Мой сон был весьма странным…
Вначале тёмным и довольно скучным, как, впрочем, и моё существование.
Затем мучительным. Трудным, длинным, болезненным. Мне было тяжело за этим наблюдать, чувствовать это. Очень тяжело. И долго.
И наконец прорезался свет. Его было так много, так много, что на мгновение моё дыхание остановилось. Я утонул в этом свете, потерялся в нём, все мои мелочные ориентиры разлетелись в пух и прах… я был выброшен из своей собственной жизни.
Но было светло… очень светло.
Лучи прорезали воздух и проникали под веки, оставались под кожей, заставляя начать жить… и проснуться.
Чёрт возьми… я же дома, в своей постели. Сплю. Точнее, уже не совсем…
Но кое-чего… а точнее, кое-кого мне не хватало.
Я не чувствовал ни её запаха, ни лёгкой щекотки от волос под щекой, ни гладкой кожи под ладонями.
Протянув руку, я нащупал только прохладную простыню там, где должна была быть сонная и тёплая девушка, но её не было.
С трудом приподняв ещё тяжёлую ото сна голову, я огляделся. Комната была пуста.
Где же она? Я начал паниковать.
Что ей снова взбрело в голову?
И только когда я сел, то заметил её вещи на полках. Выдох облегчения вырвался из груди – она дома.
В подтверждение с кухни донёсся звук открываемого шкафчика, и улыбку, тут же расплывшуюся по моему лицу, мне удалось заметить не сразу.
Белла что-то готовит, и это наверняка завтрак. Я рухнул на подушку – моя Белла что-то готовит на моей кухне, и это наверняка наш завтрак.
Сегодня нам предстоит начать обустраивать наш общий быт, и мне было весьма любопытно, как это будет.
Да, я должен признаться в том, что рядом с этой девушкой я всегда испытывал некоторое любопытство. Она никогда не делала того, чего я ждал от неё. Жизнь, судя по всему, хлестанула по ней до чрезвычайности неслабо, но она справлялась с этим очень странным способом.
Она отказывалась от любой помощи, и я не понимал, почему.
У неё в голове масса тараканов, и было бы неплохо, если бы она разрешила мне с этими тараканами познакомиться.
Но она этого не сделает…
Тут мой взгляд упал на прикроватную тумбочку… там лежал лист какой-то бумаги, и я точно помнил, что вчера его там не было.
Я взял его в руку – это был рисунок в карандаше.
У меня внутри что-то дрогнуло, когда я понял, что это Беллин рисунок.
И что изображён на нём… я.
Это я.
Почему она снова взялась за карандаш, она же бросила учёбу?
Почему она нарисовала… меня?
Я вглядывался в рисунок, и через несколько секунд мне показалось, что я нашёл ответ.
Моё лицо было расслабленным, спокойным. Я даже увидел на собственных губах слабую, лёгкую, но самую настоящую искреннюю улыбку. Я в жизни такой в зеркале не видел…а если и видел, то невозможно давно.
Подняв голову, я встретился взглядом со своим отражением в выключенном телевизоре. И даже будто впервые заметил на своём лице глаза – настолько они были живыми.
Белла.
Это из-за Беллы… благодаря ей.
Я не знал мира до неё. И когда она уйдёт… а я знал, что она может – у меня не будет мира и после неё, у меня ничего не будет после неё.
У моей жизни, как бы банально и заезженно это ни звучало, появился вкус.
Ладно… хватит размазывать мысли по древу. Я хотел увидеть мою девочку.
Одевшись и не забыв взять рисунок, я направился на кухню – она, как я и полагал, стояла ко мне спиной и сосредоточенно ваяла на плите очередной кулинарный шедевр.
Такая интересная и такая мне нужная.
Она здесь. Она со мной…
И я вдруг остановился.
Эта маленькая холодная девушка смотрелась так… неуместно в пространстве моей кухни. Меня напугало это чувство, Белле было не очень комфортно здесь, это было видно по её ссутулившимся плечам и не вполне уверенным движениям.
Я должен сделать что-то, чтобы она обжилась в моём доме… а что сделать-то?
Ну конечно.
Ей просто нужна забота, много заботы… и любовь.
Любовь?
Да именно.
Не знаю, готов ли я дать это именно ей, но я хочу. Я хочу и я постараюсь, потому что как бы она того ни отрицала, её необходимо любить, причём не обязательно романтической любовью….
Она такая маленькая. По сути, ещё ребёнок, которому не хватало тепла, значит, пора попробовать ей это тепло дать.
- Доброе утро.
Белла повернулась, и я снова встретился с ней взглядом, по которому даже успел… соскучиться.
Немного тревожный, как обычно… но тут её лицо осветила еле заметная улыбка.
- Доброе.
Я подошёл к холодильнику и прикрепил её рисунок на магниты. В нём было что-то настолько трогательное, что я хотел постоянно его видеть.
- Спасибо, Белла.
- Пожалуйста, - прошелестела она. Я повернулся посмотреть на неё – она снова уткнулась взглядом в миску с чем-то, судя по всему, съедобным.
Глупенькая. Атмосфера на кухне была до головокружения неловкой и милой, и Белле это было странно.
Я подошёл к ней и обнял, утыкаясь лбом в плечо.
Мне нравилось, как она пахла, нравилась теплота её кожи.
Мне сразу же стало хорошо. Будто именно этого мои руки требовали со вчерашнего вечера.
- И спасибо, что осталась, - пробормотал я. Если бы она ушла… не знаю, каким выдалось бы сегодняшнее утро.
Еле заметно моя девочка хмыкнула, поворачиваясь ко мне. Руки сразу же притянули её ещё ближе.
- Не за что, Эдвард.
Я внимательно разглядывал её.
Такая же, как всегда, с прохладным взглядом и чуть нахмуренными бровями – уже привычка, наверно.
Но тут она, приподнявшись на цыпочках, аккуратно скользнула по моей щеке поцелуем и сама обняла меня.
Я оторопел. Столько во всём этом было… детскости, её какой-то трогательной неумелой благодарности, что сердце будто окатило кипятком.
Впрочем, замялся я всего на секунду. Уже через миг она утонула в моих объятиях, неожиданно для себя я обнял её так крепко, что мог бы и повредить ей что-нибудь. И сейчас я ни за что не смог бы заставить себя разжать руки.
Почти незаметный, лёгкий аромат её волос вопреки моим ожиданиям успокоил меня. Какое-то новое ощущение распускалось внутри, я не мог оформить его в связную мысль. Не сейчас.
Не в такие моменты.
Так мы и замерли.
