виноват я. Я должен попросить у неё прощения. Да, чёрт возьми, я должен её увидеть! Где она? Неужели вы думаете, что я засну после случившегося?
Мистер Волтури вздохнул, с сомнением глядя на меня. Он явно колебался, и я воспользовался этим.
- Мистер Волтури. Пожалуйста. Она ведь не в реанимации, к ней можно. Я просто поговорю с ней. Я хочу просто посмотреть на неё, убедиться, что у неё целы руки и ноги, нет синяков, царапин, ссадин.
Этот верзила был выше меня, и я понимал, что выгляжу жалко. Но это было явно не то, что волновало меня больше всего.
- Послушайте, я ведь не уйду. Если вы не впустите меня к ней, я заночую на ступеньках клиники.
Наконец он снисходительно улыбнулся.
- Судя по всему, у меня нет выбора. Что ж, не позволю вам доводить себя, чтобы вы не стали нашим следующим пациентом. Идёмте, нужно подняться на пару этажей.
Я тут же направился к двери; здоровяк усмехнулся и вышел из кабинета вслед за мной.
Мы поднялись на этаж психиатрического отделения, прошли пару коридоров и оказались перед одной из палат.
Сердце отчётливо заколотилось где-то в ушах, и тихого «Только недолго» я почти не услышал.

Включить Ryan Star - Losing your memory

Дверь передо мной открылась. Подавляя внезапную дрожь, я вошёл.
И наконец увидел мою малышку.
Хрупкая и побледневшая, она лежала на низкой больничной койке. Я остановился и сглотнул, ощущая новый приступ вины, накатывающий на меня.
Роскошные чёрные волосы эффектно оттеняли болезненный цвет лица. Глаза закрыты. В венах обеих рук иглы капельниц. На лице кислородная маска.
Вот до чего я её довёл.
Вокруг неё стоял миллион электронных приборов, окутывавший её паутиной проводов, и моё беспокойство возросло – для чего так много?
Воздуха стало меньше, глаза защипало, горло сдавило. Разглядывая её, я был не в силах пошевелиться. И тут вдруг я понял её страх, тот, из-за которого она бежала от меня раньше.
Это были не шутки. Для неё это всё действительно было странно и дико.
Но в последнее время, когда нам было хорошо вместе, когда она была такой моей, невозможно было сказать, будто её что-то волнует. Она была спокойной… нет, скорее даже успокоенной.
Каким же я был кретином, если не замечал.
Спустя минуту я обнаружил, что у меня онемели конечности, до того неправильным было всё произошедшее. Она должна сейчас быть дома, мы должны спать в обнимку.
Но она здесь. Мы здесь.
- Слава Богу, ты нашлась, Принцесса, - наконец выдавил я, присаживаясь у её постели и не решаясь взять за руку.
Как заворожённый, я наблюдал за тем, как от слабого дыхания чуть заметно вздымается её грудь.
Я всё ещё не верил, что мы с ней угодили в психиатричку, хотя сюда-то нас и следовало отправить с самого нашего знакомства.
Дышать легче не становилось. Я всё же протянул руку и коснулся прохладных узких пальцев.
Через меня будто ток пропустили, а она никак не отреагировала. Меня пробрал страх. Страшно видеть дорогого сердцу человека таким безразличным, беззащитным и беспомощным.
- Малышка, проснись, - я услышал собственный шёпот будто со стороны. – Ты мне очень нужна…
Тогда я ещё не осознавал, что на самом деле моя потребность в ней была… безумной, невозможной, невыносимой. Эта надломленная девочка просто лишила меня возможности вдыхать и выдыхать воздух без её присутствия рядом, и не сказать, что я сожалел.
В ней фантастически были сконцентрированы жизнь, талант, воздух, красота, без неё всё казалось мне настолько пресным и скучным, что я не представлял себе, я не помнил, как я жил до неё. Без неё.
Если только она простит меня, то всё остальное ничего не будет значить. Я справлюсь со всем, если буду знать, что некая неделимая субстанция под названием «мы» всё ещё существует.
Надо просто подождать пару дней, пока ты придёшь в себя, Белл. Пара дней – чушь. Я был без тебя почти двадцать семь лет жизни! Жуткая цифра. Разве такое возможно – без тебя?
Нет. Теперь – нет…
Без тебя.
А если ты меня не простишь?..
Меня даже прошиб холодный пот. Что мне сказать, когда ты проснёшься, малыш, чтобы ты позволила снова быть с тобой?.. Не знаю, получится ли у меня точно подобрать слова.
