Глава 21. Ну вот и всё

- Эдвард, надо поговорить, - Каллен поднял глаза на вошедшую девушку.
- Да? – улыбнулся он. – Иди ко мне, Беллз, - Эдвард жестом пригласил её сесть к себе на колени.
Но она… отказалась.
Она никогда так не делала.
Она сделала только несколько шагов и опустилась в самое дальнее от его стола кресло, безразлично глядя в пол.
Белла никогда не была такой холодной, и Эдварду это не понравилось.
- Где моя одежда? – спросила она, всё так же не встречаясь с ним взглядом.
- Что значит «где», Белла? В шкафу, ну, или куда ты там её кладёшь, - он попытался разрядить напряжённую атмосферу.
- Ты не понял. Моя одежда. И мои вещи. Всё то, что было на мне, когда Райли меня пристрелил. Ты как-то упоминал, что сохранил всё в целости и сохранности.
Каллена начало подзуживать странное предчувствие. Отстранённая, сухая Белла хочет вернуть свои вещи «до». Смутные неоформившиеся подозрения, что что-то произойдёт, вошли в его кабинет вместе с ней.
Мужчина поднялся и нажал на потайную кнопку за одной из аскетичных авангардных картин. Набрал на появившейся в стене клавиатуре код, и стена медленно отъехала в сторону, открывая вид на большой вмурованный в нишу сейф. Эдвард по очереди повернул пять рычажков, чтобы открылся цифровой замок.
Белла видела этот процесс много раз, поэтому нисколько не удивилась. Когда Каллен поставил на стол небольшую коробку, она молча подошла и открыла её.
Внутри находились простые джинсы, чёрный ремень, футболка, кожаная куртка, два револьвера, небольшой бумажник и пара кроссовок. Там были даже её носки и нижнее бельё, чему девушка поразилась, как и тому, что всё было выстирано и отглажено, а дыры от пуль заштопаны – везде, кроме, разумеется, куртки.
Эдвард наблюдал за её действиями, подспудно опасаясь вставить хоть слово. Он не видел её такой. Никогда.
Только не с ним.
Девушка взяла в руки свой бумажник и открыла – само собой, там всё было на месте.
Достала одну из своих кредитных карт. Она узнавала, её счета не были заблокированы.
Взяла со стола Эдварда ручку и листок бумаги. Написала четырёхзначное число.
Наконец подняла глаза.
- Здесь полмиллиона долларов, а это – PIN-код. Надеюсь, этого хватит, чтобы покрыть расходы на моё лечение и содержание в течение нескольких последних лет.
Стоит ли говорить, в каком ступоре находился Каллен. Сглотнув, он произнёс:
- Белла… что происходит?
Хейл хмыкнула.
- Происходит то, что я ухожу от тебя. Ты сделал то, чем я не хотела заниматься – избавил от корпорации. Я никогда не хотела участвовать в нелегальном бизнесе, знаешь. Так, сначала отец жив был, потом на Райли спихивала половину сделок. Так что спасибо тебе, конечно, за всё, но больше ты мне не нужен.
В голове Эдварда всё перевернулось вверх ногами. Он покачнулся, будто от удара, и неверяще посмотрел на любимую. Её слова были абсурдом.
- Белла… Не шути так.
- Я не шучу. Ты был от меня без ума, и я всегда это знала. Да, ты научился предугадывать мои желания, и ты прекрасный любовник, но мне этого мало. Я же «стерва Хейл», забыл? – снисходительно улыбнулась она, кончиками изящных пальцев изображая кавычки.
- Что ты хочешь, чтобы я дал тебе? – он тяжело шагнул к ней, не сводя с девушки взгляда, и та поспешно поднялась со стола, на край которого уже успела присесть.
- Ты не сможешь дать мне того, что я хочу. Я… я не люблю тебя, Эдвард. И никогда не любила. Прости, наверно, тебе это не очень приятно слышать… но я использовала тебя. Помнишь ту ночь, когда ты рассказал мне о предательстве Райли? Тогда я всё и придумала…
- Я тебе не верю. Ты не могла лгать мне два с лишним года изо дня в день. Ты… послушай, не хочу показаться эгоистом, но… ты же растворилась во мне! Ты сегодня утром умоляла меня не уходить, потому что хотела меня! Ну, - он подошёл к ней совсем близко, и она не успела отступить, - что с тобой, глупышка, зачем ты хочешь сделать мне больно?.. Не надо…
И только он собрался прикоснуться к ней, как она вывернулась.