Белла.
Моя Белла.
Сейчас она снова на секунду стала по-настоящему моей.
Впервые я почувствовал, что моя квартира – не просто место для хранения вещей. Теперь это стало домом – для меня и для интересного… для дорогого мне человека.
Это было странно. К тому же я совершенно чётко осознавал – Беллу всё равно не покидает напряжение.
Я понимал – рано или поздно ей надоест эта иллюзия, чудаковатая форма взаимоотношений и она уйдёт. У меня не будет права остановить её, и когда это случится, я буду ранен. Я не хочу её терять. Я хочу быть рядом с ней ровно столько времени, сколько это возможно.
Её плечо, в которое я смотрел сейчас, было очень близко, и выглядело таким заманчивым вариантом прикоснуться к нему губами…
… но Беллу это могло отпугнуть.
Поэтому я ограничился тем, что просто погладил девушку по голове, попутно вытащив обнаруженный за её ухом карандаш.
Она улыбнулась моему обращению с ней, но я не мог выключиться. В моём восприятии Белла оставалась девочкой, которой нужно предоставить тепло, понимание и свободу.
Да, она всегда должна чувствовать, что свободна.
А когда я вошёл на кухню… она такой не казалась.
- О чём ты думала сейчас? Ты выглядела озадаченной…
У Беллы вырвался вздох… мне показалось, что она расписывается в собственном бессилии.
- Я думала о тебе.
Прозвучало как признание, за которое стыдно… однако мне так понравилось сказанное.
Обо мне. Я самодовольно улыбнулся.
Думала. Размышляла.
Я был в её мыслях.
- Думала обо мне что? – скрыть удовольствие я был не в состоянии.
Белла посмотрела на меня очень серьёзно, и я успел заподозрить, что наверняка она думала обо мне не какую-нибудь ерунду.
Я оказался прав.
- Думала, что ты зря обрекал себя на одиночество, - тихо произнесла девушка.
Во мне всё моментально похолодело. Белла, у тебя прямо-таки талант задавать неудобные вопросы.
Зря.
Сама того не подозревая, она обнажила мой самый сильный страх. Вскрыла самый застарелый гнойник.
Зря ли? Это был вопрос, которым я мучился.
Ощущение нежности и понимания было разрушено; я сел за стол, отворачиваясь от неё. Снова чувствуя холод.
Я не хотел возвращаться к прошлому. Там было много того, что я хотел бы забыть.
- Ты неправа, Белл.
Её ладони оказались на моих плечах – сейчас она заботилась обо мне, и для меня, как раньше для неё, это было непривычным.
- Может быть, - рассудительно сказала она. – Но ты хороший, Эдвард. Ты не такой, как я. И ты не имеешь права быть несчастным. Когда я вижу боль в глазах других людей, особенно подобных тебе, несправедливость просто режет мне горло.
Я – хороший? Боже, она ещё так многого обо мне не знает…
И ей не стоит за меня переживать.
Я запрокинул голову и посмотрел на Белл.
- Не надо. Зачем ты мне нужна с перерезанным горлом? – неловко пошутил я, но испытал облегчение, когда она снова улыбнулась, не столько от наличия этой улыбки, сколько от того, что эту улыбку вызвал я.
Да. Сегодня я разрешаю себе быть эгоистом и вести себя с ней так, как мне того захочется.
Вдруг её прохладные пальцы скользнули под вырез футболки и пробежались по позвонкам.
- Эдвард… Каллен, да ты с ума сошёл, у тебя вместо суставов одни соли…
Прикосновения стали более уверенными.
- О… это мне больше нравится…
Белла аккуратно массировала мне плечи. Я позволил себе раствориться в новом приятном ощущении…
… но оно вдруг закончилось. Моя рука автоматически взлетела, ощупывая шею.
Тихо заворчав, я поднял голову – Белла была уже возле плиты и накладывала что-то вкусно пахнущее на две тарелки.
Она уже не в первый раз меня кормит…
- Ты любишь готовить?
- Ну, мне всё равно, что есть, - пожала плечами Белла. – Это закидон из разряда «зачем заправлять кровать, если вечером всё равно спать ложиться». Сама обхожусь консервами с хлебом и кофе. Но если мужчина в доме, его надо накормить, и накормить по-человечески.
Принципиальная. Это хорошо.
Передо мной появилась тарелка с дымящимися гренками и жареной сосиской. Выглядело и пахло весьма аппетитно.
Со своей тарелкой Белла села на своё вчерашнее место.
Я выдохнул… и только теперь понял, какое чувство испытывал, когда дышал ей только что – чувство, что я там, где должен быть.
Мой взгляд снова вернулся к Белле – она, не замечая моего взгляда, спокойно ела.
Я мысленно протянул руку. Заправил прядь волос цвета воронова крыла ей за ухо. Провёл ладонью по изящной шее цвета сливок. Опять же в моих мыслях она вздрогнула и взволнованно посмотрела на меня.
Я не мог отделаться от нового ощущения.
С ней.
С ней?
Разве здесь… разве здесь моё место?
Может быть. Я не знаю точно, но да – вполне может быть.
Это было бы так легко…
Так нежно.
Так приятно.
Так удобно.
Так… правильно.
Так, будто мы были созданы только лишь для того, чтобы встретиться и жить здесь вместе, наплевав на всё на свете.
Я ничего не мог поделать с тем, насколько мне нравилась эта девочка, сидящая со мной рядом.
Сердце вырывалось у меня из груди.
Я чувствовал, что оно стучит, что оно у меня есть, и мне это нравилось. Спасибо, Белл.
Тут мой желудок наконец возмущённо заурчал, и я принялся за еду.
Хм, это не только аппетитно выглядит, это ещё и очень вкусно.
- Вкусно, - я улыбнулся Белле, желая сделать ей что-нибудь приятное.
- Спасибо, - Белла ответила на улыбку. Хорошая моя.
Да, я не мог, чтоб меня, справиться с инстинктом собственника!
Эти мысли только ещё больше подняли мне настроение.
- Слушай, а сколько тебе лет? – вдруг спросила Белла.
- Двадцать шесть. А тебе двадцать один, я знаю, - я по-дурацки ухмыльнулся. Наша разница в возрасте и то была самое оно.
Для чего самое оно?
Цели, цели… плевать. Я не хотел думать ни о чём таком сейчас. Я хотел раствориться в этой жизни и всё время так завтракать по утрам.
- А чай с тебя, - Белла отставила тарелку в сторону, - твой фирменный.
Она помнит. Я засмеялся про себя, наливая в чайник воду. Странно, но я испытывал удовольствие, делая то, чего хочет Белла.
