Глава 3.
Сидя в душном и тесном помещении, я нервничала. Мои ноги, без согласования со мной, наверное, решили поучаствовать в чемпионате по чечетке. Этот день я определенно запомню надолго. День похорон Розали Уитлок.
Волнение зашкаливает, будто бы я пойду знакомиться с родителями моего парня, а не с родителям мертвой подруги, если нас так можно назвать. Я не пошла бы туда, если бы меня не позвал Крис, и если бы он не знал о моем знакомстве с его сестрой. Я уже видела мистера и миссис Уитлок. Собственно говоря, мистера Джеймса Уитлока я видела и помимо устроенного на следующий день после смерти ужина.
ФлешБек.
Крис тихо разговаривал с отцом недалеко от нас с миссис Уитлок, которая глотала слезы, оплакивая свою дочь. Я не старалась успокоить ее, да и не знала, как это сделать. Покачиваясь на пятках, я осматривала находящихся вокруг меня людей. Все, как один, подходили к фотографии Розали, молчали, плакали, клали цветы и уходили в дом. Вскоре на улице кроме нас четверых никого не осталось. От ледяного ветра, дующего с необычайной силой, у меня замерзли руки, и я попыталась их согреть в задних карманах своих джинс, так как в передних лежали телефон и ключи. Внезапно, Мария – так звали мать близнецов – кинулась на меня и, прижав к себе, расплакалась еще сильнее. Как назло я была в белой рубашке. Я не заметила на ней туши или теней – она была прекрасна и без них, если бы не эти заплаканные глаза – но ее губы были накрашены прозрачным блеском. Он, конечно, не будет так заметен, как, например, красная помада, но все же я молилась, чтобы не осталось следов. Заметив, что Мария находится в моих объятиях, точнее я в ее, к нам подошли Крис и Джеймс. Я передала ее им и попросила Джаспера показать, где в этой огромной усадьбе можно «поправить макияж».
Предварительно мы сходили к моей машине, в которой лежали запасные футболки на всякий случай. В этой стихии я была настолько педантична, что в багажнике помимо двух футболок, лежали джинсы, две мужских футболки, кеды, туфли, мужские джинсы и мужские кроссовки,. Все это свободно влезало в на первый взгляд кажущийся маленьким багажник моей спортивной машинки. Все-таки кто-то сжалился надо мной, и в машине оказалась черная футболка с рисунком. Решив, что всяко лучше белой, я одела черную с нарисованными наушниками. Аккуратно положив вторую в багажник, я закрыла его и развернулась. Я внимательно посмотрела на Криса и только сейчас заметила влажные дорожки, катившиеся по щекам парня.
- Энн. – звук его голоса меня напугал – такой скрипучий, вымученный, надтреснутый, да и выглядел Крис неважно, но его голос совсем был другим, нежели вчера. Он покачал головой, и - может, мне просто показалось? - я увидела ироничную усмешку на его лице. Не дав мне сориентироваться, он отвернулся и повел в дом, больше напоминающий мне неприступную крепость. Мы поднялись на третий этаж, повернули направо, прошлись по коридору и свернули налево. Крис оставил меня возле двери, которая вела в ванную. Вернувшись через несколько минут, он открыл ее ключом и ушел.
Через полчаса все были в сборе. Уитлоки решили устроить что-то напоминающее поминальный ужин. Я сидела в беседке, не желая лицезреть полные горечи глаза людей, находившихся в доме, и слышать сладкие голоса, рассказывающие о том, какой хорошей была Розали. Но это было правильно, ведь о покойниках либо хорошо, либо ничего. Но я не жила по их правилам, и поэтому была единственной, кто не принимал в этом участие, и единственной, кто не был согласен с ними. Потому что перед моими глазами до сих пор стояла та семнадцатилетняя дочь одного из совладельцев крупного предприятия «Кариджил», случайно «перебежавшего» дорогу нам. Стояла та голубоглазая девчушка, который было интересно все, но больше времени она уделяла Хаусену, точнее его мечу, кинжалам, саблям, и всем таким прочим штукам. Несмотря на то что Розали провела у нас всего лишь неделю, эта довольно умная девушка - она была старше меня на два года - схватывала все буквально «налету». Как и обещали, сразу после того, как Джеймс отдал долг, мы вернули Розали отцу. Возвращение к нам было ее личным решением. Как легко она пришла к нам, так легко и покинула спустя год… Возможно, это был единственный человек, которому я доверяла. Кто знает, кем может стать для меня ее брат? Ведь говорят, что близнецы похожи не только внешне, но и внутренне… Но ведь Розали и Крис не похожи!
