Надо идти вперед, все вперед, с жизнью, которая никогда не останавливается.
Эмиль Золя

- Да мне все равно, Майк. Я, знаешь ли, тоже не спал почти всю ночь, пока эту… пока твою сестру искал!
Голос Джаспера, показавшийся мне громким даже из-за закрытой двери, резко вытянул меня из сна, заставляя подскочить на кровати. В попытке навести резкость при взгляде на часы, я с удивлением хмыкнула, отмечая про себя, что не думала, будто Уитлок встает так рано по выходным, особенно, учитывая прошедшую ночь.
Прошедшую ночь…
- Боже мой, - прошептала я, закрывая ладонью лицо, когда лишающее покоя воспоминание с кристальной ясностью всплыло в памяти – казалось, что вот они, прямо передо мной, синие, чуть насмешливые глаза…
- Джас, стой!
- Вот ты где, - злорадно произнес Джаспер, завалившись ко мне в комнату прямо в верхней одежде, несмотря на все попытки брата задержать его.
Однако как только наши взгляды встретились, нервная, очень злая, но все же улыбка сошла с его симпатичного лица.
- Привет, - пробормотала я, поджав губы.
- Вик, я пытался, но он как осел, - раздраженно заметил Майкл, быстрым движением толкнув Уитлока в плечо, отчего тот лишь безучастно дернулся, не сводя с меня глаз.
- Все в порядке, - чуть хрипло ответила я и откашлялась, проведя рукой по распушившимся волосам – наверное, такое определение, как «одуванчик», подходило более всего для моего вида в тот момент. – Майк… - с просьбой в голосе произнесла я, посмотрев на дверь.
Брат колебался несколько мгновений, но затем все же вышел, с нескрываемым выражением недовольства пробурчав себе под нос: «Ладно». Не думаю, что он настолько жаждал выставить Джаспера вон, чтобы расстраиваться из-за его присутствия. Просто любопытство Майкла еще никто не отменял, а подслушивать под дверью явно было не в его стиле, вот ему и приходилось мириться с неосведомленностью.
Как только дверь закрылась, Уитлок шумно выдохнул, крепко сжав кулаки.
- Где тебя носило? – тихо, но оттого не менее грозно спросил он.
- Нигде, - пробормотала я, ровнее усаживаясь на кровати, одновременно с этим пытаясь натянуть одеяло до самого подбородка, чтобы скрыть позорных бабочек, «украшавших» пижаму.
- Нигде? – саркастически повторил Джас, двинувшись, наконец-то, с места. – Очень точное определение. Ты же как сквозь землю провалилась! – прошипел Уитлок, сделав шаг ко мне. – Что я должен был думать? М?
- Послушай, - закачала головой я, поднимая ладонь в попытке остановить обрушившуюся на меня тираду. С одной стороны, мне было странно, что Джаспер отчитывает меня, будто старший брат или отец, но с другой я понимала, что действительно заставила его волноваться. Я не знала, почему, но при взгляде на покрасневшие от усталости голубые глаза Уитлока сомневаться в этом не приходилось. – Я же не ребенок, - слабо возразила я, пожав плечами, но тут же умолкла, заметив, какое возмущение отразилось на его лице.
- Не ребенок? – пораженно переспросил Джас. – Ах, ну конечно, - язвительно усмехнулся он, скрестив руки на груди. – То, что ты свалила из «Парадиза» с каким-то мужиком, который тебе в отцы годится…
- Джас, - взмолилась я, падая обратно на подушки и зарываясь в них носом.
Он не мог понять, не представлял даже, что делает со мной, произнося эти слова. Мне захотелось раствориться в тепле своей постели – просто слиться с пододеяльником и сделать вид, что меня нет. Мне было так стыдно: за то, что я сделала, за то, что, оказалось, Уитлок знал о моем поступке, совершенно бестактно бравируя передо мной своей осведомленностью, будто наказывая этим. Но самым странным, пожалуй, было то, что пока я изо всех сил жмурилась, стараясь укрыться от вспышек собственной памяти, с каждым разом кровь в моих венах будто становилась все гуще, вынуждая сердце биться натужно, тяжело, точно с придыханием. И вызвано это было вовсе не праведным стыдом.