Кстати, в квартире прохладно. Надо разобраться с этим, она не должна мёрзнуть.
Скоро начнётся новый день. И вечером… вечером я сделаю всё, чтобы ей было приятно заснуть рядом со мной. У нас будет вечер – эта мысль заставила настроение взлететь до немыслимых высот. Впрочем, оно тут же упало…
- Что? – Белла смотрела на меня с интересом.
Я очнулся.
- Не понял?
- Что ты так на меня смотришь? – а она очень красивая, когда смотрит… на меня.
- Хотел спросить… тебе кошмары сегодня не снились?
- Нет… сегодня не снились. Знаешь, - девушка слабо улыбнулась, - даже непривычно. Я к ним уже привыкла, а сегодня…
Она осеклась, наверно, увидев, что я хмурюсь.
Мне категорически не нравилось, что у неё было время привыкнуть к кошмарам.
Разумеется, меня волновало то, что происходило в её прошлом. Но как бы я сильно ни хотел узнать о её прошлом и всё расставить по своим местам, я не имел ни на что прав. Белле нужна была именно такая, зависшая в воздухе форма взаимоотношений.
Мне даже чай – даже для Беллы – заваривать совершенно не хотелось.
- Ваш чай, мисс, - без настроения я принялся размешивать сахар, но тут мою кисть накрыла её ладошка:
- Эй, не сердись. Чёрт с ними, с этими кошмарами, они мне всегда снились. Забыли, окей?
Я покосился на неё. Она мягко мне улыбалась, пытаясь успокоить.
Ей виднее.
Неожиданно всё моё существо взбунтовалось против этой мысли, не желая на этот раз мириться с тем, чего хотела она. Я даже не ожидал – обычно мне с большей лёгкостью удавалось выполнять просьбы Беллы вроде «забудь» и «не думай об этом».
Я заставил себя успокоиться, вспомнив о главном – ей не снились кошмары сегодня. И я всё сделаю, чтобы эта благоприятная тенденция укрепила свои позиции.
Я кивнул:
- Окей.
Белла просияла.
- А чай вкусный.
- Спасибо, - тихо отозвался я. Да, видимо, испортить чай мне не под силу – сказываются гены Карлайла.
Завтрак кончился.
Переодевшись на работу, я пошёл обратно на кухню. Белла уже вытаскивала тарелки из посудомоечной машины.
Кстати, завтрак наш был весьма скудным. Чёрт, я уже не помню, когда в последний раз покупал продукты. Надо заехать в супермаркет.
А Белла о пустом холодильнике мне ни слова не сказала. Тактичная – это тоже хорошо.
- Итак, мисс Свон, - я облокотился на плиту, привлекая её внимание, - как вы планируете провести день?
Белла фыркнула:
- Как-как… Работу буду искать.
На мгновение я лишился дара речи.
Работа?
Какая ещё работа, зачем ей?
Я не хотел, чтобы что-то ещё занимало её время, я хотел, чтобы она всегда ждала меня дома.
- Белла, ты не обязана. Нам не нужны деньги, даже больше, чем не нужны…
- Эдвард, - запротестовала она, - я… не только за этим. Я хочу что-то значить в этой жизни…
Я – чёртов собственник. Так нельзя, только не с ней. Самореализация важна ей больше, чем кому-либо другому.
Что-то значить… Я вспомнил то, о чём однажды думал: она наряду с театром и родителями входит в мой личный список интересного. И часть, занимаемая Беллой, сейчас занимает первое место.
Я приблизился к ней и приподнял её лицо за подбородок. Собственно, я не мог и не собирался препятствовать тяге своего тела к ней.
В груди что-то определённо совершило пару кульбитов, когда её лицо оказалось так близко.
Сейчас она напомнила мне вспугнутого зверя, только её напугала не угроза, а ласка… что не особо радужно.
- Белла, ты значишь не просто что-то. Ты значишь всё на свете.
Мало в чём в своей жизни я уверен так же, как в правдивости этих слов.
Белле стало не по себе от моей внезапной откровенности, я отчётливо услышал, как её дыхание сбилось.
Столько пафоса, чтоб его…
Я с трудом разорвал наш контакт и сделал несколько шагов от греха подальше, бездумно вперившись взглядом в свой портрет.
Она сомневается в своей значимости? Это неудивительно, но это неправильно. По крайней мере, для меня она значит больше, чем кто бы то ни было в последние лет восемь.
- Ну… и кем ты хочешь работать?
- Честно? Понятия не имею, - быстро бросила Белла, мне на долю секунды показалось, что её тоже не оставила безразличной наша неожиданная близость. – Но тут всё решает не спрос, а предложение. Посмотрим, кому понадобится недовыпускник Джуллиарда.
- О, а туда не хочешь вернуться? Думаю, с восстановлением не было бы особых проблем, а рисуешь ты здорово.
- Да, это когда захочу, - снова протестующе заявила она, - знаешь, чувствуешь себя ксероксом, когда перед тобой ставят очередную вазу на очередной драпировке и требуют изобразить. И вообще меня туда отправила Рене, поэтому это принципиально.
Я фыркнул. Принципиально.
Но было бы неплохо для Беллы иметь законченное образование, осознание своей нужности поспособствует улучшению её состояния. Я сам когда-то закончил экономические курсы по настоянию Эсми, и это было ужасно, но я прекрасно помню чувство гордости, когда получал сертификат. Учёбу Беллы я был готов собственноручно оплатить, хоть и подозревал в глубине души, что она мне никогда этого не позволит.
Голос Беллы отвлёк меня от размышлений, и всё бы ничего, если бы не звучащие в нём жалобные нотки.
- Эдвард, я… не думаю, что у меня что-нибудь получится. Не знаю, почему, я так чувствую. Одиночкой-то я всегда была, но чтоб самостоятельной одиночкой… Это сложно объяснить, - замялась она, - просто теперь я сама должна распоряжаться своей жизнью…
Ну что ж, всё как я и предполагал. Она ещё ребёнок или отчаянно пытается продлить детство, сама того не подозревая.
Но сейчас ей нужно услышать от меня не это.
Я подошёл к ней и на этот раз крепко обнял. В её голове может твориться всё, что угодно, но снаружи она казалась такой мягкой, красивой… правильной. Созданной для того, чтобы я к ней прикасался, всё моё существо стремилось к ней. И успокаивая Беллу, я успокоился сам.
Мои губы шептали что-то ласковое, но для меня это не имело значения. Гораздо больше удовольствия я получал от собственных рук, гладящих спину и плечи девушки.
