Нарочито медленно, проводя взглядом по каждому метру квартиры, я изучала новую территорию. Все это явно отличалось от моего дома в Нью-Йорке – тихая, совсем скромная гостиная, предметом роскоши которой является лишь дубовый стол, слегка накренившийся на бок и высокий двустворчатый шкаф, явно обогнавший меня по возрасту. Однако, всю эту картину маслом разбавлял длинный кожаный диван и кресло ему в тон, привезенные мной из бывшего дома.

Бывший дом.. Никогда бы не подумала, что скажу это, но факт остается фактом – девочка выросла, просыпается инстинкт явного не самосохранения – иначе, потянуло бы меня в незнакомый город? И вот, с парой тысяч долларов в кармане, я приехала сюда – в обычный городок Клифтон, численность населения которого составляет приблизительно восемьдесят четыре тысячи человек. Да, все-таки население больше, чем мне бы хотелось, но, согласитесь, квартира уже куплена, рабочее место найдено. Не ходить же мне по ночам и решать демографический вопрос США посредством топоров и прочих орудий убийств? Ох, не стоит мне говорить подобное!

Итак, моя квартира представляла собой двухкомнатное пристанище, состоящее из спальни и гостиной, плавно перетекающей в кухню. Типичная американская квартира, типичной американки, причем одинокой.

Интересно, у одной меня будет сжимать сердце при упоминании моего статуса? Да, тяжело вспоминать о том, чего хочешь избежать, однако, это тот самый пункт в голове, напротив которого в вопросе «Воспроизводить?» стоит жирная галочка. Увы, мне не по силам справиться с воспоминаниями, но, благо, я имею возможность занять свою голову чем-то новым.

Знакомясь с новой мебелью лишь взглядом и прикосновением холодной ладони, я осторожно брела в сторону ванной комнаты – столь любимой мною комнаты. Раньше, будучи сентиментальным подростком, я, прибегая домой от очередного разочарования, влетала в светлую комнатку и, запираясь на замок, давала волю слезам. В те моменты я позволяла себе распускать нюни – слезы, крики, отчаянные удары ладошками по холодному кафелю. Все это сейчас не складывалось в моей голове, но это я. Меня не изменить!

Щелчок выключателя вернул меня на землю – сфокусировав взгляд на кафельных плитках лавандового цвета и широкой душевой кабине, я довольно улыбнулась – эта комната мне уже нравится. Решительно шагнув вперед, я огляделась по сторонам, отмечая, что в ванной, не смотря на обилие света, было немного грязно. Благо, я всегда отличалась чистоплотностью и, уверена, уборка квартиры не составит мне проблем.

Выключив свет в ванной, я вернулась в гостиную и, недолго думая, подошла к окну. Наверное, я не отличаюсь от многих девушек в таких аспектах, как приглушенный свет комнаты, тишина и взгляд из окна.

Это помогает мне расслабиться, почувствовать единение с собой, гармонию, в конце концов.. Вот так, просто присев на широкий подоконник и подогнув под себя ноги. Держа в руках потрепанный томик любимой книги, слышать, как бурно течет жизнь, пока ты сидишь дома. Прятки с собой никогда не отнимали у меня много времени, но начавшаяся игра всегда заходила далеко.

И вот сейчас, ностальгируя, я присела на деревянный подоконник, опуская взгляд на суматоху города. Все куда-то бегут, снуют – в этой гонке каждый стремиться успеть, прибежать к заветной цели. Однако, результаты подобных погонь не всегда радужны – никто не отменял падений. Резко, оседая на пол, соприкасаясь хрупкими коленями с жестоким асфальтом.. Все это несет скрытый смысл, разве нет?

Между тем, шумиха города привлекала меня. Нет, я никогда не любила ее, но, смею признать, было в этом что-то завораживающее. Сейчас, сидя на высоте более сорока метров, я наблюдала обычный день человека. Он не знает, что я смотрю на него, и продолжает свой бег.

Не знаю, как отреагировал бы любой прохожий, узнав, что его провожают взглядом. Однако в подобной ситуации я бы засмущалась. Да, я не люблю косые взгляды и внимание к себе.

