Глава 8

— Что-то случилось, мистер Свон? Ваш костюм... Соблаговолите... — заговорил Блэк.

— Мистер Блэк? — остановил его Чарли. — Какими судьбами? Здесь? У нас? — Свон сделал несколько шагов в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. — Миссис Клируотер! — закричал он. — Миссис Клируотер, спуститесь же!

— Мне лучше уйти, — пробормотала Изабелла. — Позволите? — спросила она, глядя на Блэка — не на отца.

— Накрой на стол, Белла, — окрикнул девушку Чарли, пока та не успела еще скрыться на кухне, — и пригласи мистера Блэка. Он голоден, должно быть.

— Ни к чему, мистер Свон. Мы отужинали уже. Не дождавшись вас, — вмешался Джейкоб.

— Вот как... — пробормотал Чарли.

— Мистер Свон! — ахнула бесшумно появившаяся в прихожей миссис Клируотер.

— Есть в доме горячая вода? — спросил у нее Свон.

— Это подождет, мистер Свон, я должен поговорить с вами. Дело... — вновь перебил Джейкоб.

— Какое еще дело? — поинтересовался Свон. Его начинала забавлять граничившая с хамством настойчивость беспутного наследника отцовских миллионов. "Мнимых миллионов", — поправил Чарли сам себя мысленно. Ведь если в ближайшее время ситуация на фабрике и лесопилке не изменится к лучшему, львиная доля состояния старика Билли просто исчезнет. Растворится.

— Мне сказали... Надежный человек сказал... — начал Джейкоб, но тут же осекся. — Это не для чужих ушей, — прошептал он, покосившись на миссис Клируотер.

— Прислуги боитесь? — произнес Чарли вкрадчиво.

Сью не устроило подобное к ней обращение: с одной стороны излишняя подозрительность, а с другой — и вовсе полное пренебрежение. Не этого она ждала от Свона, соглашаясь переехать к нему в дом. Она вся вспыхнула ярчайшим пламенем и подобрала юбки, то ли готовясь к глухой обороне, то ли намереваясь напасть. "Кто же поймет этих женщин?!" — заключил Чарли, глядя на свою экономку исподлобья и пытаясь хотя бы в мыслях обосновать как ее поведение, неожиданно агрессивное, так и те эмоции, что одна за другой проявлялись на ее раскрасневшемся лице.

— Прошу в кабинет, мистер Блэк, — махнув рукой, сказал Чарли, вслед за чем пошел к нужной двери, стараясь не наступать на выцветший половик, небрежно брошенный в прихожей. Ни к чему здесь были лишние следы — и без того грязно.

— Кроули и его люди замышляют недоброе. Зря вы перешли Тайлеру дорогу — сто раз еще успеете об этом пожалеть, — выпалил Джейкоб без каких-либо предисловий.

Чарли плюхнулся в кресло, стоявшее у окна и достал из ящика стола трубку, намереваясь закурить. Свон знал лучше кого бы то ни было, что хороший табак — дорогое удовольствие, и если до своей женитьбы на Рене он мог отказывать себе в еде и одежде, тратясь на курево, то остепенившись понял насколько важно отучиться от пагубной привычки, подобно ненасытному ростовщику выкачивавшей из него доллар за долларом. Полностью отказаться от трубки Чарли не смог, зато сумел взять за правило обращаться к ней лишь в минуты острой необходимости. Табак успокаивал.

— Что значит "Кроули и его люди"? — усмехнулся Чарли, выуживая уголек из разожженного специально к его приходу камина.

— Шутки шутить вздумали? — обиделся Блэк.

— Почему же, мистер Блэк? Я серьезен. А вот вы со своими досужими слухами...

— Приди я к вам всего лишь со слухами, рассказал бы как вашу дочь за глаза кликают ведьмой, и как про вашу экономку судачат будто бы она сожительствует с преподобным Вебером и даже осчастливила нашего пастора ребенком лет эдак пятнадцать назад. Вебер тогда не был еще столь набожен. Так говорят.