Не знаю, получится ли у меня быть без тебя. Как это будет – без тебя, ну как? Я не мог представить, что ты больше не оставишь мне наклеек на контейнерах с ужином и кнопках микроволновки. Что не поцелуешь тихонько в шею, прижимаясь, как кошка, в моменты, когда в горле щемит от нежности. Что не замурлыкаешь умиротворённо, когда я пропущу твои густые шёлковые волосы сквозь пальцы. Что не посмотришь больше упрямо на меня снизу вверх своими невозможными зелёными глазами. Что не купишь мне носки и не свернёшься клубочком рядом со мной в постели. Что не сделаешь ещё миллиона вещей.
Странно, но без твоих выходок я больше не могу представить свою жизнь.
Белл, чёрт тебя возьми, как так получилось, что я уже не могу без тебя, как без воздуха?
И это единственное, что меня волнует.
Правда о тебе? Да кому нужна эта грёбаная правда, какая бы она ни была? Ничего нет важнее того, что ты – это ты.
Я приму всё, что угодно.
ВСЁ. Только вернись.
И я должен буду сказать тебе об этом. Слова, слова…
Сейчас, сидя в обыкновенной больничной палате возле необычной драгоценной девушки, я осознавал, как много слов мы хотели, мы должны были сказать друг другу, но не сказали. В ночи, созданные для того, чтобы нужные слова были наконец произнесены, мы просто забирались под одно одеяло и засыпали.
Засыпали. А между тем всё могло бы быть создано, и ты не была бы сейчас здесь.
Я наклонился, прижался лбом к холодной руке и замер. Писк аппаратов воцарился единственным звуком в комнате.
Так или иначе, я обязан твоему бессознательному состоянию тем, что прикасаюсь к тебе. Когда ты проснёшься, мы снова поругаемся.
Осторожно, чтобы не задеть шнуры провода, я погладил бархатистую щёку. Девочка моя. Я всё сделаю, лишь бы ты ко мне вернулась, и первым делом заставлю эту палату пионами.
В коридоре раздались шаги. Дверь позади меня приоткрылась, и вошёл врач.
- Мистер Каллен.
- Если я напишу ей записку и оставлю здесь, её не выбросят? – глухо спросил я, не оборачиваясь.
- Оставьте.
- Тогда подождите минуту. У вас нет бумаги и ручки?
Мистер Волтури вытащил из папки, которую держал в руках, какой-то бланк и протянул мне его оборотной стороной, затем положил на прикроватную тумбочку ручку с символикой клиники.
- Я подожду снаружи.
- Спасибо большое, - признательно прошептал я, не отрывая взгляда от чуть подрагивающих ресниц моей Белл.

«Девочка моя, прости меня. Я ошибся, я омерзительно ошибся. Я должен был доверять тебе. Сам удивлён, знаешь ли, до чего меня довела собственная ревность. Да, конечно же, я не имею права ревновать тебя, я знаю. Но я не могу не думать о тебе как о своей. Я не могу не видеть тебя только возле себя.
Милая, когда ты проснёшься, я буду умолять, чтобы ты простила меня, так и знай. И я не отступлюсь, потому что я жить не могу без тебя.
Впрочем, всё это патетика. Правда в том, что я ни черта не знаю, что мне делать дальше, если ты не захочешь меня видеть.
Прости меня. Ты мне очень нужна. Дай мне ещё один шанс.
Эдвард».

Я сложил листок пополам и опустил его на тумбочку. Я не выразил в записке и доли того, что должен был.
- Я вернусь, милая, - я аккуратно прикоснулся ко лбу моей девочки и встал.
Когда она очнётся, она видеть меня не захочет, так что это было последнее прикосновение, надо ли говорить, что я чувствовал себя отвратительно.
С тяжёлым сердцем я покинул палату. Доктор Волтури ждал в коридоре.
- Я получил результаты диагностики. Взгляните сюда, мистер Каллен…
Дальнейшее произошло с молниеносной скоростью. Я успел почувствовать лишь, как чьим-то резким движением меня отбросило к стене.
- Где Белла?!
Это был Джаспер. Взъерошенный и злой, он уставился на врача в упор, тот явно не ожидал ничего подобного.
- Молодой человек, кто вы?
- Я брат Беллы Свон, доктор, как она?
Гигант снисходительно улыбнулся.
- Слушайте, родственники Беллы Свон, за последние сорок минут вы мне всю больницу на уши поставили.
Джас юмора не оценил.
- Из здесь присутствующих родственником Беллы Свон являюсь только я.
Он не смотрел на меня, но я прекрасно понял, к кому относилась эта фраза.