Она затихла в моих объятиях. Я услышал шелест:
- Спасибо, Эдвард.
Вот и славно, девочка моя. Я аккуратно поцеловал её в висок.
Не хотелось отпускать случайно возникшую локальную сказку… но пора было начать новый день.
- Белл, мне пора на работу…
- Да, - она тут же сделала полшага назад и, бегло поправив воротник, чмокнула в щёку.
Я ухмыльнулся. Вот теперь можно идти, потому что сегодняшний вечер мы проведём вдвоём, и кто-то один встретит другого… дома.
У нас дома.
А ещё мы будем вместе спать и завтра проснёмся рядом.
Настроение снова взлетело до немыслимых высот.
Я готов был помчаться на работу, чтобы как можно быстрее снова оказаться наедине с ней.
В дверях я обернулся:
- Удачи, Белл. Я мысленно с тобой! – крикнул я из прихожей.
И не закрыл дверь, пока не услышал её довольное:
- Спасибо!
Я не стал дожидаться лифта, а слетел вниз по ступенькам. Одним махом перескочив через уже полупустую парковку, я, кажется, завёл машину раньше, чем успел в неё сесть, и понёсся по улицам.
Едрить вашу в кандибобер, я веду себя, как двенадцатилетний пацан!
Ну и плевать. Такого состояния у меня не было с той самой грёбаной катастрофы в башнях-близнецах.
А сейчас я чувствовал в себе столько энергии, что не мог придумать, чем занять день до того, как я увижу Беллу, и мы снова будем вести себя как два идиота.
Я начинаю зависеть от этой девочки?
Да сколько можно себе врать?! Я уже давно в какой-то степени зависим от неё, ведь с самого дня нашего знакомства, а было это ещё в сентябре, Белла пробирается почти в каждую мою мысль.
Чёрт, ещё ни одна девчонка не заставляла меня думать о себе так много.
Элис, тебе бы это понравилось.
Мысль о сестре немного отрезвила меня. Надо бы съездить на мемориал… но не сегодня, и обязательно вместе с Беллой.
Я забыл свою семью?
Конечно, я переживал за родителей, но мы не общаемся уже давным-давно.
И Элис… я растворялся в своём горе, никого к себе не подпуская, но тут появилась Белл. И всё изменилось.
Будет ли преступлением перед Эл, если я разрешу себе побыть с тем человеком, с которым хочу? Разрешу себе побыть… счастливым?
Да, именно.
Белла переключала всё моё внимание на себя, и собственная боль, кажется, понемногу теряла значимость.
Элис, наверно, хотела бы, чтобы я не продолжал утопать в своей скорби. Да… да, может быть.
Но разве я забуду?
Никогда.
Да уж, а разрешить себе быть счастливым ещё надо уметь. И сейчас я не мог этого сделать.
Ну… не мог. И всё тут.
Хорошо, мы пойдём другим путём. Белле нужна моя поддержка. И сейчас я хотел… я должен был попробовать начать делать её счастливой, насколько это возможно с грузом её воспоминаний. Пожить для неё, побыть рядом с ней.
Груз воспоминаний. Сейчас я понимал Беллу как никогда.
Элис, Элис, ну почему я тебя помню?
Даже пришлось нажать на тормоз – настолько я испугался своей мысли.
Я не должен хотеть забыть моего эльфика. Ну какая же я скотина!!!
Надо поговорить об этом с Беллой. Она имеет в этом опыт, и она поможет мне привести голову в порядок.
Успокоив себя подобным образом, я затормозил на театральной парковке.
Хорошо, что мысли об Элис пришли мне в голову. Если бы я влетел в театр довольный, взвинченный, как мартовский кот, с горящими глазами, Лоран точно заподозрил бы что-то неладное и достал бы с расспросами.
Но его я сегодня в театре не обнаружил…
- Хайди, - я застал в примерочной актрису, исполняющую в «Обыкновенном чуде» роль Эмилии, - а где Лоран?
- Уехал договариваться по поводу антрепризных постановок после премьеры, - отозвалась высокая шатенка, листая журнал.
Антреприза… на секунду я задумался. Я совсем забыл о традиционных гастролях.
Мне придётся давать выездные спектакли. Это значит, что мне придётся оставить Беллу, хоть ненадолго, но оставить.
Мысль эта энтузиазма не прибавила.
- Эдвард, ау! – Хайди щёлкнула перед моим лицом пальцами. – У тебя сегодня всё равно работа. Зайди к Стефану, они с Кейт и Алистером тебя ждут. Надо отработать что-то в начале первого акта.
- Спасибо, Хайди. – Я вышел из примерочной, и вслед мне донёсся голос костюмера Сиобан:
- И потом ко мне на примерку, Каллен, слышь?
- Ага! – крикнул я. Сиобан все просто обожали, поскольку она была хранительницей местной тайны, которую в лучших традициях коллектива, разумеется, знали все – каждая актриса (а все они поголовно сидели на диетах) могла забежать к ней и получить шоколадную конфету из заветной коробки, которая, кажется, вообще никогда не пустовала.
На пути к репетиционной студии, где, как я полагал, сейчас находился наш местный мучитель сценариев Стефан, и вместе с ним Кейт и Алистер – жена Волшебника и Медведь, мне встретилась новая помощница гримёра, маленькая худенькая брюнетка. Нам представили её ещё на прошлой неделе, но в связи с понятными обстоятельствами её имя напрочь вылетело из моей головы. Решив – раз уж начинать новую жизнь, то начинать её на всех фронтах – я дружелюбно улыбнулся девушке, но она, уставившись на меня и без того огромными глазищами, она пролепетала «Здравствуйте» и ускорила шаг.
Я вздохнул. Ситуация была не нова, представляю, какой лапши девчушке уже навешали на уши мои доброжелатели, заставляя поверить в маску ведущего актёра одного из лучших театров Нью-Йорка.
Хорошо, если это маска просто тирана и зазвездившегося хама, а то Мэри, с которой я пытался встречаться лет пять назад, может и насвистеть, что я маньяк.
Маски я носил всегда. Какие-то мне приклеили… а какие-то я надел сам и продолжаю надевать каждый день. На этих масках только то, что я хочу. То, чему я позволяю быть увиденным, и до какого-то времени маски эти с меня не слетали.
Но потом я встретил одну странную красивую девочку. И стены рухнули.
Все стены.
Всё рассыпалось от одного её взгляда. Крепость «Актёр Эдвард Энтони Каллен» была взята, как только я посмотрел ей в глаза…
Из моих размышлений меня вывел звонок мобильного.
