Вечер 91. POV Белла (Maksim Mrvica - Groatian Rhapsody)



Сегодняшний вечер казался мне необыкновенной удачей – удалось освободиться с работы пораньше, и я со всех ног спешила домой. Спешила к Эдварду.
Может быть, он ещё не спит, хотя уже первый час ночи.
Я чувствовала странную радость и возбуждение. Всё, о чём я могла думать – что сейчас он обнимет меня, поцелует в макушку и скажет что-нибудь из разряда того, что меня всегда успокаивало и дарило уверенность, что вот оно – то, что мне нужно. Странно, со мной раньше такого никогда не было. Я ни с чем не могла сравнить это ощущение, которое, как лимонад, пузырилось и щекотало изнутри.
На каблуках я практически ввалилась в подъезд, в лифт… в квартиру. Да, я ношу шпильки, потому что надо поддерживать образ неприступной самодостаточной стервы.
В квартире горел свет. Я стащила туфли и доковыляла на уставших ногах до кухни:
- Эдвард, где ты?
И тут же вздрогнула. Руки, по которым я так соскучилась, обвили меня сзади, кое-кто загадочный зарылся носом в мои волосы. Я повернулась к нему лицом и удовлетворённо вздохнула, наконец увидев его.
Он странно смотрел на меня, но я наслаждалась удовольствием, которое получали мои глаза. Они скучали по нему.
Скучали по зелёным, сейчас капельку потускневшим глазам, по ровной линии губ, по выразительно очерченным скулам.
- Белла… - сквозь стиснутые зубы прошептал он, и его руки и силой сжали меня, он… наклонился и жарко прильнул губами к моей шее.
Неожиданно. Остро. Будоражаще, как разряд тока. Я вздрогнула и почувствовала внезапную слабость во всём теле.
Дыхание перехватило, во мне всё начало таять и плавиться от близости этого мужчины, как лёд на солнце. Он никогда не вёл себя так… бесстыдно, бесцеремонно. Так соблазнительно. Я никогда не замечала в Эдварде Каллене задатков заправского казановы.
- Эдвард… - прошептала я, откидывая голову и невольно открывая ему больший доступ, - что… что ты делаешь?
Он легонько лизнул моё ухо, его руки сильнее прижали меня к нему.
- То же, что и ты, детка, я тут живу.
- Перестань, - перестать? Зачем перестать? Ещё никогда то, о чём я просила, и то, чего я хотела, так не разнилось между собой.
Я ждала этой встречи, думала о ней, представляла себе её… но совсем не ожидала, что она начнётся так.
Он покрывал чувственными неглубокими поцелуями мою шею, плечи, ключицы и ямку между ними, не останавливаясь и не желая слушать возражений. В моих ушах зашумела кровь, я не могла заставить себя думать.
Но… он никогда не был таким до агрессии нежным. Нет, нежным он не был, в его дыхании, в поцелуях, в прикосновениях сквозила сводящая меня с ума властность, он будто пытался убедиться в том, что я его.
Я не была его. Я не могла быть его. Но я ни за что на свете не смогла бы оттолкнуть его сейчас лишь потому, что по всем законам, принятым и установленным мной же, наше поведение неправильно. Этот человек, воспользовавшись тем, что появился внезапно, вмиг добрался до Беллы, не противящейся ласке. Неужели он хочет расплавить меня, как воск, и довести до помутнения рассудка? Ему удастся.
Его губы перебрались на мои скулы и виски… на лоб… на нос…
- Эдв… Эдвард, прекрати…
- Нет.
Казалось, он был крайне раздосадован тем, что пришлось остановиться для того, чтобы ответить мне, путь и так коротко. Он переставил меня, как куклу, к стене и зажал моё тело между ней и собой; его пальцы запутались в моих волосах и начали мягко массировать, даря новое удовольствие. Слабый стон вырвался из моей груди, руки сами собой поднялись и обвили широкие плечи. Его ответ, небрежный и наглый, разбудил в роботе девушку – как когда-то, в наш первый раз в этой квартире.
Сегодня всё кончится тем же? Плевать, плевать…
Я ослабла в его объятиях, ведомая только поцелуями. Во мне взыграло примитивное, неконтролируемое женское желание уступить и раствориться, быть завоёванной.