- Только давай без сцен. Да, ты мне нравился, нравишься и сейчас. Но мне этого мало. Я хочу найти мужчину, которого полюблю.
Руки Эдварда сжались в кулаки.
Она, ЕГО БЕЛЛА, хочет принадлежать другому мужчине?!
- Ты изменила мне?.. – процедил он, готовый было разнести весь этот кабинет на кусочки.
Она снова усмехнулась:
- Я не могла бы изменить тебе, потому что я никогда не принадлежала тебе по-настоящему. Но всё-таки нет, я не имею в виду никого конкретного. И я прошу тебя…пожалуйста, давай без сцен. Сейчас я заберу свои вещи, переоденусь и уйду из этого дома. Ты не будешь пытаться искать или останавливать меня. Потом ты поймёшь, что так было лучше…действительно лучше, и в первую очередь для тебя.
- Белла, я люблю тебя, - прошептал Эдвард, чувствуя себя так, будто все его гены враз решили мутировать. – Мы же собирались пожениться, ты была согласна…
- Именно поэтому я и ухожу сейчас. Чтобы ты нашёл девушку, которая оценит тебя по-настоящему, - она взяла со стола свою одежду и обувь и только развернулась к двери, как он прошептал:
- Белла, давай попробуем сначала.
Она обернулась:
- Что?
- Ты сказала, что я… нравлюсь тебе. И… - для него было дико пытаться бороться за её любовь, эта девушка была ЕГО, - давай попробуем. – Он приблизился к ней и попытался приподнять её лицо, но она отшатнулась от его рук. – Я могу бросить весь мир к твоим ногам. Ты меня знаешь. Тебе стоит только сказать, и твоим будет всё. Белла… только не уходи.
Наконец девушка подняла на него насмешливый взгляд.
- Ты пытаешься купить меня, Каллен? Увы, ты так ничего и не понял. Дай пройти.
Она вышла из кабинета, и Эдвард зажмурился, чтобы не дать выкатиться скупой ядовитой слезе.
Она использовала его?
Она? Его нежная, прекрасная, мягкая и любящая Белла?!
Нет, она не могла, не могла… но неужели она настолько хорошая актриса?.. Ведь десять минут назад всё было прекрасно!
И она хочет уйти!
Как, КАК он будет жить без неё?!
Как?..
В своём ли она уме? И к чему был сегодняшний восхитительный страстный день?
Но он не мог отрицать того факта, что всё логично.
Всё было так, как она сказала…
Эдвард схватил со стола свою кружку и с размаху расшиб её о стену.
Жгучая боль унижения, стыд отвергнутого и нелюбимого быстро, как пожар, охватили его душу. Он схватился за голову.
Боже, лучше бы его пытали! Он всё ещё не мог поверить, что самый близкий человек нанёс ему такой неожиданный и отчасти поэтому такой болезненный удар.
Сейчас, чувствуя, будто каждая его клетка воспалилась, он думал, что лучше бы был неизлечимо болен, но рядом с ним была бы Белла двухчасовой давности.
Что бы он отдал за то, чтобы умереть на её руках?..
А может, солгать? Просить? Мол, любимая, у меня лейкоз и мне осталось жить месяц-два-три?..
Какая же это всё чушь, чушь и психоделика…
Воздух вокруг него раскалился докрасна, и только он хотел открыть мини-бар и налить себе виски, как вернулась Белла.
Переодевшаяся, в точности такая же, какой он нашёл её в день, положивший начало их отношениям.
- Я за оружием. – Девушка приблизилась к столу и взяла револьверы. Они были тщательно смазаны и заряжены, и Белла усмехнулась предупредительности и педантичности Каллена.
В помещении повисло молчание. Оба не знали, что сказать.
В полной тишине Эдвард наполнил виски два стакана и медленно протянул один Белле.
- Выпей.
Она хмыкнула, взяла стакан, не касаясь пальцев Каллена, и в два глотка осушила его.
Эдвард сделал небольшой глоток из своего и поставил стакан на стол, внимательно глядя на девушку.
- Белла, выстрели в меня, пожалуйста.
Хейл подняла на него потемневшие глаза.
- Нет, не выстрелю. Слушай, ну давай без патетики. Я… - она помедлила и глубоко вздохнула. – Я просто хочу повториться – спасибо за всё и не ищи меня…
Неожиданно Эдвард оказался возле неё и крепко сжал за плечи. Оба вздрогнули от непредполагаемого телесного контакта, его не должно было быть.