— Замолчите! Я и без этих баек знаю, что бесполезно ждать от вас чего-то полезного или хотя бы осмысленного, без толку чего-то вообще от вас ждать, — громким шепотом возмущался Чарли.

Пламя камина не в силах было согреть его. Согреть быстро. Мокрая рубашка и порванный пиджак, казалось, так и срослись с телом, будто бы навсегда к нему прилипнув. Вторая кожа, а вместе с ней сырость, мох, трава и грязь.

— Они готовят засаду на той дороге, что ведет к лесопилке. Возможно, будут стрелять. Или организуют несчастный случай, — не сдаваясь, говорил Джейкоб, — как это было с Йохансоном, Гарри Клируотером и моим отцом. Результат налицо, и здесь, думаю, достаточно просто видеть — не обязательно мне верить.

— Кто такой этот Йохансон? — все еще продолжая нервно улыбаться, спросил Свон.

— Неужели миссис Клируотер вам о нем не говорила? — совершенно искренне удивился Джейкоб. — Совсем не узнаю эту старую болтунью, наполовину уже выжившую из ума! Йохансон жил здесь до вас, жил в вашем доме.

— Не имею привычки брать в голову подобные пустяки, мистер Блэк, а что касается Гарри Клируотера... — Чарли остановился на мгновение и выпустил клуб дыма изо рта, в горле с непривычки першило и хотелось кашлять, но Свон сдержался: — Гарри Клируотера загрыз в лесу волк. Я сам сегодня видел и этого волка, и ведьму, у которой он на услужении. И знаете, Блэк, в волков я верю охотнее, чем в вашу наиглупейшую теорию заговора. Сами подумайте, зачем Кроули все это?

Услышав от Чарли Свона о "ведьме и волке", Джейкоб подумал не о причинах, которыми руководствовался Кроули, а о Лее Клируотер, и чертыхнулся вполголоса, вслед за чем умолк. Он не любил обсуждать все это, не любил хотя бы потому... потому что не понимал и доли той преданности и того слепого обожания, что светились в глазах пропащей дочки Сью в тот момент, когда рука ее крепко сжимала руку Мейсена — Эдварда Мейсена — чудаковатого и угрюмого отшельника, купившего у Билли прошлой осенью почти развалившийся от старости и непогоды дом на краю леса. И вроде бы не было в этом Мейсене ничего особенного, да вот только слухи. Слухи, сплетни и домыслы необычайно длинным шлейфом тянулись за этим человеком и его ручным волком, пугавшим всех и каждого желтым оскалом и желтыми плошками глаз. Так уж повелось, что те, кто родился и вырос в здешних диких местах, относились с подозрением к волкам и прочей лесной нечисти...

— Кроули не при чем, — произнес Джейкоб. — Это человек. Какой-то человек из Брайтенвилля.

— Не утруждайте себя придумыванием, мистер Блэк, — сказал Чарли. На этот раз спокойно. Там, где кончается реальность и начинается вымысел, эмоции теряют право на существование, впрочем, как и мимика, жесты.

— Почему вы не верите мне, мистер Свон? Откуда в вас эта злость?

Грязные засаленные шторы и коричневый потолок. И дохлые мухи. Это стояло у Чарли перед глазами. "Никому не верить", — крутилось в мыслях.

— Не берите в голову, мистер Блэк, а если... ситуация с мистером Кроули и тем... — Свон многозначительно приподнял брови и быстро опустил их. И улыбнулся, прежде чем продолжить: — тем другим человеком... якобы из Брайтенвилля беспокоит вас настолько, что вы готовы беспокоить меня по этому поводу, то... Почему бы вам не переговорить со своим отцом, мистер Блэк? Разве не он здесь всему голова? А я... Кто я? Всего лишь управляющий.

— Ваше сегодняшнее решение было удобным поводом. Вы не жилец, мистер Свон. Они не дадут вам.

— Идите с этим к отцу, мистер Блэк. Возможно, ему действительно есть чего бояться, — вновь усмехнулся Свон.