- Что Джас? – прошипел Уитлок. – Я не прав? Ростини, вот честно, такой дурости я от тебя не ожидал. Откуда это взялось? Стоило тебя оставить на двадцать минут, как ты…
- Что ты хочешь от меня? – Неожиданно даже для себя я оторвалась от подушек и резко поднялась на ноги, открыто, почти враждебно глядя Джасперу в глаза. – Что ты хочешь услышать? Что мне жаль? Пожалуйста – мне жаль! – вскрикнула я, наблюдая, как Джас опешил от моего напора, не находя, что ответить. Он застыл на месте, слегка прищурившись, а я была слишком возбуждена, чтобы понять, чего было больше в моей отповеди: внезапного злого раздражения или обыкновенной обиды. – Ты не ожидал от меня такой дурости? Знаешь, я сама не ожидала! – запустив руки в спутанные кудри, я с силой сжала их, отчетливо слыша, что мой голос начал дрожать. – И я понятия не имею, откуда это взялось… - уже слабее сказала я. – И я понятия не имею, как это тебе объяснить.
В конце моя речь стремительно перешла в негромкое лепетание, стоило вспышке гнева сойти на нет. Мне стало жаль себя, и я еле удержалась, чтобы так по-женски, или даже по-детски, спросить Джаса с упреком, куда он сам подевался вчера. Так захотелось сбросить груз ответственности хоть на чьи-либо плечи, но я вовремя остановилась, осознавая, что на мою долю незрелых поступков предостаточно.
Я прикрыла глаза, пытаясь прогнать подступившие слезы, и только удивленно всхлипнула, ощутив крепкие объятия Джаспера. Мне не пришло в голову отогнать его или оттолкнуть, и я просто прижалась к нему, бессовестно принимая его поддержку, которой, быть может, и не заслужила вовсе.
- Мне не надо ничего объяснять, - со вздохом произнес Уитлок голосом, чистым от только что бушевавших упреков. – И себе тоже… Я не должен был отходить от тебя вчера, но я не мог предположить…
- Перестань, - покачала я головой, потершись щекой о его джемпер. – Я сама виновата, - с горечью признала я. – Меня никто не заставлял идти с ним. Просто… просто так вышло.
Я хотела бы рассказать все о прошедшем вечере, об Эдварде, о том, что почувствовала, когда увидела их с Изабеллой, но будто наткнулась на какой-то внутренний барьер, не позволивший мне вымолвить и слова.
Это неясно показалось настораживающим, но я была не в состоянии анализировать происходящие во мне метаморфозы – не в ту минуту.
- Вик, ну что ты за существо такое? – раздосадовано, но без злобы пробормотал Джас, аккуратно убирая мои волосы от своего лица, при этом не отпуская меня ни на секунду. – Ты хоть предохранялась?
- Джас, - смущенно буркнула я, утыкаясь носом в его грудь, но он не позволил мне спрятаться и поднял за подбородок раскрасневшееся лицо.
- Предохранялась? – более настойчиво спросил он, пристально вглядываясь мне в глаза, которые я тут же опустила и, поджав губы, коротко кивнула в ответ. – Хорошо, - удовлетворенно вздохнул Джаспер, разрешая снова приникнуть к нему. – Хоть на это тебе мозгов хватило, - грустно усмехнулся он, давая понять, что гнев окончательно оставил его.
Я промолчала, решив не убеждать его окончательно в своем клиническом кретинизме, ведь на предохранение мозгов хватило вовсе не мне, а Карлайлу…
- Замерзла? – негромко спросил Уитлок и несколько раз провел рукой между лопаток, когда почувствовал явную дрожь, пронесшуюся по моему телу.
Вот только вызвана она была отнюдь не холодом – стоило мне, пусть даже мысленно, произнести это имя… Имя мужчины, который был со мной всего несколько часов назад, прикасался, овладевал… Лишь одно плавное сочетание букв, приобретающих особенный смысл, вызывало во мне трепет.
- Что же делать… - пробормотала я едва слышно, однако Джас различил мой тихий вопрос.
- Ничего, - твердо произнес он, отодвигая меня от себя, ухватившись за мои плечи. – Забыть. Закрыть дверь и плюнуть. Поняла?
Я кивнула в знак согласия, хотя на самом деле с трудом представляла себе, как можно с легкостью осуществить предложенный Уитлоком план.