- Поцелуй меня, - потребовал он. – Поцелуй меня ещё один раз. Последний раз. Поцелуй.
Белла сглотнула, и Эдвард увидел это.
- Ты не совладаешь с собой, - прошептала она. – Отпусти.
Его руки уже бессильно разжались сами, и оба понимали, что больше никогда не прикоснутся друг к другу.
-Забери свою кредитку, - с трудом выдавил он.
- Не заберу, - тем же тоном ответила она. – Я ни с чем пришла в этот дом. Ни с чем и уйду.
«Уйду».
Она опять произнесла это слово.
Каллен зажмурился от боли. В его голове воцарился вакуум.
Он не хотел наступающей боли.
НЕ ХОТЕЛ!!!
Он хотел быть счастливым!
- Белла, я люблю тебя… - прошептал он.
Девушка ничего не ответила. Эдвард по-прежнему стоял зажмурившись и не видел, как её лицо исказилось болью.
- Береги себя… - прошелестела она. Он всё так же чувствовал себя соляной статуей, его глаза оставались закрытыми. Он не хотел в своём сознании картинки того, как она уходит.
Он открыл глаза только тогда, когда звук её мягких шагов стих.
И наконец попытался прислушаться к себе. К себе нелюбимому.
«Нелюбимый». Теперь это – его второе имя. Так он и будет себя отныне звать. Теперь он навсегда один.
Так, что там с ощущениями.
Сердце вроде бьётся. Омерзительное чувство. Правда, бьётся едва-едва.
Эдвард успокоил себя мыслью, что, когда оно осознает, что произошло, то непременно остановится.
Дыхание. Ему не хотелось дышать. Вдыхаемый воздух был как дистиллированная вода – от него не было толку. Он не насыщал мозг кислородом.
«Береги себя», - звучит в ушах. Он точно знал, что эти её слова теперь станут его ночным кошмаром.
Как робот с остановившимися батарейками, он стоял посреди кабинета, в котором всё мгновенно стало ненавистным.
Да жив ли он, Эдвард, вообще?
Нет.
Нет, а жаль. Неплохой был парень, а осталось только чучело.
«Чучело, точно», - зло усмехнулся он.
Нелюбимое огородное пугало.
Тяжёлой поступью он приблизился к окну, которое, как назло, выходило на дорогу, ведущую от дома к Нью-Йорку.
Приблизился, остановился и стал бездумно смотреть, не чувствуя ничего.
По дороге шла Бел… Она.
Она уходила от него.
Одна-единственная слеза скатилась по гладковыбритой щеке.
У Неё не было ничего. Никакой ручной клади, не было сумки, только две кобуры и бумажник. Она и впрямь забрала только принадлежащее Ей.
Тогда какого чёрта не взяла его сердце? Его душу? Его целиком?!
Ведь ещё не поздно. Ещё не поздно догнать, вернуть, остановить, упасть на колени, умолять не бросать… Умолять дать ему шанс, в конце концов, неужели Она не была счастлива ни секунды, проведённой с ним?
Девушка удалялась от дома быстрым размеренным шагом, пока, наконец, Её тоненький силуэт не пропал из вида.
Он ещё долго стоял, тупо уставившись туда, где исчезла Она.
Впоследствии он не мог вспомнить, о чём тогда думал и что чувствовал. Его не слушались ни его мысли, ни его тело.
Уже стемнело, а Каллен так и продолжал стоять у окна.
Несмотря на то, что он смотрел на дорогу, он не увидел подъехавшего к особняку такси, из которого вышла Эсми.
Минута, и она в его кабинете.
- Эдвард…
- Она ушла от меня, - глухо и холодно сообщил он.
Эсми ничего не сказала. Она развернулась и сделала несколько шагов, но в дверях остановилась и произнесла:
- Сынок, это к лучшему.
Эдварду было нечего ответить, да и сил на ответ не было. Впрочем, он, возможно, и не услышал этой фразы.
Он не был уверен.
Он ни в чём не был уверен.
Он больше никогда ни в чём не будет уверен.
Часы на его столе возвестили полночь.
И куда ему теперь?.. Назад в их спальню, где лежать все Её вещи, где всё пахнет Ей, где он любил Её столько раз?..