Что он творит? В моём мозгу царил такой кавардак, что я уже ничего не соображал.
Стоп.
Джас не просто не смотрел на меня. Он демонстративно, целенаправленно смотрел в другую сторону, и до меня дошло.
Конечно, он винит меня в случившемся с Белл. Я её не уберёг. А когда он узнает подробности, то просто-напросто голову мне оторвёт.
Волтури вздохнул:
- Ладно, раз уж нас становится всё больше, давайте вернёмся в мой кабинет. Мне есть, что вам сказать.
По дороге обратно он рассказал Джасперу всё то, что я уже знал. Джас слушал молча, угрюмо, по-прежнему не заговаривая и не встречаясь со мной взглядом.
И я его прекрасно понимал. Даже если Белла простит меня, мне самому себя простить будет намного сложнее.
Наконец мы вошли в кабинет и расселись у небольшого тола возле окна. На улице до сих пор была ночь.
- Господа, не буду посвящать вас в тонкости психиатрии, лучше приведу сравнение. Представьте себе автомобиль, который завели давным-давно и забыли на фривэе, только бензин подливают. Он едет, мотор работает… работает, работает, работает. Сам понимаете, что из этого не может выйти ничего хорошего. Так и с вашей Изабеллой. У неё сильнейшее переутомление, нервный срыв. Мозг, сердце, нервная система – всё очень потрёпано. Да и вообще, знаете, у меня возникает ощущение, что её сознание пропускали через мясорубку каждый день по нескольку раз, естественно, что её мозг отключился.
Сказать, что меня встревожило услышанное – ничего не сказать.
- Каллен, я убью тебя, - сурово пробормотал Джаспер, глядя в пол.
- Мистер Свон, скажите, когда вы видели свою сестру в последний раз?
Джас помялся.
- Последний… давно. Они были в супермаркете вон, с этим, - он кивнул на меня.
- Какой она показалась вам тогда?
После паузы Джаспер снова буркнул в мою сторону:
- Так и знай, я рассказываю правду лишь ради неё. Мистер Волтури, мне казалось, что у них всё было хорошо. Белла была спокойной, а я редко видел её спокойной. Она доверяла тебе, ублюдок, - ещё один плевок в мою сторону.
- Джас, слушай…
- Пошёл на х…р! Я тебе ещё челюсть должен буду вправить, сукин сын…
- Ребята, - предостерегающе произнёс врач, - не ссорьтесь. По крайней мере, не здесь, у меня много дорогостоящей техники.
- Мистер Волтури, - взволнованно произнёс Джас, - что можно сделать, чтобы её мозг… ну, включился?
- Всё необходимое сделаем мы, не беспокойтесь. Вам остаётся окружить её любовью, теплом… и не ругаться друг с другом. Думаю, вы понадобитесь ей оба.
- Любовь и тепло – это не по его части, доктор, - фыркнул этот хренов гад и обернулся ко мне. – Чтобы я не видел тебя возле неё.
- Знаешь, остынь, - меня начало это злить. – Мистер Волтури, я пойду, иначе вы точно останетесь без своей техники. Но я вернусь.
- Только попробуй…
- Заткнись. Мы с Беллой сами решим наши проблемы…
- Вы с Беллой? – он наконец посмотрел на меня прямо – с ненавистью и презрением. Я твёрдо выдержал его взгляд.
- Я сказал – остынь! Езжай домой и отоспись, вот что. Когда перестанешь быть бешеным – поговорим. До свидания, мистер Волтури, - я встал и протянул доктору руку, тот пожал её. – Я приеду днём.
Не дожидаясь очередного едкого комментария Джаса, я покинул кабинет.
Пускай ненавидит меня. Белла скрывает от него свои приступы, значит, и я ничего не скажу. Пусть думает, что случившееся целиком и полностью спровоцировал я.
Нехотя направляя автомобиль к пустом дому, я думал о том, что меня, откровенно говоря, вообще-то совершенно не волнует мнение Джаспера.
Меня беспокоила только девочка, состояние которой сейчас более-менее поддерживается десятками препаратов, и то, что она скажет, когда придёт в себя.
Погружённый в свои мысли, я не заметил, как автоматически затормозил у своего подъезда, и только тогда понял.
Белла не простит.
Я наговорил ей столько всего… я сказал ей слова, которые не прощают. Я проявил неуважение к тому, что она скрывает, даже толком не зная, что это.
Я не просто обидел, я оскорбил. Это куда хуже.
Снова мерзкое чувство вины вышло на первый план, на время заслонив собой беспокойство о здоровье Беллы.