В голове у меня до сих пор была каша, а главное – мне было страшно. Страшно вспоминать, страшно разбираться в собственных чувствах. Потому, коротко вздохнув, я решила для себя, что постараюсь, очень постараюсь не думать ни о чем, хотя бы сегодня – пока что мои раздумья ни к чему хорошему меня не приводили, толкая лишь от одной ошибки к следующей.
- Вот и молодец, - отозвался Джас, несколько раз проведя ладонями по моим предплечьям, после чего, несколько задержавшись, отпустил – казалось, мы оба почувствовали, что наше объятие вдруг стало неуместным, хотя Джаспер держался уверенно, в отличие от меня, тут же нервно обхватившей себя руками.
- Ладно уж, - усмехнулся Уитлок. – Можешь не пытаться скрыть от меня свою жуткую пижаму. Где ты ее только отрыла? – с усмешкой спросил он.
В другой раз я бы злобно взглянула на него, ответив что-нибудь колкое, но в тот момент просто не сумела сдержать улыбки – Джас развеял неловкость, начавшую разрастаться между нами, с той виртуозностью, на которую, похоже, был способен только он.
- Отстань, - тихонько хохотнув, я опустила взгляд на свои босые ноги.
- Это вряд ли, - спустя пару секунд пробормотал Джаспер и, прежде чем я смогла отреагировать на его странные слова, развернулся к двери. – Завтра увидимся, - бросил он через плечо, казалось, совершенно беззаботно.
Казалось…
Простояв на месте еще несколько минут, глядя на закрывшуюся за Уитлоком дверь, я поплелась в ванную. При более тщательном досмотре оказалось, что мои пострадавшие колени покраснели еще больше, неприятно ноя при малейшем прикосновении. Единственным, что удалось отыскать в моем шкафчике, был йод, которым я щедро полила воспаленную кожу, стараясь обойтись лишь жалобным писком, не переходящим в крик.
Ладони я решила оставить в покое, рассчитывая на их привычно быстрое заживление, и только после этих нехитрых, но весьма мучительных процедур я переоделась и спустилась вниз.
Майк сидел в гостиной перед включенным телевизором, постоянно переключая каналы – дурацкая привычка.
- Ты голодный? – спросила я, опершись плечом о косяк.
- Нет, я поел, - задумчиво сказал он, мельком взглянув на меня.
Он ничего не говорил, даже не намекнул на ночной инцидент, хотя я была просто уверена, что именно об этом он размышлял, глядя на мелькающие перед глазами картинки. Мне стало ясно, что необходимости повторно просить его сохранить произошедшее в тайне совершенно не возникает, и чувство благодарности как-то по-особенному сдавило сердце.
Я активно начала соображать, как бы отблагодарить брата за такое понимание: может, приготовить его любимый чизкейк или отдать, наконец, пластинку «With The Beatles», которую он клянчил с того самого дня, как папа подарил ее мне на пятнадцатилетие. Рассудив, однако, что пластинка слишком уж смахивает на подкуп, я решила остановиться на первоначальном варианте и отправилась на кухню, когда за моей спиной зазвонил телефон.
Не задумываясь, я подняла трубку.
- Да?
- Виктория, ты дома… - сдавленно проговорил Эдвард, и я почувствовала, как застыл мой взгляд. Наверное, в ту секунду я могла бы оказаться наглядным примером человека с остекленевшими глазами, смотрящими перед собой и в то же время – в никуда.
Медленно, очень медленно я отняла от уха трубку, из которой доносился знакомый голос, и, не разбирая слов, уставилась на черный пластик, мысленно поражаясь своей реакции.
Несколько недель назад я бы нетерпеливо припала к телефону в слепой надежде, лишь поняв, что звонит Эдвард; несколько дней назад – испуганно бы нажала отбой; вчера – со злостью бросила бы трубку о стену… И каждый раз, я была уверена, меня бы переполняли тысячи искр самых различных эмоций…
Теперь же я просто глядела на трубку, на эти маленькие черные дырочки, из которых продолжал литься звук, и понимала, что не хочу слышать Мейсена, не хочу разговаривать с ним. Не из-за ожесточения или мстительности, не из-за разочарования, не по какой-либо другой значимой причине… Просто – не хочу.