«И это говорит телеведущая!» упрекнул меня внутренний голос, на что я улыбнулась. Странно, но факт – будучи стеснительной особой, я подалась в телевидение – под прицелы фотокамер и пристальных взглядов. Но в этом вся я – противоречия и недоумения.

К слову о телевидении – в Нью-Йорке я работала телеведущей, имея собственную новостную колонку, однако, из-за переезда в Клифтон – уволилась. Благо, страдать мне не пришлось – на местный телеканал с распростертыми объятиями приняли Изабеллу Свон – обладательницу утреннего новостного блока и двух выходных в неделю.

Я усмехнулась своим мыслям и, переведя взгляд на здание напротив, поникла. Высокое кирпичное строение, глядящее закрытыми глазницами окон, невесело стояло, окруженное обилием машин и промышленных магазинчиков. Взгляд блуждал по выцветшим желтым кирпичам, выискивая нечто привлекательное, но остановился на зашторенном окне напротив. Сфокусировав взгляд, я уже собралась что-то выдать, как резко одернула себя – неприлично смотреть в чужие окна. Наверное.

Пожав плечами, я отошла от окна и, не найдя ничего занимательного, присела на диван.


И все-таки я решила прибраться в квартире – не скажу, что было очень грязно, но желание обновить свое жилье пересилило и я, вооружившись пока только веником и влажными тряпками, привела свое жилище в некий порядок.
За окном вечерело. Солнце устало садилось за горизонт, снимая с города светлое покрывало и накрывая его иссиня-черным полотном, испещренным красными мазками.

Я заворожено наблюдала за этой картиной, наслаждаясь каждой секундой этого безумия. Что нужно человеку для счастья? Деньги, машины, квартиры? О, нет, все это – материальные блага. Однако кто-то рассмеется мне в лицо, сказав, что ЭТО - все, что нужно.
Но, знаете, мне плевать, что думают другие – я сама строю свой мир, свои цели и ценности. Кто-то, глядя в небо, видит лишь пресловутую картинку, а кто-то ищет на этом полотне нечто новое, покрытое пеленой неизвестности. И, поверьте, найдя что-то, человек достигает пика удовольствия.

Я тяжело вздохнула – и все-таки это странно – чувствовать себя одинокой. Ни тебе приветливых взглядов, ни теплых слов. Словно тебя погрузили в какую-то камеру, где нет ничего – ни света, ни тепла, и лишь холодный ветер завывает над головой.

Нет, мне не стоит думать об этом на ночь – не хватало еще получить очередную порцию ночных кошмаров.

Не успела я подумать о кошмаре, как трель мобильного телефона разорвала тишину комнаты. Резко выдохнув, я отправилась на поиски телефона и, наконец, обнаружив его, ответила на вызов.

– Привет, милая! – бодрый голос мамы заставил меня поежиться – уже знала, чего она хочет.

Выдохнув, я ответила: – Привет, мам. Как ты?

– Ну, в принципе неплохо, – она замялась. – А как твои дела? Ты все еще…

– Боже, мам, не начинай! – перебила я, устало сев на диван. Единственное, чего мне сейчас хотелось, это нажать на отбой. Избавить себя от…

– Белла, я понимаю, что ты хочешь казаться взрослой и…

– Черт возьми, мама! Мне двадцать четыре, а не пятнадцать! Сколько можно говорить тебе об этом? – я запустила пятерню в волосы, нещадно их перебирая. Все начиналось заново – то, от чего я хотела уйти, то, чего хотела избежать.

– Милая, но нам тебя не хватает! Отец хотел бы, чтобы ты…

Вновь предугадав ее слова, я резко выпалила: – Мам, это мое решение и, каким бы оно ни было, ты должна его принять.

Тяжелый вздох матери, последовавший после моих слов, говорил о временном перемирии.

Сейчас я понимала, что на этом разговор подошел к концу. И этот конец, разумеется, был уже столь знаком мне, что оставалось только усмехаться.

– Ладно, – прошептала мама. – Мы еще поговорим об этом!

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, мама! – устало протянула я и, выдохнув, отключилась.