Я оттолкнула назойливые воспоминания и лишни мысли. Самое лучшее для меня сейчас – это свалить домой, где меня ждет некормленая Шера и кипа бумаг, которые я должна разобрать. Когда все начали разъезжаться, я почти в числе первых завела мотор своей малышки.
- Энн, - незаметно подошел ко мне Крис. – Отвези меня обратно в город. - пожав плечами, я села на водительское сидение и стала ждать, пока он залезет в машину.
Конец ФлешБека.
Тогда мы расстались возле парка, где и встретились на следующее утро возле трупа Майка Венстера.
Я то и дело одергивала черную рубашку с рукавом три четверти, в которую была одета. Мне срочно нужно было идти к Джону, который уже несколько раз звонил, но я ждала Джаспера. Я решила, что не буду присутствовать на всей церемонии. Ну, пропущу я половину, что такого? Я встала напротив зеркала, вновь поправляя рубашку. В тон ей на мне были черные джинсы и кеды. Закусив губу, я посмотрела в окно. Как и в разных сопливых фильмах, в которых стоит жанр «драма», на улице шел дождь, что не удивительно для погоды Чикаго – летом всегда много дождей, и из-за высокой температуры - сегодня +31 - на улице очень душно. Паршивая погода. Быстро переодев кеды в сапоги летнего варианта, - они хорошо защищают ноги от промокания - я подошла к окну и стала наблюдать за капельками дождя, негромко барабанящим в оконное стекло.
Такое чувство, что даже природа скорбит о потере «такой хорошой девочки», как утверждают все родственники и знакомые Розали. Я не понимаю этого и не пойму, ведь у меня нет тех, о ком я могла бы так переживать. Я отгородилась от настоящей Беллы стеной по имени Келли - независимой, некомлексующей, говорящей то, что думает, девушкой. После этого и появилась Энн. Это моя самая сильная крепость, может, даже неприступная, но внутри с тех пор пустота, ведь все «наполняющие компоненты» оставались то в Энн, то в Келли, а до Беллы не доходит ничего хорошего. Мне нравится эта пустота. Не знаю почему, но мне вспомнился тот последний день, когда я видела серые глаза своей матери.
ФлешБек.
Я старательно выводила буквы и цифры в тетради по математике, напевая про себя песенку дракончика-сладкоежки, которую недавно услышала в одном из мультфильмов, чтобы отвлечься от ужасного гогота уже подвыпившего отца и приторно-сладкого смеха мамы. Такие «веселые посиделки» в нашем доме не редкость. Они могли смеяться так весь день, и именно поэтому я насторожилась, когда смех резко оборвался, и родители начал о чем-то тихо шептаться, чтобы, наверно, я не услышала. Чисто из любопытства, я подкралась к двери и стала прислушиваться. Мама и отец говорили очень тихо, и мне пришлось выйти на кухню и встать возле двери.
- Ах, ты, маленькая сука! – закричал Чарли и ударил меня. Я подползла к маме, но она отмахнулась от меня. Увидев что-то на полу под столом, я попыталась взять это, но, схватив за ногу, отец оттащил меня на середину комнаты, а после ударил с такой силой, что я отлетела спиной к холодильнику. Я всхлипнула от боли, и это уменьшило силу ударов отца, но они не прекратились. Притворившись, что я потеряла сознание, я замерла и почти не дышала. Он стоял рядом и пинал меня, а мама в это время просто сидела в углу и безучастно что-то пила из своей кружки. Вскоре отцу надоело, и он ушел. А я так и осталась лежать на полу, слушая звон разбитого стекла.
Конец ФлешБека.
На следующий день я ушла из дома, не сожалея о сделанном.
После этого я попала в Сиэтл, где и встретила Лау Зинь, который обучил меня. Через три года меня нашел Джон, и я стала работать на него, попутно доучиваясь у Лео - только я могла так называть мастера Лау.
От этих воспоминаний мне стало противно, и я выбежала на улицу. Кстати, вовремя: на улице меня встретил Джаспер на своей черной «Бугатти» с серой полосой на капоте.