Пролог.

Открывая входную дверь своим ключом, я почувствовала навалившуюся усталость после насыщенного трудового дня. Лодыжки немилосердно сводило, немного ныла спина. Пора прекращать жить на каблуках, не девочка уже, надо и о здоровье подумать. Как только я оказалась в прихожей, в нос ударил запах чеснока, томатного соуса и жареного мяса. Сам Джеймс готовить не станет ни за что в жизни, да и рано ему ещё с работы возвращаться. Вывод напрашивается сам собой: прикатила его мать.
- Джеймс, мальчик мой, это ты? – проверещала моя не слишком горячо любимая свекровь.
- Нет, миссис Поттер, это его жена.
Готова поспорить, в этот момент её лицо исказила противная гримаса.
- А-а, Белла…
Голос её звучал так разочарованно, будто я была самой нелюбимой её невесткой из десятка мне подобных. Заходить на кухню, даже под предлогом жутко аппетитного аромата еды, не было никакого желания. Но правила хорошего тона предписывали изобразить любезность при виде свекрови.
На моей кухне около моей плиты в моём фартуке над моими кастрюлями и сковородами колдовала женщина с огромной бородавкой на подбородке и неестественно рыжими волосами. Впрочем, это были те её недостатки, с которыми я готова была мириться.
- Пришла, а у вас в холодильнике, как в годы Великой депрессии, - сообщила мне свекровь, одарив обвиняющим взглядом.
- Мы не едим дома, - прикрывая зёв, ответила я.
Затем взобралась на высокий стул и принялась лениво наблюдать, как мать Джеймса методично помешивает соус, кипящий в сотейнике. Эта женщина, пожалуй, потрясающе органично выглядела бы, живи она в Европе середины XV века. Хоть и являла бы собой мечту инквизиции. Варимый ею соус чертовски походил на колдовское зелье.
- Знаешь ли, Мария Изабелла, это многое объясняет. Мой сын стал дистрофиком благодаря твоему неумению и нежеланию готовить.
Эта женщина с самого первого дня нашего знакомства была отлично осведомлена о том, что я не терплю употребления своего полного имени. Изабелла – ещё куда ни шло, но когда эта ведьма обращалась ко мне переставляя оба моих имени местами, у меня волосы на голове вставали дыбом, а из ушей, наверняка, валил пар. Но сейчас мне было абсолютно всё равно.
Может быть, и следовало бы объяснить этой даме, что сын её так худ только лишь потому, что у него такое строение тела и слишком быстрый обмен веществ, но я знала, что причина была совсем не в этом.
Просто Джеймс предпочитал завтракать в офисе, там же обедал, а ужинать вместе мы перестали. Почему это произошло? Я не могу дать точного ответа. Но склоняюсь к версии, что виной тому стало моё нежелание любить своего мужа. Это просто. Так бывает.
Когда это произошло? Опять же, я точно не знаю. То ли в тот день, когда Джеймс без предупреждения улетел в Нью-Йорк, а мне не захотелось пить чай из его кружки. То ли когда он перестал звонить мне в обеденный перерыв. То ли когда он высмеял тему моей кандидатской работы, опрометчиво заявив, что современные американки не занимаются научными исследованиями в области высокомолекулярной химии (из его уст это звучало крайне пренебрежительно), а спускают состояние мужа в магазинах и спа-центрах. То ли я запретила себе любить его в ту ночь, когда мы потеряли ребёнка. Или в то утро когда мне стало известно, что у нас больше не будет детей. А может, я запретила себе любить Джеймса в тот момент, когда мне опротивело ощущение его щетины у меня над губой и брошенный колпачок от тюбика зубной пасты?
Я не знаю.
Самым неприятным, я думаю, является тот факт, что мне прекрасно известно каким потрясающим человеком является (или уже являлся?) мой муж. Так же я глубоко убеждена и ни за что не поставлю под сомнение и то, что я любила его безгранично и самозабвенно. И он так же.
Я не испытывала к нему отвращения, нет. Просто перестало не хватать дыхания, когда его мягкие губы касались моих. Когда он кончиками пальцев прикасался к ямкам на спине, а потом так же, едва касаясь, подушечками пальцев скользил по позвоночнику. Когда выдыхал мне прямо в губы слова любви и прочие нежные приятности. Так же просто перестало бешено биться сердце, и зима у бабочек внизу живота будто затянулась.
