Вновь накрапывал дождик, облака затянули небо, серое столичное утро лениво просачивалось в мое окно. Проспав всего лишь пару часов, я чувствовала себя разбитой, не отдохнувшей и злой на весь белый свет. Ночной разговор по душам с Джейкобом для меня даром не прошел.

Возможно, Ренесми Каллен и была влюбленной дурочкой, но круглой дурой я отродясь не бывала. Следовательно, придется сделать вид, что слезы, объятия и теплая улыбка Джейка мне приснились, и этот поистине прекрасный мужчина для меня является лучшим другом моего отца и заботливым «дядюшкой».

Не глядя, который сейчас час, не обращая внимания на свой вид неглиже, я хмуро поплелась на кухню, в надежде, что родители все еще спят, Джейк смотрит телевизор в гостевой комнате, а я могу в гордом одиночестве спокойно попить кофе на кухне, прийти в себя и выработать план дальнейших действий.

Пришло время смотреть правде в глаза: любовь умирает без надежды, приток крови к сердцу при виде любимого мужчины больше не доставит той эйфории, если знать, что всё напрасно. Мои чувства к Джейку навсегда останутся со мной, они будут жить глубоко в сердце, но перейдут в ранг уважения и искренней дочерней привязанности.

Я открыла дверь на кухню, все еще находясь в плену своих невеселых дум, и в очередной раз испытала состояние близкое к коматозному. В это невозможно было поверить, но мои глаза упрямо видели перед собой следующую картину: все мое семейство сидит за столом, Эдвард хмурится, Белла мило улыбается, а Джейк ведет самую непринуждённую беседу со Стрижевым.

Я себя ущипнула, надеясь до последней секунды, что ночной кошмар продолжается, и вновь открыв глаза, наваждение исчезнет. Боль свидетельствовала о том, что все происходит здесь и сейчас. Моя же упрямая натура не желала верить в происходящее. Я потрепала головой, зажмурилась, резко открыла глаза.
Нет, ничего не изменилось!

Блондинистый субъект пил кофе из моей кружки, делал комплемент Белле, отчего моя родительница покраснела, словно маков цвет, а папочка уже готов навалять по первое число наглому типу, посягнувшему на самое святое.

Не знаю, как долго продолжалась бы эта комедия, но я не выдержала и раздельно произнесла:

- Какого черта ты здесь делаешь?! – В конце я чуть было не сорвалась на визг.

Разговор прекратился, и все присутствующие на кухне обратили внимания на меня. Воцарилась недобрая тишина. Макс безмятежно улыбался, и мне захотелось съездить чем-нибудь тяжелым по его вечно довольной физиономии, Эдвард вовсе изменился в лице, Джейк лучезарно улыбнулся, а Белла принялась жестикулировать, явно на что-то намекая. Я же была не в том состоянии, чтобы догадаться. Намеки прошли мимо меня. Все еще выжидательно смотря на своего новоиспеченного партнера, я стала невольным центром внимания.

Первым опомнился Макс. Он, хвала Господу, больше не прикидывался блаженным, то бишь, обошелся без своей вечной спутницы-улыбки, произнес довольно-таки приятным тембром:

- Ренесми, ты забыла про тренировку? Признаться честно, я тоже. Телефонами мы не обменялись. Поэтому я заехал за тобой, но раз уж мы и так опоздали, то решил дождаться твоего пробуждения, принцесса.

А вот этого не стоило делать ни под каким предлогом. Стрижев совершил непростительную ошибку: во-первых, назвал меня «принцесса», а это позволено только Джейку, а во-вторых, он опять улыбнулся! Глядя, как его полные, красиво очерченные губы растягиваются в самодовольной ухмылке, мои нервы сдали окончательно.

- Ни на какую тренировку я с тобой не собираюсь! Я не буду кататься с тобой, слышишь?! Заявился в мой дом, пьешь кофе из моей чашки, разбудил всю мою семью ранним утром…

Мою тираду прервала Белла:

- Ренесми, уже почти десять. И это Джейк пригласил Максима. Они встретились у подъезда, когда он уже почти час ждал тебя в машине. И сколько раз я тебе говорила, не разгуливай в голом виде по квартире!

Слова матери не возымели на меня отрезвляющего действия. Казалось, что из моих глаз вот-вот полетят искры. Я зыркнула на Стрижева, стараясь, не набросится на него с кулаками.

- Милая пижамка, - лениво протянул он, и это стало последней каплей, переполнившей море моего терпения.

