Переступив порог своего родного дома, в котором я провел практически все свое детство, мне стало как-то не по себе. От стен, увешанных паутиной, веяло каким-то холодом. А дух комнаты навеивал воспоминания, которые я так тщательно пытался забыть. Они снова вырвались наружу, и в сердце больно защемило.

Я прошелся по дому, пальцами касаясь так и не тронутых фотографий, стоящих на полках. После того, как отца увезли в больницу, я так и не решился оставаться в доме и сразу же переехал, захватив с собой всего несколько вещей.

В доме практически ничего не изменилось, разве что вещи покрылись толстым слоем пыли.

Еще немного походив по дому, я все же направился в кабинет отца. Как ни странно, я был там всего лишь один раз – в детстве.

Отец наверняка до сих пор не знает, что я побывал там – это было его личное пространство, куда нельзя было заходить другим людям. Да и зашел я туда чисто из детского любопытства. В жизни всегда так: когда тебе что-то запрещают, тебе еще больше этого хочется.

Я усмехнулся, чувствуя, что испытываю нелепый страх, открывая дверь комнаты.

«Прямо как в детстве…» - пронеслось у меня в голове, но я все же зашел в кабинет.

Яркие лучи солнца, проникая сквозь щели и покосившиеся затворы окна, освещают комнату, позволяя увидеть всю ее красу. Хотя у меня создалось впечатление, что кабинет выглядит нелепо, даже немного странно среди белого дня.

Было такое чувство, что именно в этом кабинете остановилось время. Как будто комната жила еще в далеком прошлом, во времена развития древней готики.

Все-таки любовь Карлайла к истории чувствовалась везде и всегда.

Солнечный свет не подчеркивал изящность картин, которые были буквально везде, а, наоборот, скорее указывал на их недостатки, которые было очень сложно понять.

Я не был историком и достаточно равнодушно относился к искусству, в отличие от отца, но мог с уверенностью сказать, что такой комнате больше бы подошло время сумерек.

Когда лунный свет отбрасывает свои тонкие лучи на картины, структура картин поражает своей простотой и изящностью, в то время, как на изображениях можно увидеть тему одиночества, отчаянья…. что так похоже на времена готики.

В дневном же свете картины, которые буквально впитали в себя сумраки, выглядели смехотворно и буквально требовали, чтобы я закрыл шторы и придал комнате нужный вид.

Я подошел к зеркалу, которое привлекало мой взгляд. По кайме оно было сверху вниз усыпано черными коваными розами, немного выходя за рамки. И хотя черный цвет должен отпугивать, но он, наоборот, придавал розам более живой вид, призывая наклониться и почувствовать их неповторимый аромат…

Огромные книжные полки, которые занимали практически всю стену, не загромождали комнату, а придавали ей полноценности, дополняя ее.

Я выдохнул, понимая, что полностью очарован красотой кабинета.

Повернувшись, я увидел стол, который почему-то оказался мной незамеченным, видимо, из-за того, что он стоял в углу комнаты. Он был достаточно простым, деревянным и не привлекал к себе никакого внимания. Казалось бы, что он вообще из другого интерьера, не отсюда. Но тут я понял – это было то, чего и не хватало этой комнате – простота.

Потолок же казался более высоким, чем он есть на самом деле. А белоснежные стены, казалось бы, отлично гармонируют с темной мебелью отца.

А подсвечники… они придавали какой-то загадки, таинственности этой комнате.

Все выглядело так необычно, что я не мог даже найти слов, чтобы описать, что я чувствую в этот момент. Восхищение, потрясение, дикий восторг…

Я еще немного простоял посреди комнаты, любуясь великолепным интерьером и сказочностью отцовского кабинета, и только потом вспомнил, ради чего я сюда пришел.

Я подошел ближе к столу и вытащил из нижнего ящика несколько папок. В верхнем ящике было несколько потрепанных свертков с картинами, на вид приблизительно девятнадцатого века.

Я просмотрел документы, но не нашел там ничего, что бы могло меня заинтересовать и указать путь, где мне найти отца. И есть ли этот путь вообще.

Я просидел за столом долгое время, листая страницы одну за одной, пытаясь уловить, о чем идет речь, но мои мысли были где-то за пределами кабинета. Я думал об отце. И о том, как мне его не хватает.

Самое ужасное в этой ситуации было то, что я не знал, что именно я ищу. Я не знал, за что мне ухватиться, за какую ниточку потянуть…

От безысходности я закрыл глаза и откинулся на кресле, пытаясь сосредоточиться, чувствуя, что медленно ухожу в сон.

В комнате раздался громкий звук телефона, и от неожиданности я подскочил на кресле, уронив со стола несколько папок. Листы бумаги, расписанные черными чернилами, разлетелись по полу, а я, нащупав в кармане мобильный, ответил на звонок.

- Эдвард Каллен. Я слушаю.

- Мистер Каллен, это Элис Хейл, - ответила девушка на том конце провода.

- Я слушаю, Элис, – сказал я, поднимая документы с пола и ложа их обратно на стол. – Что-то с малышкой?!

- Мистер Каллен… - начала Элис, но я перебил ее.

- Эдвард. Зови меня Эдвард. – Готов поклясться, что она улыбнулась.

- Хорошо… Эдвард, вы бы не могли приехать?! – спросила она и тут же добавила. - Знаю, у вас выходной, но Лекси отказывается ехать в больницу к другому врачу, а у нее появилась странная сыпь на теле, и... я не знаю что делать. Мы вам заплатим любые… - я не дал ей договорить и снова перебил ее:

- Элис, успокойтесь, все хорошо. Я буду у вас через полчаса. Все в порядке, - уверил я ее, и она наконец-то утихла.

- Спасибо, Эдвард. Нам, правда, очень неудобно…

- Все хорошо. До встречи! – сказал я и отключил телефон. Все-таки она смешная, эта Элис. С семьей Хейлов я познакомился не так давно, года три назад. Тогда я только приступил к работе в больнице, и они были моими первыми пациентами. С тех пор они ходят только ко мне на прием, когда это касается их дочери. Признаюсь, я еще никогда не видел такого понимающего ребенка, как Лекси. В наше первое знакомство ей было все два годика, но уже тогда она меня прекрасно понимала. Это веселая, милая и не капризная девочка, которая всегда добивается своей цели. Она самый лучший пациент, которого я мог только пожелать.

Ее родители, мистер и миссис Хейл, достаточно обеспеченные люди, которые очень любят своего ребенка. С Джаспером, отцом Лекси, как оказалось, мы даже учились в одной школе, правда, мы не виделись, или просто не помним этого, а с Элис мы прекрасно подружились. Она удивительная, но любит разводить панику даже по пустякам. В общем, замечательная образцовая семья.

Я собрал документы в папку, но из них вылетела чья-то визитка; немного подумав, я положил ее в карман. Вдруг, это поможет мне найти отца.

Посмотрев на время, я быстро вышел из дома и направился к машине, надеясь, что с Лекси ничего серьезного.

Но визитка, случайно выпавшая из папки, никак не давала мне покоя, как будто призывая позвонить по указанному номеру.

Что-то мне подсказывает, что она неспроста находилась в кабинете отца.

Наверное, это стоит внимания…

Форум