Юная девушка со страхом отводила свои глубокие глаза цвета темного шоколада, не выдерживая тяжелого яростного взгляда стоящего напротив двадцатипятилетнего мужчины, уже несколько лет имеющего над ней ,как ей казалось порой, абсолютную власть.

Каждый день своего существования она проводила в соответствии с его требованиями и желаниями, мотивированными тем, что после смерти их родителей, он желает ей лишь добра. Благодарность, которую она испытывала за все то, что он сделал для нее, не позволяла даже в мыслях противостоять человеку, безразличие которого она ощущала постоянно, чувствуя себя чем-то вроде одной из десятка дорогих антикварных кукол, наличие которых в доме было обусловлено стремлением поддержания стиля в одном из самых дорогих домов Нью-Йорка.

Она видела, с какой яростью сжимались в кулаки длинные пальцы, ощущала полный презрения взгляд холодных зеленых глаз, пронизывающих душу, не оставляющих на своем пути секретов, забирающих любую малейшую возможность на сопротивление.

Чувство вины за свой поступок смешивалось с желанием вырваться из мира, в который она никогда не мечтала попасть, но видимо у вершителя судеб были свои планы, объединившего ее судьбу с судьбой самого холодного и властного человека, одновременно сделав его единственным близким человеком, оставшимся в ее жизни.

- Так значит это твоя благодарность за все, что я дал тебе в твоей безбедной и безоблачной жизни?! – в бархатном голосе сквозили стальные ноты ненависти, правильные черты лица стали жестче, выдавая едва заметные намеки на резкость.

Пытаясь унять дрожь, поселившуюся в руках, она обняла себя в попытке хоть как-то оградить себя от его гнева.

Снисходительная ухмылка появилась на сжатых губах, при виде состояния девушки, каштановые волосы которой, рассыпавшись по хрупким плечам, почти закрывали бледнеющее лицо.

- Тебе нечего сказать мне, Изабелла, казалось, час назад ты была более чем многословна, рассказывая нашей домработнице о своей невероятной любви. Ну же, Изабелла, я жду ответа, может и мне расскажешь, кто твой рыцарь? - открыто насмехаясь, произносил он.

Воспоминания о человеке, ставшим для нее самым дорогим единственно близким человеком в этой жизни, позволили в душе зародиться новому разгорающемуся чувству. Теплые объятия, нежные слова и готовность выслушать ее в любую минуту, показали ей какой может быть настоящая счастливая жизнь, которую никогда не мог, да и не пытался дать ей Эдвард Каллен. Несмотря на не слишком большую разницу в возрасте, он никогда не пытался вести себя с ней хоть на крупицу добрее, чем со своими подчиненными. Мечта о том, что когда-нибудь он будет относиться к ней как к своей сестре, рушилась на протяжении двух долгих лет ожидания, оставляя после себя лишь тяжелое бремя одиночества. Она никогда не винила его в отношении к себе, зная его характер и образ жизни, который мало чем изменился после объединившей их трагедии. Но сейчас, когда он яро выказывал ей свое презрение к ее первым глубоким чувствам, на которые она не могла решиться долгое время, мучая и себя и дорогого сердцу человека, она впервые смогла открыто встретиться с его горящими холодной злобой глазами, заставляя их обладателя вздрогнуть от неожиданности.

- Тебя это не касается, - глаза мужчины почернели от волны гнева, накрывшей его после этих слов. Он медленным шагом приблизился к бесстрашно смотрящей ему в лицо девушке. Она негромко ахнула, почувствовав сильные руки, болезненно сжимающие ее запястье.

- Повтори! – спокойный голос медленно переходил в крик, - ну же, повторяй я сказал!

Он всматривался в тонкие юные черты лица девушки, пока разум искал ответы на не заданные вопросы, борясь с желанием запереть ее в доме и найти того, ради которого она посмела открыто бросить ему вызов.

- Тебя это не касается, - с ненавистью прошептала девушка, все еще ощущая сдавливающие нежную кожу пальцы.

Внезапно боль прекратилась, а в холодных изумрудных глазах полыхнуло осознание какого-то плана. Усмешка вновь заиграла на его губах, заставляя стучащее в безумном ритме сердце ускорить свой бег.

- Ну что ж ты сама сделала свой выбор, боюсь, мне придется принять координальные меры. Ты в течение недели отправишься в Форкс.

Казалось, сердце остановилось, едва смысл слов дошел до ее разума.

- Нет, он все равно найдет меня, ты не сможешь ничего исправить, Эдвард, - голос казался безжизненным и лишь тонкая линия из мольбы и едва осязаемой надежды скользила между слов, - пожалуйста, после всего, что случилось, ты единственный человек, оставшийся в моей разрушенной жизни, у меня не осталось ничего, и сейчас когда в моей жизни впервые появился лучик солнца, ты так безжалостно пытаешься отнять его. Ты всегда был ко мне безразличен, так будь таким и сейчас, закрой глаза и живи дальше, - сил больше не оставалось, заставляя девушку положить руку на спинку широкого кожаного кресла.

Он внимательно слушал каждое ее слово, чувствуя, как каждое поднимает вихрь из гнева, ярости и еще одного чувства, которое он не испытывал долгие годы, и которое немедленно выбросил из своей головы.

- Ты сама виновата Изабелла, Джейн закажет билеты, об университете я позабочусь сам, думаю тебе пора собирать вещи, - он резко развернулся и направился к широкой двери кабинета из красного дерева.

- Я ненавижу тебя, Эдвард Каллен, слышишь, каждую минуту своей жизни, я буду ненавидеть тебя всегда! Единственная моя мечта быть подальше от тебя, и, если бы желания сбывались, я бы с удовольствием пожелала оказаться на том самолете с родителями и провести последние минуты своей жизни с ними, чем вновь повторить эти два года с тобой.

Отчаянные слова пронеслись подобно цунами в его голове, разрушив остатки самообладания, заставляя вновь встретиться с горящими болью карими глазами...