Стены дома дрожали от оглушающей музыки. Так я пыталась заглушить собственные мысли. Я как ураган носилась из комнаты в комнату, стараясь быстрее избавиться от всего, что могло бы напомнить об Анике и Софи Беннетах. Все что можно было выбросить – мелкие вещи, ненужную одежду, постельное белье, я собирала в пластиковые мешки. Я сняла все камеры, размонтировала устройства слежения и сигнализации. Размонтировала – это сильно сказано. Я выдирала все с корнем, после чего приборы были уже не пригодны для дальнейшей эксплуатации. Ничего, купим новые. Денег-то у нас было много. Собрав все эти бесполезные игрушки с торчащими проводками, я бросила в оцинкованную бочку в гараже и облила соляной кислотой. Едким чистящим веществом я стирала все отпечатки, убирала волосы с пола, мебели, стен, дверей. Если честно, у меня возникло большое желание поджечь дом. Пару раз я бралась за спички, но потом понимала, что это затея только привлечет большее внимание.

Оставалось избавиться от оружия – то, которое мы не сможем взять с собой. С таким накопившимся арсеналом игрушек нам не удастся пересечь границу.

Я собрала в две сумки все самое необходимое на первое время, и отнесла в подвал.

Осталось самое сложное. Логан.

Что мне делать с моим любимым существом? Я не могла взять его с собой. Возможно, когда-нибудь я вернусь за ним. Когда все успокоится.

Приют, естественно, не вариант.

Остался один человек, которому я могу доверить его, и которому я не наплевала в душу.

– Аника, я не понимаю, что происходит. Почему вы уезжаете?

– Сестре предложили работу в Чикаго. Поэтому мы переезжаем. Ей никогда не нравилось здесь, а в большом городе и перспективы большие. Я прошу его взять на время, как только мы разберемся с жильем, я вернусь, обещаю.

– Конечно, я позабочусь о нем. Да и Тим мечтал о собаке. Родители тоже не будут против.

– Анжела, ты меня очень выручишь, спасибо, – я обняла девушку.

– А Эдвард знает? – тихо спросила она.

– Знает. – Не стоило ей вспоминать о нем, я и так держалась из последних сил, пытаясь не разреветься.

– Анжела, я прошу тебя пока никому не говорить, ладно? Я сама все всем скажу. И попрощаюсь, – попросила я.

– Конечно, – она помолчала. – Я буду скучать. Ты ведь мне позвонишь, как устроишься?

– Конечно, Анж. Я же не на другую планету улетаю. – Как же было трудно врать.

Наверное, она видела, как было мне больно, поэтому ничего больше не говорила. Она всегда была самой чуткой и понимающей.

Я опустилась на одно колено. – Я не могу тебе соврать, что не люблю тебя, и не могу обещать, что вернусь, – говорила я по-французски, гладя собаку. Посмотрел осмысленным взглядом, он лизнул мне лицо. Я улыбнулась. – Но я постараюсь, обещаю.

Я поцеловала его во влажный черный носик. И сев в машину сестры, поехала в Порт-Анжелес. Оставив ее там открытой не в самом благополучной районе, я вернулась домой на такси. Это, конечно, не собьет никого со следа, но на всякий случай от нее тоже нужно было избавиться.

Мотоцикл в лодочном сарае я решила не трогать. Возможно, он еще понадобится.

У дома меня ждал Трой.

– Чего тебе? – Нужно быть грубой и постараться его выгнать.

– Что ты творишь? – спросил он подходя.

– А что? – сделала я невинные глазки.

– Ты любишь его, я же вижу и не верю ни единому слову, что ты ему сказала.

– Ой, Трой умоляю, вы что, снова лучшие друзья? Ну, надо же! Тогда иди, вытирай ему сопли. Вы все во мне ошибались. Это была только игра. И я в ней единственный победитель. Я развлекалась. Чем еще заняться в этом городке? – спросила я.

– Человек, который рискует жизнью ради другого, не может быть такой тварью. Ты так страдала из-за больного человека, жалея его. Я не верю. Я тебя знаю. У тебя просто что-то случилось, и ты не хочешь нам об этом говорить.

– Наивный ты, Трой, поэтому я на тебя и не запала. Ты ничего обо мне не знаешь. Ничего! – отрезала я. – Убирайся.

Я зашла в опустевший и кристально чистый дом. Он выглядел как на обложке журнала – игрушечный, ненастоящий.

Глаза слезились от ядовитых паров и от химикатов, которыми тут все было обработано.

Я дошла до той точки, когда отчаяние становится пустым безразличием. Когда силы покидают тело. Когда нет даже слез. Ничего.

Выйдя на задний двор я, положив рядом с собой пистолет, прилегла на пластиковый лежак и укрылась пледом. Жаль, что даже после такого солнечного дня к вечеру небо опять затянуло тучами. Значит, звезд не будет.

Мне нужно продержаться только ночь. Одной.

Завтра должна приехать сестра, и вместе с ней мы со всем справимся. Я могла остаться в Порт-Анжелесе в отеле, но мне хотелось быть дома. В последний раз. Сестра приедет, чтобы попрощаться с Марком.

Новые документы были уже готовы. Новая история тоже. Дядя Френк просто волшебник. Хотя, скорее всего, он просто был готов к такому повороту сюжета.

Главное пережить эту ночь. И завтра улизнуть незамеченными. Наши личные дела уже исчезли из школьного архива и даже из больницы. Софи всегда знала, что делать. И как это сделать быстро и незаметно.