Нет…
Хотя зачем ему туда… зачем ему спать, зачем дышать, зачем – зачем жить?!
Как в доме стало тихо, - подумал он.
Её нет
Сделав колоссальное усилие над собой, он всё же сумел закрыть глаза и медленно прислонился лбом к оконному косяку.
Ему плохо. Страшно. Тяжело. Пока не больно, но это пока. Потом станет так больно, что он вряд ли это переживёт – кровеносные сосуды полопаются.
Внезапно ему стало не хватать воздуха, и он, ещё одним титаническим усилием подняв руку, поправил воротник рубашки.
Он ничего не видел, и дело было не в пришедшей с ночью темноте. Его глаза отказывались воспринимать окружающее. Всё, в его мире больше ничего не осталось, потому что всё, что там было – Она.
Она изменила его. Она дала ему надежду на другую, новую, лучшую жизнь, и чего бы он не сделал ради Неё?
Благодаря Ей он начал меняться. Начал становиться лучше с тех пор, как увидел её впервые и без памяти влюбился.
Он такое перечувствовал после Её появления в его жизни, столько всего пережил, понадумал себе, а Она…
Эдвард не понял, как он оказался на полу, причём он даже не мог бы сказать, лежал он или сидел. Просто каким-то незначительным участком сознания он понимал, что площадь соприкосновения его тела и чего-то твёрдого значительно увеличилась, и это всё, что на тот момент он знал об окружающей действительности.
Боль начала стучаться в его тело. Ощутив её первый оттенок, он сжался.
Он НЕ хотел!!! НЕТ!!!
От грубых солёных слёз давно намокли ладони, которыми он закрывал лицо.
Это больно!..
Сердце начало дробиться, а неизвестно откуда взявшийся холод болезненно обжигал этот раздавленный кусок мяса.
Чёрт, как же это больно…
Эдвард заскрипел зубами от боли, попутно осознавая, что она больше никогда не пройдёт. Её могла рассеять только одна девушка, без которой он не может жить в самом буквальном смысле слова – эту его непреходящую тоску никак нельзя назвать жизнью.
Зря говорят, что когда ты любишь – ты счастлив. Авторы этой аксиомы не учли такого неприятного исключения, как невзаимность. Эти авторы – недальновидные глупцы.
Любовь – не всегда идиллия.
Любовь оборачивается болью, потерями и бесконечным страданием…
Боль.
Одна только – без конца и края – боль.
Лучше бы этого чёртового сердца не существовало, лучше бы он смог избавиться от него, а оставшуюся дыру, наполненную пламенной горечью, залить холодом, ненавистью, безразличием, как пеной из огнетушителя, но как такое возможно?!
Он не мог осуждать её за сделанный выбор.
И уж точно он никогда не сможет возненавидеть этого порочного ангела, подарившего ему столько счастливых мгновений.
Э, нет. Мысль о ненависти к Ней ему даже на миг не пришла в голову.
Он снова прислушался к содержимому своей грудной клетки. Там было тихо.
Его сердце не билось.
Не билось!!!
Он знал, что происходит с ним, он фактически видел его, размятое и обмороженное. Холод сковывал руки и ноги.
Почему-то перед глазами появилась фотография. Они у себя дома, на диване. Улыбаются. Её голова на его коленях, одета Она лишь в его рубашку и длинные полосатые гольфы. Ни одна другая девушка не могла быть и вполовину такой сексуальной, как Она.
На улице светало, когда в его голову пришла мысль о сне, а точнее – об абсурдности этой мысли.
Ему приснится Она, причём он откуда-то точно знал, что ему приснится то, как Она говорит о своей нелюбви.
Любовь. Эдвард вздрогнул.
Он никогда не мог подумать, что любить может быть НАСТОЛЬКО больно.
Мысленно он поцеловал Её на воображаемой фотографии.
Он растворялся. Он забывал.
Шепча в пустоту «люблю», на границе времён и состояний он терял себя.

Не находя в себе сил даже на всхлипывание, Белла покинула дом своего любимого и поспешила по дороге в Нью-Йорк.
Мимо неё неслись машины, водители которых с интересом глядели на красивую девушку в простреленной кожаной куртке и с двумя кобурами на ремне.
Ей было плевать. Из её невидящих глаз текли слёзы, она автоматически шагала вперёд и вперёд, не понимая того, что малейшая ошибка любого шофёра, и её тело окажется в кювете.
Это не имело больше никакого значения.