Я резко развернулась и, громко хлопнув дверью, опрометью помчалась к себе в спальню. Упав на кровать, я ударила кулаком по подушке, из недр которой вылетело белое легчайшее перо. Оно поднялось в воздух и начало свой неспешный танец. Я наблюдала, как перышко пару раз перевернулось в воздухе и мягко опустилось на смятую простынь. Это занятие помогло мне остыть, подумать логически.

И нет бы, плюнуть на спорт, на все тяготы и лишения, преследующие меня с раннего детства. Но представив подобное для меня было равносильно операции без наркоза. Я бы не смогла прожить и месяц, зная, что не завяжу шнурки на ботинках, не увижу блеск острозаточенного лезвия, не почувствую скольжения под ногами. Мне будет не хватать того неистового сердцебиения, предвкушения невероятной свободы, переполняющей каждую клеточку моего тела, когда я группируюсь и совершаю головокружительный прыжок, поднимаясь над гладкой поверхностью катка в половину своего роста.

Джейк прав, пришло время взрослеть и перестать убегать от трудностей в его жаркие объятия. Всякий раз, когда у меня случались неприятности, я ждала его приезда, чтобы мой герой и защитник помог мне всё разрешить. Я не жаловалась ни матери, ни отцу, на то, что меня обижают в школе или на то, что у меня не получается выполнять элементы на льду. Об этом знал лишь Джейкоб, или уж если он был совсем занят, то мои стенания, обиды и слезы летели за океан в виде электронного письма моему сводному брату.

Сет Каллен – мой единокровный брат, и у парня есть все необходимые основания для того, чтобы ненавидеть меня и Беллу. Если бы его воспитывала мать - первая жена Эдварда Розали, то он бы придался ненависти с превеликим удовольствием. Но бабуля Эсми вовремя заметила нездоровые тенденции в отношении к мужу и сыну у бывшей невестки, и принялась за воспитание старшего внука самолично.

Вообще-то из Эдварда Каллена хорошего отца не вышло ни со мной, ни с Сетом. Первый брак моего дражайшего родителя был основан по принципу «а чтобы было». Женившись на одной из своих многочисленных подружек, Эдвард посчитал, что его миссия перед обществом и родителями выполнена. Розали родила ребенка, а мой отец продолжил играть в хоккей, зарабатывать медали, получать травмы и на пике славы охмурять легковерных дурочек. Белла оказалась именно такой наивной девчонкой, отдавшей себя этому самодовольному типу. Итогом их единственной ночи стала я, а мой брат выпал из жизни мистера Каллена на долгое время.

Не знаю почему, но мы сразу же подружились. Когда я впервые увидела Сета, то он был нескладным подростком только-только решившим заняться футболом профессионально, упросив деда Карлайла устроить его в лондонский спортивный интернат. Я же была очарована тем, что у меня есть папа, и он теперь ни уйдет, мы будем самой настоящей семьей. А Сет смотрел на Эдварда, как на бога, спустившегося с Олимпа.

До сих пор не могу понять, как же отец относится к нам, своим детям. Брат – его первенец, сын, наследник, о котором мечтают все мужчины, но он рожден случайной женщиной, которую Эдвард так и не смог полюбить. Но по моему скромному разумению, папочка даже не пытался это сделать.

Как относится ко мне мой отец, я не понимаю до сих пор. С одной стороны он любит меня, но с другой разрывается от чувства вины, что не был рядом в важные для ребенка моменты, как первое слово, первый шаг и прочие мелочи, важные лишь для родителей, умиляющихся своим чадом. Рядом со мной Эдвард не чувствует дискомфорта и скованности, которые есть в общении с Сетом. Нет, мистер Каллен обеспечивал сына материально, делал так, чтобы он ни в чем не нуждался, однако глубокой эмоциональной привязанности между ними как не было, так и нет.

Зато я со старшим братом чувствую себя просто идеально. Если бы Сет занимался фигурным катанием, то о лучшем бы партнере можно было только мечтать.

И вот опять я вернулась к злополучному Максиму и его присутствию в моей квартире. Я не кривила душой, когда в запале выказала свое отношение к блондину. Хотя сейчас в мой мозг пришла леденящая правда: если Стрижев со мной распрощается, то мне придется повесить свои коньки на гвоздик в кладовке и отправится покорять Воробьевы горы, то есть поступить в университет, грызть гранит науки, навсегда распрощавшись со спортивным азартом.