Замерзнув, я нашла в себе силы пойти в гараж, и заперлась в машине. Мне не хотелось возвращаться в пустоту дома.

Эдвард мне так тебя не хватает.

Жизнь – дерьмо.

Я открыла бутылку с текилой.


Утром я проснулась от сообщения сестры.

Я скоро. Жди меня. Никуда не уезжай.

Куда же я без тебя.

Голова болела и жутко тошнило. Кажется, я становлюсь заядлым алкоголиком.

Да кому, какое дело? Это моя жизнь.

Выбравшись из машины, в окно гаража я заметила припаркованную около дома машину службы доставки. Молодой парень топтался у двери. Рядом с ним стояла коробка огромных размеров.

Я сняла пистолет с предохранителя.

– Вы что тут делаете? – спросила я, пряча руку за спиной.

– Ой, вы меня напугали, – пробормотал он, поправляя кепку. – Я уж думал, никого нет.

– Никого нет. Что, не видно?

Это похмелье делает меня такой злой или то, что никто не может прислать нам посылку?

– Аника Беннет? – спросил он.

– Да.

Он вздохнул с облегчением. – Тогда это вам, подпишите. – он протянул мне электронный бланк для подписи. Я спрятала пистолет за пояс штанов.

– А если «нет», – просто ответила я.

Он растерялся и открыл рот. – Но как же... тогда мне придется забрать посылку обратно.

– Отлично, забирайте и валите отсюда.

Парень начал нервничать. – Но я не могу...

– Почему? Вы же сказали, что заберете ее, если я не распишусь. – я скрестила руки на груди.

Парень уже совсем сник.

– Документы покажите, – сжалилась я.

Он отдал мне бланк накладной.

– Ну, надо же, Швейцария, – бормотала я. Адрес мне был незнаком. Как и имя. Дуглас Берри.

– Ваши документы тоже, пожалуйста. Удостоверение личности или права.

Он, не задавая никаких вопросов, кинулся к машине, решив поскорее от меня избавиться, выполнив мою странную просьбу. – Вот.

Посмотрев на документы посыльного, я не заметила ничего подозрительного.

– Вам не идет такая прическа, вот так лучше. – Я сняла кепку и потрепала его волосы.

Отчего парень вообще посмотрел на меня, как на сбежавшую из клиники душевнобольную.

– Ладно, – я поставила закорючку на бланке.

– Помочь вам занести в дом? – спросил он, заикаясь.

– Спасибо. Не надо.

Он бегом бросился к машине и, запрыгнув в нее, быстро уехал.

Я тупо смотрела на непонятную коробку. И что это? В чем подвох? А если я ее открою, и она взорвется?

Ну и ладно. Значит такова моя судьба.

Я затолкала коробку в открытую дверь, хотя на ней было ясно написано «Осторожно, хрупкий материал».

Будь что будет. Надев перчатки, я кухонным ножом открыла коробку.

Твою мать.


Маленькая девочка, держа за руку своего нового лучшего друга, с восторгом рассматривала витрину магазина.
– Я хочу сюда, – прохныкала она.

Игрушки в витрине были волшебно красивыми, и ей непременно захотелось купить одну что-то в этом магазине.

Ей их всегда было мало. Ее комната была завалена ими, но игрушек много не бывает. Ведь так?

– Конечно, малыш, все что хочешь.

Лучший друг открыл дверь магазина, и девочка попала в сказку.

Битый час она ходила вокруг прилавков и не могла выбрать, что именно ей хочется.

И тут она увидела то, о чем, как ей казалось, мечтала. Настоящий дворец, только маленький. Там будет жить ее барби. Ну и что, что она уже большая, чтобы играть в куклы. Она хочет этот домик. И он у нее будет.

Глаза загорелись восторгом. – А можно мне этот домик? – спросила она ласковым голосом и обняла друга.

Так всегда делала мама, а потом папа сразу ей что-то дарил.

– Конечно, малыш, все что захочешь. – Он присел рядом на корточки и ее щелкнул по носу, отчего девочка рассмеялась. – Только ты помнишь наш уговор?

Она кивнула.

– Это будет подарок тебе на день рождение, ладно? Ты сможешь потерпеть несколько дней?

Она снова кивнула. До дня рождения оставалось совсем недолго, а потом друг подарит ей это чудо. И они вместе будут играть. Он никогда не говорил, что она уже большая, как мама, и всегда с ней играл во все игры, какие бы она не предложила. Хотя он тоже уже был взрослый.

– Ты меня поцелуешь вот сюда? – показал он пальцем место и улыбнулся.

Девочки хихикнула и чмокнула его в небритую щеку. – Спасибо, дядя Маркус. Я тебя очень сильно люблю.

– И я тебя малыш.


Я смотрела на домик, который выглядел, как настоящий. В нем была продумана каждая деталь до мелочи. От резных ставней на крошечных окнах до малюсеньких дверных ручек. Память почти стерла это воспоминание. Так было проще. Не помнить о том, что человек, разрушающий твою жизнь, когда-то тебя любил, а потом предал.

Сейчас, глядя на этот игрушечный дворец, казалось, что он был совсем как тот.

У входной двери домика была прикреплена карточка.

«С днем рождения, Белла».

Сегодня пятнадцатое ноября, мой настоящий день рождения.



Автор: Виктория Савельева
Бета: Штирлиц *по голове за ошибки получаю я)*

---