- Кто это? – спросил подошедший Майк, нахмурившись, глядя на меня.
- Эдвард, - вяло промямлила я, с трудом выговаривая ставшее мне почти родным имя… Точнее, бывшее когда-то родным.
- Эдвард? Так ты… будешь с ним говорить? – неуверенно поинтересовался брат, переводя взгляд с меня на зажатую в моей руке трубку.
А я все так же стояла, глядя перед собой, точно оглушенная рыба, осознавая, что секунду назад сначала я, а затем и Майкл произнесли имя Мейсена, и… я ничего не почувствовала. Ровным счетом ничего.
Ни боли, ни злости, ни обиды… Ни, хотя бы, тоски. Словно те угли, что жгли мое сердце все это время, всполохнули прощальным огнем прошедшей ночью и, наконец, истлели, оставив после себя лишь пепел. Серый, унылый пепел…
- Нет, - наконец выдавила я, сбрасывая звонок.
Будто в замедленной съемке я положила трубку на место.
- Мама с папой звонили? – так же бесцветно пробормотала я.
- Звонили. Сказали, что будут к шести, - ответил брат, не спуская с меня глаз.
- Вот и хорошо. – Телефонный шнур с легкостью выдернулся из маленькой розетки в стене. – День тишины, - со вздохом пояснила я, заметив, как брови Майка удивленно взметнулись вверх.
Спустя секунду он только хмыкнул, ухмыльнувшись, и пошел обратно в гостиную, чтобы вернуться к своему бессмысленному занятию.
- Ты не пойдешь сегодня гулять? – спросила я вдогонку.
- Нет.
- А на тренировку?
- Не пойду, - пожав плечами, отозвался брат.
«Решил приглядеть за непутевой сестрой» - подумала я, закатив глаза, но вслух только снова произнесла:
- Вот и хорошо.
И отправилась на кухню.
Ароматный творожный пирог, вымытая посуда, тщательно пропылесосенный ковер в прихожей – список совершенных мною дел за тот день можно было продолжать довольно-таки долго, и надо признать, они вполне справлялись с задачей, отвлекая меня. Только стирка испачканного шелкового платья, которая привела к неутешительному выводу, что вещь безнадежно испорчена, заставила мышцы шеи болезненно сжаться.
Как сказать маме, что я испортила ее платье? Как сообщить, что я потеряла новый, совсем не дешевый телефон? Я старалась сосредоточиться именно на этих вопросах.
От меня одни проблемы…
- Вик! Мама с папой приехали! – Истошный крик Майкла донесся до моих ушей, заставив непроизвольно скривиться. Порой у меня создавалось такое впечатление, будто брат наивно полагал, что мы живем в каком-нибудь замке или на роскошной вилле, где существует вероятность не услышать его голосовые экзерсисы. Это было забавно, особенно учитывая то, что он уже давненько не разговаривал фальцетом.
Бросив в раковину жалкий смятый кусок шелка, ставший темно-серым от воды, я тоскливо вздохнула, посмотрев на него, и направилась вниз, где родители, посвежевшие и отдохнувшие, заносили сумки с покупками в дом. Если быть точнее, мама стояла и придерживала дверь, пока папа перетаскивал покупки.
- Вики, милая. - Мама радостно улыбнулась, протянув ко мне руку, и я слабо улыбнулась в ответ, погружаясь в ее объятия. – Ох, солнышко, как вы тут без нас? – задала она свой дежурный вопрос, который звучал из раза в раз, когда родителям приходилось оставлять нас с Майком одних.
Но, несмотря на то, что он стал почти традицией, я ни на секунду не могла усомниться в искренности сожалеющего беспокойства, которым был пропитан мамин голос. И когда она прижалась губами к моим волосам, точно как в детстве, мне невыносимо захотелось заплакать и прошептать: «Плохо» в ответ на ее вопрос, и рассказать обо всем…
Но я сдержалась, боясь, что меня не поймут, осудят, что было бы неудивительно.
«Закрыть дверь и плюнуть»…
Я повторила про себя слова Джаспера и глубоко вздохнула, чтобы влага радости на моих глазах не посмела перерасти в горькие слезы.
- Да все нормально, ма, - бодро отозвался Майкл, помогая папе с вещами.