Я не удосужился даже взглянуть на экран.
- Да!
- Эдвард-хренов-гад-Каллен, Белла-идиотка! – проорал в трубку мой лучший друг, и вот я уже взираю на свой телефон, издающий исключительно гудки.
Что?
Что это было сейчас?
«Эдвард-хренов-гад»… ну, с этим понятно всё.
А дальше…
«Белла-идиотка».
«С ней что-то случилось?» - мои мысли сразу переполошились, превращаясь в беспорядочное месиво. Нет, если бы произошло что-то серьёзное, Джас бы не так отреагировал, я знаю его вдоль и поперёк.
Я отправил ему SMS «Поссорились?» и не сдвинулся с места, пока не получил ответ: «Да. Она идиотка, так ей и передай».
Ну, окей. Всё нормально. Если Джаспер в бешенстве, то Белла точно вышла победителем, и звонить ей нет надобности.
Я хотел. Хотел услышать её голос, но боялся надоесть ей раньше времени и снова потерять.
Она свободна. Она всегда свободна, вот что главное.
Ну всё. Пора начать работать.
Сосредоточившись на том, что я вижу и слышу, я открыл дверь студии.
- Стеф, смотри, кто пришёл! Каллен, иди сюда, - помахала мне Кейт.
Я погрузился в работу.
Сцены оказались на удивление лёгкими, сегодняшний объём задания вызвал даже разочарование. Спустя четыре часа я уже сидел в буфете и пил кофе.
Слава Богу, что Стефан хотел отработать только начало. Может, я совершал должностное преступление, но сейчас у меня не было никакого желания рассуждать о любви, о том, кто её достоин и у кого она может возникнуть. Шестым чувством я осознавал – это может внести сумбур в наши с ней отношения. Я могу сформировать у себя убеждения, которые опять заставят её мучиться. А я вообще не хочу, чтобы она думала. Я хочу, чтобы она готовила мне завтраки и спала в моих руках, еле слышно посапывая и очаровывая.
Я не хочу вредить нашему хрупкому миру. У меня просто есть потребность отдавать ей ненавязчивую заботу, а получать… а получать отдачу. В виде завтраков и ужинов. Это её благодарность, я знаю. И в виде мирного неслышного сопения рядом со мной – тоже. Может, она об этом вообще никогда не узнает, но для меня то, что мы спим вместе, очень важно и… приятно, что скрывать, Белла ведь остаётся красивой особью противоположного пола, и когда-нибудь я хотел бы выйти с ней, что называется, в высший свет (хоть я и считал это высшей тьмой) и представить коллегам как свою девушку (хоть она таковой и не является).
Не является, это точно. Я не люблю её, сейчас я уже был уверен в этом, а не просто слушал Беллу. Она была для меня… неудобной. У неё было слишком много тараканов в голове, а мне и своих хватало. И потом, сейчас, когда я работал, я о ней даже ни разу не подумал.
На роль моей девушки она определённо не подходит… но между нами есть что-то другое. Не любовь, не банальные отношения «чтобы было». Не больше и не меньше того, из-за чего создают семьи… просто другое. С другим привкусом, другого оттенка.
Другой формы, и без названия. Слова «мы», чтобы охарактеризовать это, будет достаточно, и меньше всего на свете я хотел бы потерять это… так же, как и ехать сейчас в пустую холодную квартиру, где её нет.
Она мне нужна… она мне всё крепче становится нужна. Там, в моём доме, в моих руках, в моей постели. Не на некоторое время. Я хочу… чтобы это стало началом, без заранее оговоренной точки конца. Я же вчера всё утро пялился, как она просто спит там.
Я хочу, чтобы она осталась. Насовсем.
Слово «насовсем» уже не пугает меня. Я не хочу обратно туда, где нет Беллы.
Маленькой ломкой женщины с полными боли глазами.
Вот только… дома сейчас холодно, а я не хочу, чтобы Белла находилась там, где холодно, пусть это и даёт мне право чаще обнимать её.
У нас перебои с отоплением? Я нашёл в своём телефоне номер обслуживающей компании и, назвав свой адрес и получив заверение, что к вечеру проблема будет решена, с чистой совестью вернулся к мыслям о моей Белле.
Интересно, во сколько она вернётся? Мне захотелось ей позвонить, спросить об этом, да и вообще узнать, как она. О чём думает, что делает, как себя чувствует.
Нет, не буду ей звонить. Не стоит навязывать ей свою компанию вне времени, отведённого только нам.
Чёрт, и когда я успел таким стать? Размышляю, позвонить или не позвонить девушке. Да, дела…
Но я хотел домой. Хотел к ней. Просто хотел увидеть её лицо и прикоснуться.
Сиобан звала? Плевать. Ни за что не поверю, что она ещё не выучила меня вдоль и поперёк.
Однако я не забыл, что собирался наполнить холодильник.
Выйдя из театра через чёрный вход, дабы никто не заметил моего побега, я поехал в ближайший супермаркет – закупаться продуктами для меня и моей принцессы.
Мясо, сыр, овощи, крупа, фрукты, какая-то сладкая ерунда к чаю.
Вроде сойдёт. Долго раздумывать над покупками я не хотел – я спешил домой. И я уже направился к кассе, как мне на глаза попался отдел фастфуда.
Сам я фастфуд никогда не жаловал, но сегодня мне хотелось позаботиться о Белле и встретить её ужином, если она, конечно, не окажется дома раньше меня, а если я приготовлю что-то сам, то моя очаровательная соседка рискует своей пищеварительной системой.
Выбрав самое безопасное – пиццу с сосисками и водрузив её поверх основных продуктов, я пошёл к кассе.
Сумерки сгустились над городом, когда я снова оказался в машине. Интересно, она уже дома?
Я не хотел, чтобы кто-то из нас возвращался в пустую квартиру, но увы, это неизбежно.
Идея – надо ездить везде вместе.
Господи, я идиот. Со мной что-то делает этот хрупкий дьяволёнок.
Возле своего дома я оказался в рекордно короткое время, но перед самой дверью меня одолело волнение. Я замер, не решаясь выяснить наконец, дома ли она.
Окончательно запутавшись в том, чего я хочу, я всё же вложил ключ в скважину – он вставлялся без проблем.
Чёрт. Её ещё нет.
Мои чувства в этот момент окончательно напомнили мне кавардак.
Разочарование – я увижу её не прямо сейчас.
Облегчение – она вернётся туда, где я жду её.
Волнение – её ещё нет, может, позвонить? Может, что-то случилось.