Белла, Белла, Белла. Что мне делать, если ты соберёшь свои вещи, уходя от меня, и в дверях подаришь мне сожалеющий или полный ненависти взгляд.
Я размышлял, не в силах вернуться в опустевшую квартиру, а мои пальцы отбивали по рулю какой-то ритм, я не сразу это заметил.
Что это был за ритм? Печальный, грустный. Похоронный.
Что я хоронил? Неотъемлемую часть своей жизни. Своё сердце, свою душу. Свои самые яркие чувства. Самого себя…
На улице светало, но я не мог оценить красоты рассвета. Всё было пресным, бесцветным. Ни-ка-ким.
Я плохо помню, как добрался до квартиры. В мозгу остались только смутные воспоминания о том, как я сидел на окне, причём неизвестно, сколько времени я там проторчал. Я снова пил виски, но мог бы и не пить – это было бесполезно. Это не помогает.
Единственное, что помогло бы мне – это Белла, и я мысленно разговаривал с ней, не заботясь о том, схожу ли с ума.
Милая моя, безвинно пострадавшая от моих рук.
Время у меня сейчас такое прозрачное. Почему прозрачное, спросишь? Сейчас ведь раннее утро. Не сплю. Хочу детализировать тебе ситуацию. Закутанный в одеяло. А ноги холодные. Открыто окно, и я. Сижу. Смотрю в окно, в утро. Что вижу? Соседний дом и горят огоньки, кажется, их 27, но могу ошибаться. Башни полосатые. Мне страшно, пойми. Лихорадит, бросает. Я боюсь за тебя и за наше будущее. Насколько оно реально? Возможно ли? А если нет? Ты мой галлюциноген. Тебя нет, а значит, ничего нет. А ты слышишь? Это не за окном, это рядом стучит. Где-то в груди.
Хочу вернуть тебя. Хочу так много. Забери меня к себе, забери моё сердце навсегда. Прими его, не отталкивай.
Я параноик. Теперь, когда я узнал о твоём существовании, столь любимое раньше одиночество стало губительным и ненавистным.
Когда у меня закончатся запасы алкоголя? Грёбаные спектакли, каждый норовит «угостить».
Жидкость насыщенно-янтарного цвета снова вливается в горло. Ещё один бесполезный глоток.
Из окна несёт морозным воздухом, я глубоко вдохнул его, желая подхватить пневмонию, желая понести хоть какое-то наказание за содеянное.
Время проходило незаметно, секунда за секундой. Глоток за глотком.
Ты мой наркотик. Я могу закрыть глаза, но всё ещё буду видеть тебя, могу заткнуть уши, но все твои слова давным-давно отпечатались в моём сознании, могу задержать дыхание, но твой запах незабываем и неистребим.
Белла, пожалей меня, поговори со мной. Что бы ты сказала, будь ты в сознании?
Я стал наркоманом. Ты везде, жить без тебя невозможно. Моя одержимость тобой нездорова, она сводит с ума и серьёзно претендует на то, чтобы стать смыслом жизни. Холод и невыключающееся сознание снова доводят меня до состояния, близкого к психозу.
Я был мерзок сам себе по нескольким причинам сразу. Первая причина очевидна – тебе больно. А вторая… Вторая куда более деликатна, в её наличии тяжело признаться даже самому себе.
Самое отвратительное в том, что во мне не утихает эта нелепая страсть прикоснуться к тебе, детская, безумная жажда полного обладания тобой – чтобы ты была только здесь и только для меня – давит на совесть и на здравый смысл. К чёрту. Ещё глоток. Хотя утолить эту жажду алкоголем невозможно.
Я хотел видеть тебя в своём доме и спокойной. Эгоизм во мне требовал непременного выполнения обоих условий.
Как же это всё-таки коварно больно.
В конце концов я смирился с тем, что чувства взяли верх над разумом. Ты довела меня до такого, ТЫ. Но чёрта с два я бы пожалел.
Надежды рассыпались пеплом по потухающему сознанию, и я щедро залил пепелище новой порцией алкоголя.
Дорогой коньяк, подарок кого-то из зрителей после спектакля. Зачем мне эти подарки, зачем мне успех, если не к кому прийти и, опустив голову на колени, вдохнуть запах, позволить тонким пальцам взъерошить волосы?
Я ненавидел эту бутылку коньяка и несколько букетов гиацинтов на столе. Ненавидел сценарий в своём ноутбуке, над которым – хочешь, не хочешь – надо работать. Ничего не нужно, кроме тебя…
Кто-то появился в моей гостиной – мне и на это было плевать. Лениво повернув голову, я увидел мрачного, угрюмого Джаспера.
