Он взбежал по лестнице на второй этаж и шокировано остановился посреди спальни. Увидел сорванные со стен картины, разбитые в мастерской скульптуры, с яростью уничтоженные китайские фонарики.
Что здесь произошло? Ошеломленный мыслью о грабителях, он пулей слетел вниз. Следов крови не было. Следов Беллы тоже. Схватив домашний телефон, он принялся набирать ее телефон. Вне зоны доступа.
Его взгляд зацепился за бумажку, небрежно брошенную на диван в гостиной. Схватив ее, он машинально поймал соскользнувший с листка кулон. Орхидея. Которую он подарил ей там, на воздушном шаре.

Прощай. Я буду помнить тебя всегда.

Он ждал этого. Ждал, что в последнюю секунду счастье ускользнет из рук тонкой шелковой нитью, которую невозможно удержать, даже изо всех сил вцепившись в нее пальцами. Ждал, что она не останется с ним, ведь что значат пять дней в сравнении с годами, которые она прожила без него. Ждал, что она не сможет бросить Джеймса.

Почему же тогда так больно? Почему сердце захлебывается от отчаяния, проталкивая каждую новую порцию крови с невероятным усилием? И почему кажется, что те пять дней были лишь сладким сном, за которые наступила неминуемая расплата в виде пробуждения? Или, быть может, именно сейчас ему снится кошмар?

Он зажмурился и до боли сжал в руке орхидею, которая впилась в кожу. Разжав пальцы, он увидел проступившую на ладони каплю крови. Это реальность.

Долгие минуты, а, может быть, часы или дни, он сидел на полу у лестницы.

Поднявшись, будто в бреду, в мастерскую, увидел пустой мольберт. Их общей картины о счастье, синем и оранжевом счастье, не было.

Крепко сцепив зубы, чтобы не закричать, он схватил с пола пустой холст и поставил его на мольберт. Он нарисует новое счастье. Пусть только для нее, а не для них. Она будет счастливой. Пусть только для него…