Я никогда не отличалась умением быстро засыпать на новом месте, но, к моему глубочайшему изумлению, сегодня ночь выдалась отличной. Не успела я опустить голову на подушку, как забылась крепким сном и единственное, что было способно разбудить меня – лишь настойчивый звон будильника.
Проснувшись, я отметила для себя то, что эта квартира действует на меня немного иначе. Не так, как я предполагала. И, прошу заметить, предположения мои были не самые радужные. Но сегодня… Сегодня я поставила еще один плюсик в пользу этой квартиры.

На часах было около пяти. Мой эфир начинался в шесть, так что я, не столь быстро, но и не медленно, приводила себя в порядок.

Я никогда не любила наносить на лицо макияж – казалось, будто твое лицо накрыли руками, не давая коже возможности дышать. Однако сегодня я решила не краситься из одного соображения – на рабочем месте этим займутся визажисты.

Собрав волосы в хвост, я накинула кардиган и, захватив ключи от машины, поспешила на улицу.

Солнце еще не вступило в свои права и небо, столь блеклое и пасмурное, смотрело на меня, казалось бы, извиняющимся взглядом. Я глубоко вдохнула в легкие воздух, пропитанный сыростью и, пожурив плечи, подошла к машине.

Мой маленький Peugeot 107, выкрашенный в глубокий синий цвет, был припаркован в наружном гараже и я, быстренько устроившись в его салоне, выехала из-под крыши.

Первым делом я включила навигатор – все еще не уверенная в себе, я боялась, что не запомнила маршрут. Благо, мой маленький GPS-помощник был исправен и я, задав нужный адрес, отправилась на работу.

Меня уже ждали. Украдкой поглядев на часы, я обнаружила, что уже без двадцати минут шесть и, улыбнувшись своему везению, последовала за ассистенткой мистера Таннера.

Невысокая брюнетка что-то верещала, пока я разглядывала антураж. Что ж, вполне недурно – для Клифтона это весьма и весьма прилично.

Молоденькая девушка – смею даже сказать, что она, возможно, не старше меня, сообщила мне о расписании и передала какую-то отчетность, отправив к визажисту.

Там меня встретила аккуратная шатенка, вооруженная кисточками, щипчиками и прочими орудиями пыток. Пригласив меня сесть в кресло, она медленно, изучая черты моего лица, разглядывала меня с той или иной стороны и, по истечении нескольких минут, довольно улыбнулась.

– У тебя отличная кожа! – Мягкий голос разорвал напряженную тишину. Переведя взгляд на девушку, я самодовольно улыбнулась.

– Спасибо. – только и ответила я, немного смущенная и благодарная. Подарив мне улыбку в ответ, визажист подалась вперед и, прикрыв мои глаза, приступила к макияжу.

– Я всего лишь зрительно увеличу твои глаза и нанесу немного румян на скулы. – Она колдовала над моим лицом, придерживая его, чтобы не испортить свои труды. Наконец, спустя пару минут, я смогла отправиться в студию.

Меня встретили суматоха и гам. Народ сновал туда-сюда, стараясь перекричать друг друга, а я, такая, казалось бы, маленькая и беззащитная, стояла и глядела по сторонам. Напряжение висело в воздухе – в этой студии было слишком громко, слишком многолюдно.

Казалось, что у каждого, поголовно, стрессовая ситуация. Однако, признаюсь, меня это не пугало – в ситуациях, когда нервы на пределе и тебе морально давят я чувствую себя.. сильной. Словно кто-то дает тебе пинка и ты, срываясь с места, начинаешь работать. Работать, прикладывая все усилия, с титаническим усердием.


Закончив свой утренний эфир я, перекинувшись парой слов с моим работодателем, поспешила домой. Несмотря на всю прелесть моего положения, оно не было столь прекрасным. Да, у меня хорошая работа, да, моя заработная плата составляет пять тысяч баксов, но…
Разумеется, сложно работать в подобном коллективе, где каждый взгляд пропитан неприязнью, однако, сделать с этим что-нибудь невозможно. Остается только игнорировать.

Конечно, я не оправдываю своих новых коллег, однако, могу сказать, что понимаю их. Моя реакция, наверное, была такой же, приди на мое рабочее место никому неизвестная девушка и займи отличную должность. Конечно, за это можно благодарить мою мать, ведь она, будучи сотрудницей телецентра более пятнадцати лет, таки заставила меня полюбить эту среду.

В скором времени, пройдя путь от ассистента до сценариста, моя мать позволила мне стать ее подопечной и. Вот я здесь.