Смятение – я не должен ей звонить, ей нужна свобода.
Тревога – с какими новостями и мыслями она вернётся? И что, в конце концов, произошло у них с Джасом?
Надо выяснить.
Температура воздуха немного поднялась, стоит отдать должное, но мне всё равно было здесь холодно, одиноко и холодно.
Квартира была пуста.
Я вздохнул, сам не ожидая того, что это так меня заденет.
Ну ладно. Я пошёл на кухню – сначала нужно разогреть пиццу, потому что Белл в любой момент может вернуться, а потом уже всё остальное.
Странно, но чем дольше я ждал, тем больше у меня поднималось настроение, ведь каждая секунда ожидания приближала меня к ней, к девушке, в чьих словах никогда не было фальши – она могла недоговаривать, но я знал, что в том, что она говорит, нет лукавства – и каждое движение, каждый взгляд, каждый вздох которой притягивали меня к ней.
С ней я обрёл наполненность, живую эмоцию, и будто наконец начал жить, - размышлял я, наполняя холодильник продуктами, а по моему лицу расползалась идиотская улыбка.
Счастлив ли я? Не знаю, клянусь. Но если так дальше пойдёт…
Раздался желанный звук – кое-кто по ту сторону двери пытался вставить ключ в скважину. Я моментально оказался в прихожей и широко распахнул дверь, продолжая сиять.
Белла. Со знакомым надето-деловым выражением лица и… тучей пакетов. С продуктами.
Ничего себе!
- Зачем ты, Белла? – я забрал у неё сумки – тяжёлые, – Я, между прочим, то же самое сделал…
Во мне мгновенно ожили все рецепторы. Захотелось говорить, шутить, улыбаться, нервничать, ругаться.
Драгоценная ты моя эмоция. Я соскучился.
- Предупреждать надо было, - парировала она, я с облегчением услышал в её голосе саркастические нотки. – Ты рано?
- А, сбежал с примерки, - я не смог сдержать широкой улыбки, осознавая, что Белла провоцирует меня на подростковые поступки, но тут же оправдался, - им давно пора знать мои размеры. Как поиски работы? Нашла? – я не особо этого хотел, но это было нужно Белле.
- Ещё как, - в голосе девушки прозвучала резкость, - фотографом буду, в каком-то там журнале.
Я застыл с пакетами в руках. Её факт новоприобретённой работы не радовал совершенно.
- Эй. Белла, ты не должна делать это ради денег…
- А ну цыц, мы это уже обсудили, - как можно быть настолько безразличной к собственной жизни? Она совсем не понимает, как важна… для меня.
Фотограф в журнале, ну зачем, зачем, ЗАЧЕМ ей это? Она не рада… как можно ходить на нелюбимую работу?
Ей непросто…
Я сам не заметил, что пакеты уже валялись на полу, оттуда, кажется, что-то выкатилось.
Не имеет значения – я взял лицо Беллы в руки и, не позволяя ей отвести взгляд, смотрел в глубокие зелёные глаза. Сердце перекувыркнулось – это оказалось одним из самых правильных моих сегодняшних поступков.
Чуть покрасневшие белки, припухшие веки…
- Тебе плохо, - я сам себя не услышал…
… кожа под моими пальцами была влажной…
- … ты плакала.
Моё заключение обнаружило себя угрожающе верным.
Плакала. Маленькое, холодное солнышко плакало. Я ни разу не видел её плачущей и совершенно не собирался это исправлять. Ранят ли меня Беллины слезинки? Я не хочу выяснять это.
- Я с Джасом поссорилась… - врёт и не краснеет. Ну пускай врёт, она ничего мне не обещала – ни своей честности, ни своей открытости.
- Я знаю. Он позвонил, проорал что-то насчёт того, что ты идиотка и бросил трубку. В целом я с ним, конечно, согласен… но мне любопытно, что заставило его сделать такие выводы, - моя шутка не прокатила – взгляд девушки остался таким же усталым, но я наотрез отказался отодвинуться от неё хотя бы на миллиметр.
- Окей. – Я взял мою девочку на руки, и когда хрупкое женское тело оказалось в моих объятиях, во мне снова забурлило желание её не отпускать, никогда. Никаких прав у меня нет, гарантий мне тоже никто не давал… и не даст. Да, Белла ничего мне не обещала. Всё, что могу – цепляться за осколок желанной реальности, заглядывая бродячей кошке в глаза. Максимально аккуратно пытаться её удержать, прилагая все усилия, чтобы она не поняла и не испугалась того, как нужна мне.
Я оставил Беллу на подоконнике (она вообще не реагировала на мои действия, затихшая и маленькая), затем, желая сделать наш мирок как можно теснее и меньше, занёс на кухню все пакеты, тщательно закрыл дверь и приблизился к моей принцессе, решительно намереваясь на этот раз узнать всё.
- Рассказывай.
Она опустила взгляд, но сейчас мне было всё равно. Если я всё верно припоминаю, утром я включил эгоиста.
Наконец Белла еле слышно зашелестела:
- Я сказала ему, что он эгоист, потому что заставил меня вернуться. А мне плохо, я в прострации, знаешь…
Меня будто оглушили. Я не слышал, что она говорила, в моих ушах грохотали её откровения: «заставил вернуться… в прострации… плохо…»
Здесь?! У меня?..
Со мной…
- Тебе плохо?..
Бог ты мой…
Я ничего не видел, перед глазами всё помутнело. Кажется, она посмотрела на меня… а может, и не на меня.
Ей плохо рядом со мной. Что ж, тогда здесь уже ничего не поможет.
Это конец.
- Подожди… ты не понял…
Я отступил, не желая своим присутствием ещё больше отягощать её.
- Не надо, Белла. Если тебе плохо, я в состоянии понять.
До меня только сейчас дошло, что она может, она реально может уйти. И ни о каком «насовсем» не может быть и речи.
- Подожди, - она в долю секунды прыгнула с подоконника и… одним движением кинулась ко мне в объятия. – Не уходи…
Я застыл, недоумённо глядя на её макушку. Что это значит?
Не уходи…
Как её понять? Чего она хочет?
В мгновение мне стало всё равно, что ей руководит. Она сказала это.
Казалось бы, это лишь слова. Белла не попросила ничего особенного.
Но она попросила о том, что я сам горел желанием сделать. Я услышал то, что мне нужно было услышать, что я так хотел слышать.
«Не уходи…» Четыре слога, семь букв, но сейчас эти слова согрели меня так, как давно уже ничто не грело.
Чего ты просишь? Чтобы я не ушёл? Если бы я мог, глупышка, если бы я мог.