- У тебя дверь не заперта… окно закрой, тупица, - осёкся он, узрев мой способ времяпрепровождения.
Наверняка я выглядел ещё более угрюмым и мрачным.
Не глядя, я закрыл окно и сполз по стене на пол.
- Добить пришёл? – мой голос звучал неестественно, слишком он был чужим.
- У меня была такая идея, - Джас тяжело опустился в кресло. – Рассказывай, что стряслось.
Мне стало трудно дышать, я поправил воротник рубашки.
- Я обидел её Джас. Я очень сильно её обидел. Не знаю даже, будет ли у меня право просить у неё прощения за то, что натворил, но я близок к тому, чтобы выпрыгнуть из этого окна. Она не простит. Не знаю, Джас… думай обо мне, что хочешь, можешь ударить меня, и будешь прав. Она там из-за меня. Но я… я жить без неё не могу, - наконец я поднял на него глаза. Я знал, что опять жалко выгляжу, но это было последним, что меня волновало.
Я так сильно обидел её.
Я предал нашу дружбу, причинил ужасную боль самому близкому человеку. У меня ведь и впрямь нет никого ближе.
Выражение лица Джаспера оставалось каменным.
- В рожу бы тебе дать, ублюдок… если бы это могло что-то изменить. Теперь я понимаю разницу между нами. Я люблю её. Я люблю её больше, чем ты можешь себе представить. Я с самого детства защищал её, Эд, а защищать было от чего. А ты, - его голос зазвенел, - ты просто решил с ней поиграться… Тварь! – руки Джаса сжались в кулаки. – Не стоило и предполагать, что ты сумеешь быть рядом с такой, как она.
Я сглотнул комок в горле. Белла говорила примерно то же самое.
- А ещё мне что-то говорил, типа я чего-то не понимаю… Знаешь, Каллен, я больше не буду пытаться свести вас. Ты недостоин её. И знай, что между тобой и сестрой я всегда выберу сестру. Если она и решит простить тебя, я приму её решение, но если нет – чтобы близко возле неё тебя не видел. Я буду на её стороне всегда, знай это. Если хочешь что-то исправить, то на мою помощь не рассчитывай, если вообще нет – забудь о Белле. Она не одна из твоих шлюх.
- Я никогда о ней так не думал, - запротестовал я.
- Мне плевать, что ты думал, - оборвал он меня. – Я имею факт – Белла в психушке с жестоким срывом. Остальное меня не колышет вообще, я знаю одно – что поддержу свою сестру, как бы она ни поступила. Решит позволить тебе быть возле неё – я смирюсь. Но учти, что если в процессе этих решений она прольёт хоть слезинку – ты расстанешься с парой своих зубов.
- Джас, я мог бы любить её не меньше твоего, она сама запретила мне! Она сказала, что это причинит ей боль, и я подавил свои чувства к ней в зародыше, я повернул их в другое русло, ты хоть представляешь, каково это? А почему ей от этого больно, ты не задумывался? С ней что-то случилось, то, о чём знаешь ты, а я не имею ни малейшего понятия. Помнишь, что врач сказал про заведённый автомобиль? Так вот, я его не заводил, он уже летел по трассе, и ты знал это! Кто говорил мне, насколько Белла сложный человек? И ей было со мной хорошо! Ты сам сказал, что она была спокойна возле меня, ты это сказал, тебя не заставляли!
Он сжал губы. Я затронул тему их семейных тайн, и не надо было быть экстрасенсом, чтобы понимать – теперь он считает меня совершенно не вправе иметь даже перспективу что-то узнать.
- Вся правда в том, что я не знаю, чем ей помочь. Даже не знаю, пойдёт ли моё присутствие ей на пользу, - глухо произнёс он. – Я не знаю, что мне делать, чтобы она снова стала моей любимой сестрёнкой, а не отшельником с покалеченной душой. Спасибо тебе, сволочь.
Он поднялся – казалось, это отняло у него слишком много усилий. Добрёл до выхода и покинул квартиру, оглушительно хлопнув дверью.
Я зевнул неожиданно для себя. Нельзя глушить коньяк литрами…
Протащившись в свою спальню, я упал на кровать. До обеда посплю, а потом снова к ней.
К Белл, которая теперь даже неизвестно, моя или нет.
*********************************************************
Я бешеный автор, знаю.
Скажите, правомерны ли терзания Эдварда и злость Джаспера? Что им - Белле, Эдварду и Джасу - дальше делать? И как вам эпиграф?
ФОРУМ
С любовью, Рита