— Он, так же как и вы, не желает меня слушать, — прошептал Джейкоб, стоя уже у самой двери.

— Вам следует задуматься, возможно, почему люди не желают вас слушать, — бросил Чарли, откладывая прочь свою трубку. Даже курение не приносило ему никакого удовольствия этим вечером, а слова Джейкоба... Верь — не верь, но когда тебя вот так запросто называют живым мертвецом, когда, глядя в лицо, пророчат смерть, причем смерть далеко не от старости, любой начнет переживать и волноваться. Хотя в данной ситуации мистер Свон волновался скорее не за себя, а за свою дочь, юную и беззащитную, когда-то такую открытую, искреннюю, теперь же замкнутую, нелюдимую. Что с ней будет, оставь он ее одну в этом жестоком мире лгунов, убийц и мошенников? Нет! Нельзя позволять себе даже думать о подобном. Нельзя верить байкам Джейкоба Блэка.

— Увидимся, мистер Свон, — открывая дверь, говорил Джейкоб.

Он двинулся в коридор, все еще не пытаясь обернуться и все еще глядя в сторону оставшегося в кабинете Свона, и не заметил Изабеллу, шедшую из гостиной в кухню. Девушка вскрикнула, почувствовав опасную близость чужого плеча, и подалась назад, но с ее больной ногой не так-то просто было удержать равновесие. Она полетела на пол, и только грубые ругательства Чарли заставили Джейкоба среагировать на это... вовремя. Блэк выдохнул с облегчением, поняв, что держит мисс Свон за талию обеими руками. Крепко-крепко. И чувствует как трепещет сердце у нее в груди.

— Все хорошо? — спросил он очень тихо.

Изабелла зажмурилась. Никогда еще чужие губы не были так близко, никогда еще чужое дыхание — горячее и почему-то очень мокрое — не опаляло ее шею своим загадочным невидимым огнем, пуская по всему телу череду мурашек, настолько же волнующих, насколько и неожиданных.

— Мистер Блэк, — прошептала девушка.

— Я дико извиняюсь. Я заговорился и не видел, — пытался он объясниться, в то время как его руки, живя собственной, одной им известной жизнью, все крепче обхватывали талию Изабеллы — гибкую даже в корсете из китового уса и невероятно тонкую.

— Пустите меня, мистер Блэк, — чуть ли не сквозь слезы попросила Изабелла. Он тут же отстранился, не понимая, что именно стало причиной столь резкой смены настроения девушки. Мисс Свон казалась ему достаточно веселой в течение всего вечера.

— Иди к себе, Изабелла, — сказал стоявший в дверном проеме Чарли. Он вновь держал в руках трубку, и ему не нравилось то, как вел себя с его дочерью Джейкоб. Не нравилось не потому что он был против чего-то, а потому что Чарли знал: это не нравится Изабелле.

Прикосновения, чрезмерное внимание, пристальные взгляды и даже слова — все то, чему любая шестнадцатилетняя девчонка была бы только рада, с некоторых пор ввергало его собственную дочь в настоящую панику. Она просто боялась. Боялась чужих людей. Мужчин в особенности.

Мистера Свона это угнетало. Он не видел причин столь странного поведения дочери, не видел или не хотел видеть и не знал даже когда, как давно началась эта истерия и закончится ли. В одном Чарли был уверен на все сто: при жизни Рене Изабелла была другой.

— Белла! — позвал он девушку.

Та была уже у лестницы. Слез на ее лице Чарли не заметил — она их стерла тыльной стороной ладони.

— Иди... — кивнул мистер Свон дочери и снова обратился к Джейкобу: — Доброй ночи, мистер Блэк, — сказал он наследнику миллионов. — Надеюсь увидеть вас на лесопилке. Завтра.

— Доброй ночи, — ответил растерянно теребивший свои перчатки Джейкоб.

Он все еще чувствовал в кончиках пальцев тот беспокойный ритм, в котором билось сердце мисс Свон или же попросту Беллы, и то безграничное тепло, что сотней невидимых нитей от нее исходило.

____________________

Главу отредактировала LoveHurts.