- Ни за что… - прошептал я наконец в её волосы. Мои руки сдались быстрее, чем я, и кольцо моих объятий вокруг Беллы было нежнее, чем когда-либо, но в то же время прочнее… потому что она сама не уходила от меня сейчас.
«Ни за что. Только не от тебя».
Я обнимал её, вдыхая запах, наслаждаясь податливостью тела, слыша биение сердца, жадно впитывая порцию тепла, которое она подарила мне, о которой я мечтал весь день.
Боже… как я, оказывается, этого хотел. Вот чего мне не хватало – тепла, на которое она пусть немного, но оказалась способна.
И тут, будто мне мало было осознания того, что она нужна мне, я ещё и понял, что мне нужна только она.
Только моя нежная дорогая Белл, чёрт бы её побрал, красавицу эту. И больше никого не надо.
Она встрепенулась и потянула меня к столу, я не смог сдержать улыбку, когда она удобнейшим образом расположилась у меня на коленях. Мои руки заняли своё законное место на её талии.
- Выслушай меня,- заговорила Белла, потерев лоб и переместив руку мне на затылок, её пальчики начали мягко перебирать мои волосы, гладить по макушке, по виску. – Послушай. С тобой мне хорошо. Правда… честно. Но… если бы у нас не сложились отношения? Если бы мы с тобой не смогли? А ему было всё равно, ему нужно было вернуть меня и всё, и… Да, - сбивчиво продолжа она, - сейчас у меня началась новая жизнь, и я должна к ней привыкнуть. И я привыкну, обещаю. Сейчас ты – это единственное, что хоть как-то удерживает меня в более-менее адекватном состоянии, - этого я не ожидал – это было приятно услышать. И снова горечь: я – это всё, что у неё есть… если бы не наши отношения, она была бы одна… Белла быстро, будто я и вправду мог уйти, объясняла, - но Джаспер… он не понимает… он же не знает… Ты понимаешь, о чём я?
Я понимал, о чём она. Джаспер совершенно ничего не знает, более того, это абсолютно не его дело.
И всё же Белла неправа.
- Говоришь, если бы у нас не сложились отношения. Но Белла, вспомни – если бы они не сложились, я бы не позвал тебя сюда. Ты помнишь? В мою голову пришла эта идея. Джас лишь поддержал. – Это было правдой, моё приглашение отнюдь не было альтруистичным. Я хотел её рядом.
- Ты не понимаешь… - с досадой выдохнула Белла, покидая мои колени, я тут же встал вслед за ней, – он уже задался целью погулять на нашей свадьбе. Я ни за что не поверю, Эдвард, что он не доставал тебя с этим.
Джас… давит на неё? Скотина…
Он и действительно совсем ничего не понимает.
Ну нельзя на неё давить, нельзя…
Пришлось выдавить смешок:
- Ну, было дело, - соврал я. – Только, знаешь, принцесса, не обращай внимания, - я обнял её, не в силах совладать со своими желаниями, и девушка прислонилась затылком к моему плечу. Я посмотрел на её профиль, на подрагивающие ресницы, на молочную кожу, и перестал обдумывать свои слова. – В конце концов, это только наши с тобой отношения, и они не должны никого волновать. Я сейчас только о нас говорю, - аккуратно я повернул Беллу, заставляя посмотреть на себя. По немного успокоенному взгляду я понял – она верит. Она поверила, что мы сможем уберечь свой хрупкий мирок от посторонних вмешательств (а Джас у меня ещё получит). Мне хорошо с ней, а ей – со мной, и больше вообще ничего не важно.
Ей хорошо со мной.
- Только скажи мне, - я сам немного смутился своей просьбы, - то, что ты сейчас сказала… обо мне – это… правда?
На секунду она нахмурилась, вспоминая, а затем загадочно улыбнулась.
- Ну, во-первых, я никогда не вру. А во-вторых – да. Я только сегодня утром это поняла… всё было так… по-домашнему, и мне действительно это понравилось, - я в удивлении замер, не ожидая от неё подобной откровенности, слишком приятной для того, чтобы быть правдой. – Только мне всё ещё страшно… Я боюсь быть с тобой, потому что всему приходит конец. Я не могу справиться с этим страхом… страхом того, что это всё закончится, так или иначе. И нам обоим будет больно, кому-то больше, кому-то меньше, но…
- Белла, ты права, любым отношениям приходит конец, - я не мог не перебить её, чувствуя, как внутри всё дрожит от её тревожного взгляда. – Но ведь только от нас зависит, сколько они продлятся, это же не абстрактная величина. Или… ты переживаешь, что это зависит и от меня тоже? – меня словно осенило.
Белла задумалась.
- Да… - тихо прошептала она, - да, может быть. Я уже не контролирую происходящее… а я привыкла к этому.
Глупенькая.
Разумеется, её страхи никуда не исчезли, и моя эйфория была если не зря, то слишком рано.
Ноя не позволю ей больше во мне усомниться. Её страхи – мои страхи, а раз я не боюсь, то и она не должна.
В конце концов, я убедил её остаться вчера ночью. И буду убеждать каждый день, если потребуется (а я подозревал, что потребуется – её упрямству воистину нет предела. Только самое забавное то, что когда она пытается казаться сильной, она выглядит совсем ранимой и беззащитной… ну ничего, теперь у неё есть я).
Я легко коснулся губами её лба и крепко обнял. И моё сердце ёкнуло, когда она обвила вокруг меня руки, прижимаясь теснее.
Малышка, можно подумать, я добровольно выпущу тебя отсюда.
- Белла… не думаю, что я буду в состоянии тебя отпустить. Сегодня было самое лучшее утро в моей жизни… - я вспомнил о том, сколько нежности получил от неё сегодня, и непроизвольно перешёл на шёпот. – Я отвык чувствовать, что обо мне заботятся… Да, наши тобой отношения сложно назвать нормальными с точки зрения нормальных людей, но почему тебя это волнует? Я и сам не знаю, что это… но чем дольше это продлится, тем лучше. Если ты снова исчезнешь, я… я даже думать не хочу о том, что будет. Но тем не менее… если я увижу, что я тебе неинтересен, если увижу в твоих глазах безразличие, то не буду удерживать тебя. То, что было раньше, когда ты отталкивала меня, ты говорила будто под прессом, может быть, под прессом той Беллы, которую ты усиленно ото всех прячешь. Не надо больше этого делать, я знаю тебя настоящую, такую, какой ты была сегодня утром. И пока ты – настоящая – будешь во мне нуждаться, я буду с тобой.