Привычка? Не думаю. Разве можно привыкнуть любить кого-то, привыкнуть задыхаться по ночам от нежности и до хриплых стонов шептать имя этого кого-то в темноте ночи?
Так или иначе, мне никогда не хватит смелости уйти от него. Кроме того, любовь и бессонные ночи это ещё не всё, так ведь? Я уважаю своего мужа и благодарна ему за всё, что было и будет в наших жизнях.
Вивиан Поттер что-то рассказывала мне, увлечённо нарезая лук целыми головками и энергично помешивая своё варево, а я устало кивала в ответ, не забывая время от времени делать изумлённое лицо, широко открывать рот и округлять глаза. Одной рукой сняв тесные туфли, я всё ещё погружённая в свои невесёлые мысли, поставила их на столешницу, чем и вызвала у миссис Поттер неодобрительный взгляд и приступ причитаний о моей никудышности.
Да, пожалуй, теперь, в тридцать пять лет, четырнадцать из которых я замужем, я готова заявить, что любовь – это ингибиторно-ферментная функция организма, основанная на элементах аттракций между полами, а не какие-то там бабочки в животе и расширенные зрачки.
- Кушать-то будешь, деточка? – неожиданно заботливым голосом поинтересовалась миссис Поттер.
Я согласно кивнула и развернулась к столу, одновременно шевеля пальцами ног, было ощущение, что они налиты свинцом и не желают разгибаться. Вивиан поставила передо мной тарелку и дымящимся мясом в томатном соусе с овощами.
- Бедная, совсем себя не бережёшь с этими бестолочами!
- У меня атлишные ушеники, - ответила я ей, пытаясь прожевать горячий кусок говядины.
Она стала кивать головой, как если бы согласилась со мной. Но Вивиан Лили Поттер никогда и ни в чём не могла согласиться с женой собственного сына. Это было её негласное правило, которое она свято чтила и ни под каким предлогом не посмела бы нарушить.
- Что-то Джеймс задерживается, - озабоченно пробормотала моя свекровь, выглядывая в окно.
- Он не приедет раньше девяти.
Миссис Поттер сделала крайне удивлённое лицо, как если бы я решила оспорить тот факт, что атомная масса водорода равна единице и промолвила:
- А я так хотела повидать сына…
Эта фраза означала, что она намерена дожидаться Джеймса, но «слишком хорошо воспитана», чтобы заявить об этом прямо.
- А в 9-15 мой сериал будет…
Эта фраза означала, что моя свекровь совсем не против провести ночь на диване в гостиной, лишь бы повидаться с сыном и не пропустить очередную серию отборного мексиканского мыла.
- Я постелю вам в гостиной и спасибо за ужин, - сказала я ей, прикрывая рот от зевоты.
Миссис Поттер недовольно поставила брови домиком, как если бы ей было неудобно теснить нас, но сказала то, чего услышать от неё я ожидала бы только в том случае, если бы период полураспада урана стал равен одному году:
- Белла, ты такая милая, спасибо тебе за доброту!
Сделав вид, что ничуть не удивлена, я отправилась в комнату и вынув из комода постельное бельё, застелила диван для свекрови и поднялась в спальню. Прикроватная тумбочка с моей половины была завалена обёртками от шоколадных конфет, распечатками счетов и книжками. На тумбочке Джеймса царил идеальный порядок. Этот долбанный перфекционист не мог даже журнал оставить на своей тумбочке!
Тяжело вздохнув, я подошла к окну, задёрнула шторы, слишком поспешно, чтобы насладиться красотой закатного часа и прошлёпала в ванную, по пути расстёгивая пуговицы блузки. Желание закончить этот понедельник было сильнее желания уделить больше внимания своему телу и наскоро проведя по телу губкой с коричным гелем для душа и промыв волосы, я покинула душевую кабину. Потом так же торопливо завернулась в полотенце, почистила зубы и шмыгнула в постель.
Я определённо должна быть благодарна миссис Поттер за ужин и её появление, иначе в этот вечер мне было бы так же тоскливо и пакостно, как и в триста восемьдесят девять предыдущих. Устало сомкнув веки, я пообещала себе утром сказать Вивиан спасибо за компанию.

---

Дорогие читатели! Благодарю вас за внимание и с радостью приветствую на ФОРУМЕ.
Ваша Хельга Французова.