Он целовал меня везде, где мог дотянуться, но до сих пор не дал соприкоснуться нашим губам.
- Ты неожиданно пришёл… я испугалась…
- Извини.
Я сглотнула слюну. Что он, чёрт его дери, делает со мной…
Внезапно на улице у кого-то сработала сигнализация, и это капельку отрезвило меня, вселяя ещё одну мысль:
- Эдвард… ты… ты что, пьян?
Он замер. Резко отшатнулся, будто его ошпарили, и взглянул на меня так, что все мысли в моём мозгу скоропостижно скончались. Боже, нельзя человеку иметь такие глаза, от которых сердце начинает биться быстрее. Но сейчас я встретилась со странной пустотой и болью в этих глазах. Чем я заслужила эту боль? Виновата ли я в ней?
- Это я, значит, выпил… - он схватил меня за руку и потащил в свою спальню.
Я споткнулась от неожиданности, но он не обратил внимания. Он был неузнаваем, и вот сейчас мне действительно стало страшно.
- Я выпил? Смотри, - он толкнул меня к столу, на котором стоял открытый ноутбук. На экране монитора я увидела свои вчерашние фотографии с Сомерхалдером.
Мать вашу… и что?
Я перевела взгляд на Эдварда. Он мрачно уставился на меня, злющий, как чёрт.
- Вот чем ты занимаешься на своей работе, - он сделал шаг ко мне, и я отступила. Нет, он безупречно трезв, и это хуже всего. – Это твоя работа? Это твой заштатный журнал? Неудивительно, что я о нём не слышал. Белла, я… я на тебя молился, я не находил себе места в последние дни, а ты… о, я хорошо знаю этот сорт клубных девчонок для селебритис, - он в разъярении зашагал по комнате, не давая мне вставить и слова, - ну что, Свон, кто-нибудь из них добрался до твоего тела?! Ах, извини, ты же ценишь высокоморальные духовные моменты… - как пантера, он метался из стороны в сторону… подлетел ко мне и запустил руку в мои волосы. Его огромные глаза стали ещё больше от злости, он просверливал меня горящим взглядом.
- Эдвард… Эдвард, ничего не было… я…
- Слышать ничего не хочу, - он отпрянул от меня, будто брезгуя. Захватил свои и без того растрёпанные волосы и попытался убрать их назад, это был его жест, такой красивый, так делал только тот Эдвард, которого я знала.
Плохо дело.
Он крепко зажмурился, его руки дрожали. Меня и саму мелко трясло. Слёзы обиды подступали всё ближе… я прислонилась к стене.
Эдвард повернулся и быстро, нервно, всё так же жадно обшарил меня одним взглядом. Он весь являл собой сплошной человеческий лом – порочный, нервничающий, плохой и мужественный.
Он сглотнул, и на его шее резко вздрогнуло адамово яблоко.
- Откуда мне знать, что у тебя и с кем было? Я ничего о тебе не знаю, Белла! Ничего, - я почувствовала укол вины, хотя не должна была бы. Эдварда всё ещё дёргало, я впервые увидела желваки на его шее. – Ты сама отгородила себя от всего мира и сама плачешь от этого. Мне жаль тебя, Белла… - его голос стал тише, он смотрел мне прямо в глаза – уныло и скорбно. – Ты имеешь семью и друзей, у тебя есть люди, которые любят тебя, но ты одинока. И самое смешное то, что ты сама загнала себя в это одиночество, а потом ещё и посадила себя на психотропные. Ты – просто одна из многих девчонок, которые думают, будто изображать высокую скорбь – это круто. Смею тебя разочаровать, ты не становишься от этого интереснее. Мне жаль, что я так много времени потратил на кого-то вроде тебя.
Он говорил глухо и серьёзно, глядя мне в глаза, а я вздрагивала – каждое его слово било больнее хлыста. Я и подумать не могла, что для него всё выглядит именно так.
Я снова ошиблась в человеке. Я снова ошиблась. Снова.
Только почему так больно…
Я шмыгнула носом и подняла голову.
- Не стоило и думать, что ты сумеешь. Хорошо, я всё поняла. Прости, что разочаровала. Теперь оставь меня в покое. Думай обо мне как захочешь, живи как знаешь, я больше тебя не побеспокою. Никогда.