Ничего на свете больше не имело для неё хоть сколько-нибудь весомого значения.
Ни о чём не хотелось думать, а особенно – о том человеке, которому она разбила сердце только что.
Ей не хотелось представлять, как ему сейчас больно. Отчасти и потому, что она со стопроцентной уверенностью могла бы сказать, что он наблюдает за ней из окна, а если она только впустит в свой мозг его боль, то просто упадёт на колени и зарыдает, и весь план по спасению его жизни полетит к чертям.
Кто, ну кто сказал тебе, глупая, неразумная влюблённая, что вы можете так просто отправить в нокаут почти вековую вражду ваших семей? Почему ты только вообразила, что вам не придётся платить за ваше счастье?..
У неё закружилась голова, но она продолжала идти.
Сколько она шла? Час, два… её ноги должны были бы заболеть, но они не заболели. А может, и заболели, но она этого не поняла, потому что любая боль была щекоткой по сравнению с тем, как ныло сердце.
Она точно знала, что сейчас вся кровь в её организме почернела и загнила.
«Он ненавидит меня», - бормотала она, глотая слёзы.
Он ненавидит.
Он считал её своей, а что теперь, когда она бросила его?
Он любил её, он любил её так сильно, что иногда будил по утрам из желания поскорее поцеловать. Если же она просыпалась раньше, то обнаруживала его руку там, где у неё билось сердце. Он настолько любил её, что даже во сне был её каменной стеной. И в этом самом сне она знала, что её касается не кто-то там, а Он, благодаря чему и спала спокойно.
Он действительно очень сильно её любил – Он мог и не отпустить её.
Но отпустил.
Она так долго шла, что похолодало и стемнело, но ей было всё равно.
Автоматически Белла направилась к первой встретившейся ей гостинице. Она не была дорогой и особо комфортабельной, потому что находилась на окраине города.
Но Белле было плевать и на это.
Войдя, она молча протянула девушке на ресепшне свою кредитку, паспорт, и, заметив её подозрительный взгляд, разрешение на ношение огнестрельного оружия.
- Какой номер желаете?
- Всё равно, - хрипло ответила Белла, и сама поразилась, насколько отчуждённо прозвучал её голос.
- Номер 315, - девушка протянула её ключ. Ей не понравилась странная посетительница, и она соврала бы, что свободных номеров нет, если бы не gold-статус карты этой полоумной, напоминавшей дочь дона Корлеоне.
Но и на это Белле было глубоко плевать.
Обессиленная, она медленно вошла в дешёвый, неважно обставленный номер и тут же опустилась на колени, даже не удосужившись запереть дверь.
- Прости меня, любимый мой, прости… - пролепетала она, сворачиваясь на полу в клубочек и сжимая кулаки в бессилии что-то изменить.
Он ещё просил в него выстрелить…
Она ведь боролась именно за Его жизнь.
Только бы Он нашёл в себе силы стать счастливым! Это всё, на что девушка ещё надеялась.
Только бы Он сумел снова полюбить. И эта любовь, любовь-лекарство, любовь после страдания, будет Ему куда дороже их любви. Найдётся тёплая, самоотверженная и нежная, и сумеет залечить раны.
Она ощутила укол ревности, но тут же пристыдила себя за него.
Господи, если бы только можно было всё исправить… но нет, нет, всё кончено, ничего больше не вернуть.
«Ты не могла быть Его, Белла. Ты не могла быть Его по праву рождения».
Так она лежала и плакала. Сколько прошло времени? А может, оно и вовсе остановилось?
Она плакала и плакала, и от слёз уже давно опухли глаза, и промок коврик у двери.
Она устала плакать, но не могла с собой ничего поделать. Она не могла остановиться. Ей было больно дышать, и хотелось умереть. Хотелось разнести всё вдребезги.
Почему она, чёрт возьми, всё ещё дышит, если это так больно?!..
Наконец она набралась сил и аккуратно, по стеночке, пробралась в ванную.
Её душа разрывалась, отчаянно кровоточа. Она знала, что потеряла единственного человека, с которым могла бы быть счастлива, и в ответ на эту мысль у неё коварно защемило сердце.
«Что же ты наделала», - услышала она будто со стороны.
- Тебя растоптали, так что заткнись, - пробормотала она и попыталась умыться ледяной водой, но слёзы всё равно текли. – Дурацкая мышца, лучше бы тебя не было…
Она жалобно всхлипнула и наконец взглянула на себя в зеркало.
