Эдвард осторожно открыл дверь в их с Беллой спальню.
Осторожно, потому что сейчас его сын мог смотреть свои детские сны.
Но это было не так. Он увидел молодую женщину, которая, повернувшись к окну, кормила ребёнка грудью.
- Белла… - тихо, чтобы не напугать, прошептал мужчина.
Она обернулась и, увидев мужа, нежно улыбнулась.
- Ты приехал…
Эдвард был вынужден уехать в двухдневную командировку по делам фирмы.
Обычно, если он покидал дом больше, чем на день, Белла отправлялась с ним, но сейчас их трёхнедельный младенец не мог позволить мамочке оставить его.
Вместо ответа Каллен подошёл к жене и аккуратно приобнял за плечи, хотя на самом деле ему хотелось стиснуть её покрепче и до умопомрачения целовать.
- Мы соскучились, - прошептала девушка, опуская голову ему на плечо.
Он улыбнулся – жена и новорождённый сын оказались в кольце его рук.
- Как ты, милая?
- Хорошо. Теперь совсем хорошо.
- Я люблю тебя, знаешь?
- Знаю. И я тебя люблю.
С рождением Эдварда-младшего (Белла настояла, чтобы малыш носил имя отца) их жизнь… конечно же, изменилась. Эдвард-старший стал совершенно одержимым папашей. Расписание кормлений и часов сна он знал чуть ли не лучше Беллы. Девушка не очень хорошо чувствовала себя после родов, так что Каллен, давая любимой лишнюю минутку для сна, запросто мог взяться перепеленать сына или искупать его. Он вообще обожал возиться с маленьким, и Белла смеялась, когда он жаловался ей на то, что ребёнку нужно много спать.
И в самой Белле, разумеется, произошли изменения. Эдвард опасался, глупый, что с рождением малыша жена будет меньше любить его.
Но её любовь не стала меньше, ведь ребёнок, которого она выносила, был частью её любимого мужа, и она была уверена, что Эдвард-младший – вылитый отец.
Белла всегда смотрела на любимого с нежностью и восхищением, ему нечего было бояться. Казалось, в ней была заложена особенность – принимать и любить только то, что связано с этим мужчиной. А новоиспечённый папочка смотрел на любимую и понимал, что теперь её любви хватит на них обоих.
Теперь эта женщина была той, что выносила под сердцем его ребёнка. Что кормит его потомство своей грудью.
В Эдварде взыграл животный примитивизм. Они оба – его. Ничто в мире не принадлежит ему настолько. Его плоть и кровь. Его сын. Его жена.
Его миссис Изабелла Эдвард Каллен.
Раньше он ревновал её к каждому столбу. Теперь их союз скреплён Эдвардом-младшим, теперь эта женщина его по всем законам природы. Теперь их ДНК навсегда соединены в этом младенце.
Глядя на ЕГО жену, кормящую ЕГО сына, осознавая, как они беззащитны и уязвимы, Эдвард… почувствовал в себе такие силы, каких не чувствовал никогда. Действительно никогда. Теперь у него была не просто любимая женщина – у него был сын.
Наследник. Эдвард Каллен-младший. Тот, ради кого они, возможно, и встретились десять лет назад.
Теперь Эдвард не просто отвечал перед Беллой за неё саму – он отвечал перед Беллой, перед его богиней, за ребёнка, непростое рождение которого она вынесла с улыбкой на губах.
И он готов был броситься на защиту, на любую амбразуру, разорвать голыми руками, перегрызть горло любому, кто посмеет посягнуть на безмятежность его иконостаса.
Неужели эта тихая прекрасная женщина с ласковой улыбкой – та, которую он когда-то нескладным подростком привёл в свой дом? Материнство фантастически красило её, и Каллен недоумевал – как они жили раньше без этого комочка его собственной плоти, вернувшегося на руках у женщины, которая одна значила для него всё?
Белла закончила кормить малыша.
Каллен-младший, довольно причмокивая, повернул головку и посмотрел на папу.
- Давай я подержу, - прошептал Эдвард, и девушка аккуратно передала сына мужу на руки.
Он сел на кровать, наблюдая за ребёнком.
- Ну, как ты тут, маленький… Хорошо? Хорошо, мой маленький… хорошо…
Беллу уже успела переодеть футболку и теперь любовалась, как её мужчины улыбаются друг другу.
- По-моему, малыш, ты хочешь спать. Беллз, нет?
Сытый младенец уже и вправду зевал; его глазки слипались сами собой.
- Давай мне, - девушка взяла сына и бережно положила в кроватку; Эдвард приобнял жену, и они застыли в объятии над колыбелью их ребёнка. – Как твоя командировка?
- Да нормально. Всё хорошо. Вы тут как?
- Как мы? Спим-кушаем-гуляем, как же ещё. Наш досуг разнообразием не отличается, - улыбнулась она.
- Белла, я так не хотел уезжать… - виновато прошептал мужчина, но девушка повернулась к нему и накрыла его губы ладонью.
- Тихо. Зато ты вернулся туда, где тебя любят. Мы соскучились, папочка.
Каллен взял её пальчики в руку и нежно поцеловал их, а затем оставил на её руках ещё три поцелуя в благодарность за эти слова.
Белла просияла. Её муж никогда не забывал об этой своеобразной традиции.
- Звонила Розали. Они приедут через неделю, привезут Алекса.
Эдвард улыбнулся. Их племяннику Алексу недавно исполнилось полгода.
- Отлично. А вы, по-моему, подросли, - он кивнул на сына, который уже мирно посапывал.
- Просто ты тоже по нему соскучился, - засмеялась девушка. – Мы будем расти, но не такими же темпами.