Я говорил и говорил, с каждым словом осознавая, что говорю всё правильно, что мои мысли обретают форму, а запах волос моей девочки дурманил меня, и она притихла в моих руках, внимательно слушая.
Белла, происходи со мной.
Случайся со мной. Будь рядом, во мне, впитывайся в меня, дай мне знать, когда услышишь моё сердце бьющимся.
Не покидай меня.
Зли меня, так же обнимай меня, шепчи мне глупости, дыши рядом.
Только БУДЬ…
Ты смотришь на меня:
- Ты правда никуда от меня не денешься?
- Пока ты сама не захочешь этого, - а сейчас ты определённо хочешь обратного. И я оказываюсь прав: Ты фыркаешь «Заткнись».
Так-то. Моя.
Я целую тебя в макушку, подтверждая наше право на эту жизнь.
- Иди мой руки. Сейчас будем ужинать.
- Ужинать… - выдыхаешь ты. – Ты бы хоть предупредил, что собираешься прогуливать, я б что-нибудь сообразила.
Я смеюсь:
- Белл, успокойся! Сказано же тебе, иди мой руки. У нас сегодня будет отвратительно банальный вечер – будем лопать пиццу и смотреть какое-нибудь очаровательное кино.
В награду за свою придумку я слышу твой довольный смех, и это блестяще. По пальцам можно пересчитать, сколько раз ты смеялась в моём присутствии, и от этого каждый звук только драгоценнее.
Ты не идёшь мыть руки, а берёшь один из своих пакетов и извлекаешь оттуда что-то зелёное.
- Ну, раз так, держи. Не могу же я тебе позволить мёрзнуть.
На моих плечах оказывается огромная тёплая толстовка тёмно-изумрудного цвета.
Что? Ты не можешь позволить мне мёрзнуть?..
Боже, я так давно не получал подарков, которые были бы предназначены… нести определённую функцию, быть не просто так, а служить мне. В данном случае – согревать.
Белла, это твоё тепло. Твоё, милая.
Я засовываю руки в рукава и иду в прихожую, где есть зеркало.
А я… домашний в ней. Я хочу стать для тебя домом, принцесса. Стать тем, с кем тебе будет хорошо.
Ты появляешься в дверях.
- Нравится? – в голосе надежда.
- Нравится… правда нравится. Спасибо.
Твоих губ касается улыбка.
- Но сегодня что-то не так холодно, как было…
- Да,- я ведь тоже не могу позволить тебе мёрзнуть, - руководствуясь теми же самыми мотивами, что и ты, я сегодня позвонил в отопительную компанию и устроил им расчихпых.
Ты снова усмехаешься.
- Ладно, я пойду переоденусь.
Я отпускаю тебя и между нами снова есть расстояние.
Чёрт.
Ну ладно так ладно. Я тебя всё равно весь вечер не выпущу.
Улыбнувшись, я направляюсь на кухню.
Даа… а хозяйственные вопросы надо бы вместе обсуждать, мы вроде бы не собирались кормить маленькую армию.
И когда процесс превращения кухни в продовольственный склад находится в самом разгаре, позади раздаётся твой игривый голос:
- Ну как я тебе?
Я поворачиваюсь и не могу удержаться от восхищённой улыбки.
На тебе – это огромное зелёное изделие… и всё.
Странно, но мешковатый чехол для электрички только делает тебя ещё женственнее.
Светлая кожа, соблазнительно виднеющаяся в вырезе, контрастирует с тёмно-изумрудным цветом толстовки… и ещё я почти забыл, какие у тебя умопомрачительные ноги.
- Классно.
- Мне тоже нравится, - довольно улыбаешься ты.
- Тебе идёт. Наденешь её завтра, когда вернёшься домой?
Ты опускаешь взгляд и переминаешься с ноги на ногу – от моего взгляда это не ускользает.
- Но она же твоя.
Что за глупости.
- Ничего. Я не буду против, если время от времени её будешь надевать ты.
Я не понимаю, о чём ты подумала сейчас. Ну да Бог с тобой – уже через секунду ты делаешь шаг ко мне:
- Командуйте, шеф-повар, чего мне делать?
Я усмехаюсь. Шеф-повар.
- Забери пиццу из микроволновки. Я пойду диск поставлю, - я беру кофе и иду в гостиную, где уже готов импровизированный кинозал.
- А какой диск?!
- Секрет! – наигранно возмущаюсь я. Что ещё за попытки испортить сюрприз?
Я пытаюсь успокоить взбудораженное сознание. В мужской одежде – в моей одежде – ты… да, чёрт подери, невероятно сексуальна. Эм… а ты не забыла, солнышко, что я всё ещё мужчина?
Кровь в моём организме приходит в волнение… хотя казалось бы, почему?
Я видел тебя в одежде для танцев – в тех чёрных мешковатых штанах, видел в ярком сексапильно мини, видел в домашней одежде.
И даже без одежды.
Я видел тебя обнажённой, более того, между нами однажды уже произошло то, что периодически происходит между мужчиной и женщиной, я видел тебя всю и у твоего тела от меня от меня секретов нет, так почему я волнуюсь? Скоро докатимся, Белл – начну тебя стесняться.
Ты входишь как раз в тот момент, когда я, вставив в плеер «Каспера» - первый подходящий фильм, попавшийся мне на глаза – сел на диван. В твоих руках сумасшедшее вкусно пахнущая пицца, и я понимаю, что голоден.
Ты не ожидала увидеть в гостиной такой пейзажик.
- Ты сумасшедший.
- Я знаю. Иди сюда.
Ты устраиваешься рядом, такая вся нежно-элегантно-красивая.
На твоих губах улыбка – ты спокойна.
Почему? Неужели соседское соглашение между нами достигло таких масштабов?
Стоп, я же сам в этом тебя убеждал… ах, ну да, я же сегодня эгоист.
Я не бесполое соседствующее с тобой существо и не твоя подружка, Белл. Я мужчина, и я собираюсь заботиться о тебе так, как мужчина заботится о женщине.
И я обнимаю тебя крепче.
Моя – хотя бы на эту ночь.
- Так что за фильм? – ты почему-то шепчешь.
- Смотри туда.
Ты опускаешь голову мне на грудь. Осторожно, пока ты не замечаешь, вдыхаю тонкий аромат твоих волос и почти теряю сознание.
Мне тепло – снаружи и внутри.
Ты здесь.
Ты узнаёшь фильм:
- «Каспер»?
- Да, а что? Я же сказал, что фильм будет до банальности очаровательным.

ОКОНЧАНИЕ - ЗДЕСЬ!