Упав на подушку, я болезненно поморщилась, понимая, что мне придется извиняться. Вот этого я не любила, не умела и без лишней причины никогда не делала. Сейчас же я стояла перед выбором – извиниться за опрометчивые слова или же навсегда изменить свою жизнь, закончив профессиональный спорт, так и не достигнув каких-либо высот.

Дверь тихо отворилась, в комнату вошла Белла, и я страдальчески посмотрела на неё. В карих глазах застыл немой укор, и я вся сжалась от нехорошего предчувствия. Мама умела без нотаций начать серьезный разговор, после которого я себя чувствовала первой предательницей.

Тяжело вздохнув, Белла начала:

- Несс, если тебе не нравится Максим, зачем ты согласилась вчера вместе с ним кататься? Без доверия, взаимной симпатии вы не добьетесь ничего в спорте. Не обязательно любить партнера, достаточно уважать его, доверять.

- Не знаю, - честно призналась я. – Я люблю фигурное катание, не хочу бросать спорт. Но все случилось так быстро…

- Несси, - Белла притронулась к моим спутанным волосам, убрала самую вихрастую и непослушную прядку за ухо, - ты так быстро выросла, и у тебя есть такая возможность. Ты талантливее меня, упорней отца. Ты всё сможешь, главное захотеть.

- Почему ты хотела стать чемпионкой? – задала я вопрос, терзавшей меня долгие годы.
Белла мягко улыбнулась, ее глаза на время затуманились. Очевидно, она унеслась в прошлое, доставая на поверхность из глубин памяти самое сокровенное и дорогое.

- Ты знаешь про жажду победы, волю духа и прочее, о чем я тебе рассказывала раньше. Но я тебе никогда не говорила, что хотела стать лучшей ради Эдварда. Никто не верил, что я прыгну тройной прыжок: ни судьи, ни тренер, ни даже я сама. Но я это сделала, когда увидела, как мой любимый мужчина завороженно смотрит на меня. И тогда я поняла, что Эдвард верит в меня, он меня любит и я нужна ему. Мне было ровно столько же лет, как тебе сейчас. Потом была травма, долгие месяцы в больнице, родилась ты. Ренесми, я никогда не давила на тебя, ты сделала выбор сама. Я всего лишь отвела тебя на каток, чтобы вспомнить свои лучшие годы. Ты же попросилась на занятия. И я вижу, как у тебя блестят глаза в момент выступления. Я всегда тебя позволяла решать всё самой. Сейчас исключения не будет. Пора взрослеть, дочка.

Смахнув непрошенную слезинку, что скатилась по моей щеке, я прижалась к матери. Ее волосы пахли медом и полынной горечью. Мы удивительно были близки, но Белла никогда не подавляла меня, всегда предоставляла право выбора. Единственное, что я никак не могла понять, почему она любит именно Эдварда.

Я тяжело вздохнула и спросила, даже не думая получить ответ:

- Почему ты выбрала Эдварда? Почему не Джейк, мам?

- Несси, милая, не знаю. Твой отец и Джейк с самых первых дней, как я попала в команду, были рядом. Но Эдвард… Он особенный. Когда ты встретишь свою любовь, то поймешь. Как только тебе не будет хватать слов, чтобы объяснить, за что ты любишь именно этого мужчину, то знай, детка, что влюбилась. Возможно, навсегда.

Я неопределенно хмыкнула, а Белла тем временем сменила тему, вернувшись вновь к головной боли под названием «Несси и спорт».

- Если ты решишь тренироваться с Максом, то тебе предстоит провести конец мая и всё лето на базе в Подмосковье.

- Я не могу, у меня же школа!

Белла сощурилась:

- Несс, тебя туда же и под пистолетом не заставишь пойти. Давай не будем разыгрывать комедию, дорогая. У тебя сборы, потом соревнования, и то, что тебя не будет с середины мая, учителей не опечалит, наоборот, они вздохнут спокойно. Оценки тебе выставят, можешь не беспокоится.

«Я и не беспокоюсь. Еще чего!» - хотела буркнуть я, но вовремя прикусила язык. Моя мамочка хоть и была прогрессивных взглядов, но на вопросы образования смотрела так же строго, как и большинство среднестатистических родителей моих сверстников.

- Тогда собирайся. Не буду тебе мешать, и подумай над тем, что я сказала.

Белла удалилась, а я с видом мученика, восходящего на Голгофу, пошла в ванную приводить себя в порядок. Надо будет извиниться перед этим павлином и постараться разглядеть в нем хоть что-то хорошее, помимо улыбки и синих глаз.