- А ты в порядке? – не прекращал допрос Эдвард. Ребёнок выдался настоящим богатырём, и хрупкой Белле нелегко дались роды. Эдвард сам был свидетелем этого, потому что ни на шаг не отходил от неё все двое суток, пока его сын старался появиться на свет.
- Эдвард, - снисходительно улыбнулась Белла, - я лучше всех. Я ещё никогда не была настолько в порядке… за исключением, может быть, моментов, когда мой любимый муж целовал меня, - закончила она с намёком.
Каллен ухмыльнулся. Его не потребовалось приглашать дважды.
Он мягко накрыл губы девушки своими.
Белла прильнула к нему всем телом, обвивая руками его шею и позволяя ему вести себя в поцелуе, в котором безмолвно звучало признание в любви.
Эдвард целовал её долго, и даже когда у него закончился воздух, он продолжал нежно ласкать губами её лоб, нос, волосы, даря любимой долгожданное тепло.
Беззащитность девушки, её податливость и мягкость сводили его с ума. Он единственный, с кем она такая. Он её единственный мужчина навсегда.
В период беременности тело Беллы окончательно утратило последние следы подростковой угловатости, взамен приобретя женственность мягких изгибов, и Эдвард периодически задумывался над тем, как он ещё не ослеп, ежедневно глядя на её потрясающую красоту.
Его Белла.
Его жена.
Она всегда чувствовала себя с ним как за каменной стеной, зная, что он способен защитить и её, и их ребёнка.
Её мало занимали мысли о вечном – своё предназначение она видела в том, чтобы её муж был счастлив.
И её муж был счастлив. Белла стала для него ангелом-хранителем, той, рядом с которой был его дом, его очаг, его самый надёжный тыл. Он летел к ней с работы. К ней были устремлены все его помыслы.
Он искренне восторгался расцветшей на его глазах женщиной.
- Дорогая, спасибо, - прошептал он ей на ушко. Она чуть отстранилась:
- За что? – в её голосе звучало недоумение.
- За сына, - Эдвард был серьёзен. – За то, что появилась. За то, что выжила после той аварии, за то, что была сильной, пока мы были не вместе. За твоё прощение. За твою доброту ко мне, за любовь. За всё, моя сладкая, за всё.
Белла тихо засмеялась, уткнувшись ему в грудь.
- Глупый какой…
- Глупый? – Эдвард нахмурился. – Это почему?
- Да потому, что это я, - она посмотрела на мужа, - должна говорить тебе спасибо. Ты вообще помнишь, сколько раз ты меня спасал? Когда мы встретились, потом в той аварии, потом, когда… когда мы были… не вместе. Потом ты после всех твоих «грехов» позволил мне остаться с тобой, а теперь я родила для тебя ребёнка. Ты не понимаешь, не осознаёшь, КАК я тебя люблю. Я готова умереть за тебя, милый. Я могу честно об этом сказать. Ты – мой муж, ты мужчина, которому я принадлежу. Да, у нас теперь есть сын, но моей любовью, моей парой остаёшься ты, и это значит, что я пойду за тобой на край света. Я слепа, я готова всё для тебя сделать, всё тебе отдать, и не говори, что это нездорово, мне всё равно. И да… за сына тоже спасибо.
Эдвард, придавленный искренностью и верностью своей женщины… с жадностью припал к её рту, сжав её в руках.
Белла тихонько застонала. Она не так давно родила, и занятия любовью были ей противопоказаны.
Однако так хотел Эдвард.
Девушка подчинилась желанию мужа.
Но… Каллен вздрогнул и отстранился от неё, когда понял – то, что она говорит – не пустые слова.
Он не собирался заниматься с ней любовью, пока она не восстановится, но она…
Зачем она это делает? Зачем пытается сделать для него всё возможное и невозможное…
- Белла, - прошептал он, - нельзя, пока ещё нельзя…
Девушка непонимающе посмотрела на него:
- А разве ты не…
- Любимая, конечно, нет. Ты знаешь, я всегда хочу тебя, но я ни в коем случае не собирался причинять тебе боль! Как ты можешь даже думать об этом… - он нежно поцеловал её в лоб. – Кстати, вот. У меня есть для тебя кое-что.
Эдвард извлёк из внутреннего кармана куртки продолговатую бархатную коробочку.
Белла укоризненно покачала головой. Со времени рождения сына, да и всю беременность Эдвард буквально купал её в драгоценностях, как бы она ни убеждала его, что побрякушки ничего для неё не значат. Он слышать ничего не хотел, будучи убеждённым, что сокровище должно быть окружено себе подобными, и с этим бесполезно было что-то делать. Эдвард послушался её только в одном – перестал в немыслимых количествах покупать цветы, потому что от запаха у Беллы болела голова.
- Открой.
В коробочке девушка обнаружила тонкую платиновую цепочку, на которую была надета небольшая подвеска – жемчужина в оправе, отливающая цветом неба на рассвете.
Эдвард вытащил кулон и аккуратно застегнул его на шее любимой.
- Это розовый жемчуг. Он похож на тебя – такая же огромная редкость, хотя куда ему, конечно. Ты, в отличие от него, бесценна, любовь моя.
Белла улыбнулась и позволила мужу поцеловать себя.
Они не видели, что из кроватки за ними наблюдают голубые глаза их сына.
В тишине звучит тихое и взволнованное, как в первый раз, признание:
- Я люблю тебя.
- Люблю, - эхом отзывается Каллен. – Люблю тебя…
***********************************************
Вот как-то так. Эта глава - подарок нескольким моим беременным ПЧ :-)
Если имеете что сказать, прошу на форум.
С любовью, Рита :-)