Мать остепенилась, родила еще одну дочь и позволяет себе заниматься лишь короткометражными фильмами, пока я, ее «надежда и отрада», проникаюсь профессией телеведущей.

Я не заметила, как добралась до дома. Поглощенная своими мыслями, я иногда теряюсь во времени.

И сейчас, припарковав машину, я отправилась домой.

Пройдя в квартиру, я прошлась по апартаментам и, не найдя себе никакого занятия, решила немного почитать. Любовь к книгам передалась мне от бабушки – Мари Свон воспитывала меня не только на детских сказках, но и на романах Остин и Бронте.

Переодевшись в футболку и шорты, я схватила со стола в своей спальне потрепанный сборник Джейн Остин и, улыбаясь не знаю чему, подошла к подоконнику.

Поудобнее устроившись на широкой деревянной поверхности, я открыла книгу и пробежалась взглядом по строчкам.

Медленно, но верно события прошлых столетий втягивали меня в свои объятия и я бы поддалась порыву, перешагнув грань между прошлым и настоящим, если бы не почувствовала, что на меня кто-то смотрит.

Краем глаза я видела, как кто-то наблюдает за мной. Дрожь прошлась по всему телу и я, повернув голову в сторону наблюдателя, застала лишь резкий рывок и подергивание штор.

Четкий стук моего сердца эхом отдавался в голове. Словно загнанная в угол жертва я пыталась совладать с собой, но все попытки не увенчались успехом. Что-то во мне встрепенулось, не позволяя расслабиться. Я все еще глядела на шторы, которые, по истечении минуты успокоились. Но, к сожалению, это ни в какой степени не успокаивало меня. Пульсация в висках, конечно, стихла, но биение сердца все еще не сбивало ритма.

Я покачала головой, стараясь выбить ненужные мысли из головы и, опустив взгляд в книгу, которая вмиг стала вовсе неинтересной, приступила к чтению.

Слова, что мысленно проговаривала я, все никак не могли уложиться в голове. Какое-то оцепенение сковало меня, заставляя думать лишь о том, что кто-то за мной наблюдал.

Что это могло значить? Почему кто-то смотрел на меня?

Наверное, я просто себя накручиваю.

Постепенно я смогла настроиться на чтение. Наблюдая за жизнью Джейн Эйр и проникаясь ее мыслями и поступками, я вновь ощущала какое-то неприятное чувство.

Краем глаза мне удалось уловить ритмичное подергивание шторы. В голове промелькнула мысль «Попался!» и я, осторожно наклонив голову, сквозь оправу очков могла наблюдать, как чья-то фигура, скрытая плотными шторами, смотрит на меня сквозь прореху.

Продолжая наблюдения, я начинала заводиться – как так можно? Какое право есть у этого человека так нагло пялиться на меня?

Пока я закипала от негодования и гнева, шторы немного раздвинулись, позволяя мне увидеть уголок губ этого наблюдателя.

Он не двигался. Очевидно, смакуя, как и любой маньяк, этот кто-то все еще любовался мной.

ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Вскочив на ноги, я бросила книжку на диван и, обозленная, резко задернула шторы.

Чертовы гляделки сыграли свое – нервная и напряженная, я все-таки подняла книгу с пола и, не зная, чем себя занять, поплелась в спальню.

Было уже поздно. Весьма удивленная тому, сколько времени провела за «чтением», я отправилась на кухню немного перекусить. Я не хотела кушать, но осознание того, что сегодня мой желудок целый день был пуст, заставило меня переступить через себя.

После «плотного» ужина я решила немного расслабиться. К сожалению, ванной у меня не было, но разве это проблема? Любимый гель для душа с потрясающим ароматом зеленого яблока и я в раю.

Водные процедуры не заняли много времени и я, расслабленная и свежая, отправилась в свою спальню.

Переодевшись в шелковую ночную сорочку, я сложила домашнюю одежду на стул и, откинувшись на кровати, закрыла глаза.

Сегодня был не самый замечательный день. Надеюсь, завтра все будет намного лучше.

Я медленно отправлялась в очередное ночное рандеву по царству Морфея, однако, все та же тень и шторы преследовали меня и там.



Автор: VarvaRa2041

---