За-ши-бись. Глаза покраснели, вернулись синяки под ними. Капилляры проступили наружу, а зрачков почти не видно из-за опухших век.
У утопленников цвет кожи и то лучше.
Но страшнее всего был взгляд – мёртвый. Взгляд человека, потерявшего всяческую надежду на что бы то ни было.
Красавица. Однако нет сомнений, Он нашёл бы её привлекательной даже сейчас.
Как же она Его любит!..
Ещё раз тщательно умывшись, она побрела в спальню.
Упала поперёк кровати, глубоко вдохнула, закрыла глаза и выдохнула.
Ей так явственно представилось, что это их кровать. Что сейчас Он вернётся в её объятия, она ощутит Его запах и тепло рук.
Эдвард.
Она вздрогнула – вспоминать Его имя оказалось слишком больно.
Он был для неё всем – её Мечтой, её Спасением, Любовью всей её жизни.
Без Него ничто ничего не значило.
Без Него ничто ничего не будет значить никогда.
Где же Ты, Эдвард? Без Тебя её нет, вернись, утешь, обними, дай до Тебя дотронуться!
Как это – Тебя нет? Тебя не может не быть. Если нет Тебя, то ничего нет. И её в том числе.
Сердце еле слышно трепыхается – наверно, смирилось и ждёт, когда наконец остановится.
«Белла, ты погубила вас обоих. Ты виновна в гибели двух человек», - снова этот голос.
- Замолчи… замолчи, это не я, - прошептала она, сворачиваясь от боли в клубок, сжимая покрывало. – Это не я… ЭТО НЕ Я! – она, как пружина, распрямилась и, схватив с прикроватной тумбочки какую-то безделушку, запустила её в стену что было сил.
Звук разбитого фарфора на миг ворвался в её сознание, и несколько долгих секунд она стояла, тупо и недоумённо глядя на осколки.
- Это не я… - наконец всхлипнула она. – Не я… разве… я могла бы… - она обиженно смотрела на кусочки бывшей статуэтки, пытаясь втолковать им, что нет, не могла бы.
Ну почему… почему они не могут быть рядом…
С самого начала это было риском. Риском смертельным. Она вспоминала, как боялась влюбиться в Эдварда. Она ужасно боялась, но Он был совершенен в каждом взгляде, слове и движении, Он так заботился о ней, разве могло её жаждущее ласки сердце устоять?..
И она получала эту ласку. Ни один мужчина не мог бы быть с ней настолько нежным и надёжным, как он. Она боялась влюбиться, но влюбилась без памяти. Это была любовь, случающаяся раз в жизни.
Глупая, она и позабыла обо всём, растворившись в Его любви. Она была запретной, им никогда этого не разрешали, и Белла совершила ошибку, позабыв о том, что за грехи рано или поздно приходится платить.
И вот она, расплата.
Она потеряла Его, и с Ним ушло всё. Смысл её жизни остался с Ним, поскольку заключался в наличии Его среди человеческого населения.
Болезненные воспоминания вспарывали мозг.
Недопоцелуй наутро после того, как она узнала о предательстве брата. Полупоцелуй после того, как Он вернулся живым со стрелки, потому что она в Нём нуждалась, и он это почувствовал.
«У тебя есть моя душа» - эта фраза была выжжена на её сердце, и сейчас раны сочились кровью.
Она всё помнила и цеплялась за воспоминания, хоть это и было больно. Они значили, что её жизнь когда-то имела смысл.
Рассвет, который она встретила в его руках после того, как отдалась ему душой и телом…
Нет, хватит! Это больно.
Эти воспоминания ещё успеют измучить её.
Она покинула отель, сдав ключ на ресепшн, и впервые за долгое время купила себе сигареты в первом попавшемся магазине.
Усевшись на ступеньках магазина, она закурила в безуспешной попытке затуманить дёргающееся сознание никотином.
Бесполезно…
И сигарета уже почти истлела, когда девушка почувствовала, что перед ней кто-то опустился и сжал широкими ладонями колени.
Выдохнув порцию дыма, она обнаружила знакомые чёрные пряди волос и огромные зелёные горящие глаза.
Точёные скулы, еле заметная щетина.
С потрескавшихся губ слетело её имя, и она в изумлении прошептала:
- Джас?..
*****************************************
Трам-там-тарам-там-там...
Жду впечатлений!
С любовью, Рита