У меня не осталось никаких эмоций – ни бушевавшего минуту назад желания, ни злости, ни обиды. Я ничего не чувствовала. Всё, чем я жила последнее время – не больше чем иллюзия. Я всё придумала, всё. Ничего не было.
Всё в порядке, Свон. Это жизнь. И как ты ещё не привыкла.
Мои ноги казались мне ватными, но я развернулась и решительно направилась к выходу. Онемевшие конечности не слушались меня, не знаю, как я дошла до прихожей, не споткнувшись.
Мозг угрожал отключением.
Я почувствовала, как горячие руки встряхнули меня за плечи:
- Белла… я же думал, что ты другая, особенная! Я просто не знал, какие высшие силы благодарить за то, что ты есть! А ты… ты такая же, как и все!
Что-то странное произошло во мне. Я посмотрела на Каллена снизу вверх и почувствовала, как мои губы расползаются в улыбке. Шире. Ещё.
И неконтролируемый взрыв смеха сразил меня. Идиот, какой же он идиот! Я смеялась, как сумасшедшая… хотя почему как? Да, я хохотала, я просто-напросто ржала, согнувшись пополам от его слов.
- Господи… наконец-то ты это понял!
Он стоял, ничего не понимая. Идиот, говорю же… кретин…
Я резко выпрямилась.
- И знаешь, что? – я твёрдо и бесстрашно смотрела ему прямо в глаза. – Проваливай из моей жизни, Каллен.
Я сунула ноги в туфли и гордо покинула квартиру быстрым чётким шагом.
Оказавшись на улице, я не сбавила темпа. Я забыла надеть куртку, и зимний ветер пронизывал, но мне было плевать.
Я почти бежала. Уже так поздно, что в нашем… в этом районе почти нет машин, и всё, что я слышу – настырный стук собственных каблуков, назойливо продалбливающий сознание.
Холодно… И больно, хотя это уже не важно.
Как же здесь холодно.
Холодно оттого, что мы сорвались друг на друга, мы ведь значили что-то один для другого? нет? Нет. Но мне казалось, что мы близки, и я переоценила это, считая, что происходящее между нами невозможно разрушить.
Он ведь прав, я никто. Пустышка. Может, я и правда придумала себе все свои заморочки?
Он отброс.
И я отброс.
А кто сказал, что двум отбросам вместе легче? Кто бы это ни был, он лжец. О, какая же это опасная ложь…
Легче может быть только одному, когда не можешь ничего ни с чем сравнить. Вот тогда легче.
Поэтому я и предпочитаю одиночество.
Потому что я, мразь этакая, выбираю, как всегда, путь попроще.
Нет, я не создана о жизни с мужчиной. Мне смертельно надоело думать об обедах и непостиранном белье.
Мне всё надоело – в который раз.
У меня внутри пустота – сердце молчит, по щекам льются слёзы, а в голове хаос. Я бездумно чешу, почти бегу посередине дороги, не понимая, куда бегу.
Глаза от слёз ничего не видят, и ещё я, кажется, сломала каблук…
Принцесса. Белл. Глупыш. Маленькая. Господи, сколько он напридумывал для меня имён, и все они были такими нежными.
Я ничего не чувствую, кроме выкручивающей внутренности боли. И ничего не могу с этим поделать. Этот мерзавец сказал мне самое обидное. Он никогда мне не верил.
Я хочу убить себя.
Я хочу убить себя.
Я хочу убить себя…
Ничего в моей жизни больше не станет, как прежде. Теперь я ненавижу Каллена. Мозгом ненавижу, плачу – а в душе абсолютное отсутствие атмосферы. Полный вакуум. Безвоздушное пространство, как в задачках по физике.
Причём тут задачки по физике?..
Воздуха становится меньше, и я торможу возле какого-то столба, неожиданно заходясь лихорадочным кашлем, сгибаясь в три погибели. Так сильно болит голова…
Я ничего не вижу. Лёгкие отказываются дышать. Я понимаю, что теряю сознание, и рада этому.
В капюшоне и с косой?
Да нет же. Ты красавица.
Проходи, дорогая, долгожданная. С рождения дожидаюсь.
«Какое ужасное слово – никогда…» - успеваю подумать я перед тем, как упасть на колени.
Это избавление от боли и муки.
Всё кончено.
**************************************************
Кто был прав?
ФОРУМ
С любовью, Рита