Лица насильника Ишибел не видела, но она различала его одежду: тонкую светлую рубашку, жилет, брюки — чувствовала, как пахнет его горячая, влажная от пота кожа, слышала, как быстро колотится у него сердце, каким частым становится его дыхание.

Он устроился на ней сверху и уже собирался стянуть с нее жакет, когда вдруг остановился и, будто бы испугавшись, замер.

"Он ошибся комнатой, всего лишь ошибся комнатой, — твердила себе Ишибел. — Прежде, чем рассовывать по ящикам комода свои вещи, нужно было спросить у Свона о том, жил ли здесь кто-то раньше".

Мужчина был крепкий и высокий, выше ее на голову. Ишибел перестала кричать и сопротивляться и просто смотрела на него, пыталась понять, кто он... хотя бы по очертаниям.

Он подался от нее назад и медленно встал с кровати. Взял со столика у двери успевшую остыть лампу.

В комнате стало светло. И теперь Ишибел могла видеть его улыбку. Искреннюю и от того пугающую.

На вид ему было не больше двадцати пяти. Он не носил усы и бороду, и из-за этого черты его лица казались чересчур нежными, мальчишечьими. У него были тонкие губы, узкий нос и гладкий, будто бы выточенный из слоновой кости лоб; непослушные темно-русые волосы падали на этот лоб спутанными неряшливыми прядями.

Он явно нервничал, но уходить никуда не собирался. Он поставил лампу на комод перед зеркалом и принялся очень медленно, по одной, расстегивать пуговицы на жилете и рубашке.

Ишибел застонала. Глаза ее округлились; губы стали бордовыми, а щеки ярко-красными. Она попробовала было встать, но он уже подходил к кровати.

— Я сейчас развяжу тебе рот, — сказал он шепотом. — Только обещай, что не закричишь. Обещаешь?

Она кивнула.

Незнакомец действительно убрал кляп... и теперь они могли общаться.

— Я буду нема как могила, — начала очень громко Ишибел. — Лорд Каллен ничего не узнает. Только уйдите. Не трогайте меня, оставьте.

— Кто ты, черт побери? — перебил ее мужчина.

— Новая экономка. Ишибел Блэк, сэр. Меня нанял ваш отчим.

— Ты меня знаешь?

Конечно, она его знала. Эдвард Мейсен, кто же еще? Слухи о нем оказались правдой.

— Простите меня, сэр. Я не хотела.

Он отошел обратно к комоду и весело рассмеялся. Ишибел тем временем встала. Пригладив кое-как волосы и одернув жакет и платье, она нащупала в кармане ключ и тоже попробовала рассмеяться. Смех получился какой-то жалкий...

— Зачем тебе ключ? — спросил Мейсен. — Хочешь меня выпустить?

— Да, сэр. Вы уйдете, и никто ни о чем не узнает.

Он покачал головой.

— Уйду? Нет, Ишибел. Я останусь.

Она побледнела и бросилась что есть сил к двери, но та была, разумеется, заперта. Вставить в замочную скважину ключ Ишибел не успела: Мейсен навалился на нее сзади. Он прижался к ней всем своим весом и снова замер.

— Тихо, слышишь? Будешь вести себя тихо, и тебе понравится.

Ишибел кивнула. Плакать и вырываться было бессмысленно, она это понимала. Если их обнаружат, будет скандал. Лорд Каллен выставит ее на улицу. Без денег и рекомендаций.

— Разрешишь себя поцеловать?

— Да, только... потушите лампу.

Мейсен приложился губами к ее левой щеке, отстранился и проделал то же самое с правой. Улыбнулся.

— Дай сюда ключ и иди к кровати.

Ишибел послушалась. Она решила, что эта ночь — наказание. Она была слишком глупой, тщеславной. Обманывала...

— А теперь разрешишь поцеловать по-настоящему? — спросил Мейсен.

— Да, сэр. Если пообещаете никому не рассказывать.

Он согласно кивнул и подтолкнул Ишибел к кровати. Одной рукой обхватил ее за шею, а другой за талию и повалил на скомканное покрывало. Она вновь заливалась краской... И чувствовала на щеках, шее, подбородке и наконец на губах его ставшее невыносимо жарким дыхание. Он прикоснулся к ней так нежно, что она даже не в состоянии была понять, во сне это или по-настоящему. Переливчатая зелень его глаз лишала ее чувства реальности.

Он провел языком по ее губам, потом по щеке, через мгновение вновь спустился к шее, нащупал там закрытую грубой тканью воротника впадинку. Принялся выводить на ней круги и посасывать.

— Прошу вас, не надо. Потушите лампу, — просила она, вырываясь.

Но он совсем ее не слышал. Прижался к ее груди еще ближе и начал расстегивать пуговицы жакета. Зубами. А когда закончил, снова поцеловал ее в губы и снова рассмеялся.

— На тебе нет корсета! Это же ненормально!

Она закрыла глаза и откинулась на подушки. Щеки, шея и грудь были красные.

Да, она не любила корсеты, затягивалась в них разве что по праздникам. Но у нее была маленькая грудь и тонкая талия. Разница почти не ощущалась. А если и ощущалась, не была видна под тяжелым платьем.

— Если вам нужен корсет, идите к другой. А меня оставьте.

Мейсен улыбнулся.

— Оставить? Ни за что в жизни.

И, освободив ее руки от жакета, продолжил расстегивать платье...

Уже через минуту она осталась в одной сорочке и панталонах. Видя ее смущение, Мейсен накинул на ее голые ноги одеяло и покрывало, а сам встал, подошел к комоду и потушил наконец лампу.

Ишибел шумно выдохнула. От волнения у нее занемели пальцы.

Все произошло очень быстро. Мейсен голый скользнул к ней под одеяло и она тут же почувствовала на бедре его ладонь. Попросила его не торопиться, но он уже тянул ее панталоны и задирал наверх юбку, в которой она осталась.

Его прикосновения были для нее чем-то новым. Новым, непонятным и странным.

— Ну же. Не сопротивляйся! — подбодрил он шепотом.

И раздвинул коленом ее бедра. Ишибел вскрикнула. Она знала, что сейчас будет. Читала об этом в книгах из библиотеки миссис Баннер, но одно дело знать, и совсем другое поддаться. Поймет ли он, что она девственница? И спросит ли потом о ее замужестве?

Она раздвинула ноги и попыталась расслабиться. Почувствовала в своих самых сокровенных местах приятное тепло его пальцев. А затем его губы.

Как же она была благодарна сейчас за лампу. В темноте все казалось почти безобидным. Те же поцелуи, но только чуть более долгие и внимательные.


Когда он в очередной раз подался вперед Ишибел все же не сдержалась. Кричать она не кричала, но так сильно прикусила свою нижнюю губу, что по подбородку потекла тонкая струйка крови. Мейсен случайно ее слизнул и даже невольно нахмурился — кровь тоже была чем-то ненормальным, неправильным — но двигаться не перестал. Он просто не мог. Женщина под ним стонала и изгибалась, и он думал сейчас не о крови, красным следом остававшейся на его языке и пальцах, а скорее о том, как проникнуть в нее еще глубже, двинуться еще дальше. Не из-за того, что ему так хочется, а из-за того, что так надо.

Самая последняя минута их близости была для него словно в тумане. Движения стали рваными, хаотичными, он уже не мог себя контролировать, дыхание его сбилось, руки намертво приросли к спинке кровати.

А потом все закончилось. Он упал ей на грудь и живот и обессиленный принялся целовать ее тонкие, сжатые в кулак пальцы.