- Уверен? – скептически отозвалась она, ухмыльнувшись. – Наверняка опять убегал по своим очень важным делам, м? – изогнув одну изящную бровь, поддела мама Майка.
- А как же без них? Без важных дел? – хохотнул отец, закрывая за собой дверь, пока брат лишь закатил глаза на мамино замечание, пытаясь скрыть смущение. – Привет, малыш, - обратился ко мне папа, аккуратно стукнув по кончику носа, как любил делать, и если обычно я раздраженно морщилась, то в тот день лишь по-доброму усмехнулась. – В любом случае, Джули, мы можем быть спокойны, пока за порядок у нас отвечает Вики, - подмигнул мне папа.
- Это точно, - согласилась мама, а мне захотелось провалиться сквозь землю.
Мы переглянулись с Майклом взглядом, который был понятен только нам двоим, и родители бы никогда не догадались, что не так давно моя репутация рассудительной девочки навсегда была испорчена собственноручно мною.
Вечер прошел, можно сказать, мирно. Нам с Майком были вручены подарки, мама опять пустилась в несколько возбужденное щебетание о своей работе, и брат с папой как истинные джентльмены периодически кивали в ответ, хотя я очень сомневаюсь, что они вникали в тонкости различия между кораллово-розовым и цветом бутонов вишни.
Я же, в свою очередь, так и не осмелилась рассказать ни о платье, ни о телефоне, логично предполагая, что следом за моим признанием тут же посыплются расспросы.
Да и не особенно хотелось портить уютный для родных вечер своими откровениями.
Наверное, поэтому, когда мы все разбрелись по своим комнатам, на душе у меня было все так же тяжело.

- Майк! Давай быстрее!
- Не ори, я здесь давно.
Вздрогнув, я повернулась на голос брата, притаившегося на кухне.
- Поехали, поехали, - поторапливала я, звеня ключами в руке.
Иногда по понедельникам мне приходилось подвозить Майкла в школу, когда его «не разлей вода» друг Эрик Йорк опять зависал у своего отца в Порт-Анджелесе. Его родители развелись пару лет назад, но Эрик, не в пример сверстникам, оказавшимся в подобном положении, абсолютно не переживал разлуку матери и отца. На самом деле Йорк был парень юркий и довольно-таки быстро смекнул, что и из этой ситуации можно извлечь неплохую выгоду. Отец его никогда и ни в чем не ограничивал, и поездки к дражайшему родителю всегда обещали если не абсолютную вседозволенность, то приближение к оной точно. Ну, может быть, мистер Йорк запрещал Эрику баловаться наркотиками и водить в пьяном состоянии – в остальном же парню светил сплошной зеленый свет.
- Давай быстрее, мы опаздываем, - пробурчала я, усаживаясь за руль.
- Не опаздывали бы, если бы ты не спала как сурок, - парировал Майк, усаживаясь рядом.
Я недовольно поджала губы – крыть мне было нечем, я действительно поздно встала и носилась по комнате как ошпаренная, собираясь к выходу, даже не успев обработать свои несчастные колени. Обычно у меня не было проблем с пробуждением, но этой ночью я ужасно спала, постоянно просыпаясь от грохота собственного сердца, будто от тревожного предчувствия.
К школе мы подъехали с небольшим опозданием, за что мне был послан недобрый взгляд от Майкла, не дождавшегося меня и скрывшегося за дверью школы раньше, чем я даже успела закрыть машину на замок.
С шумом втянув воздух в легкие, я поспешила к своему классу, безуспешно силясь идти так, чтобы колени не задевала джинсовая ткань – если бы утром у меня было больше времени, чтобы проснуться по-человечески, я бы догадалась не надевать узкие джинсы…
Прекрасное начало дня, ничего не скажешь.
- Виктория?
Полностью поглощенная размышлениями о собственных неприятных ощущениях, я едва не налетела на Эдварда, негромко окликнувшего меня.
Я открыла рот, точно выброшенная на берег рыба, удивленно глядя на серьезное красивое лицо Мейсена, до очевидности усталое. Странно и глупо, но я будто не ожидала увидеть его, не думала, что он подойдет…
- Ты в порядке, - произнес он с оттенком недовольства, словно ждал, что со мной непременно что-нибудь не так, а я вдруг разочаровала его. – Я звонил, но ты…
Я продолжала смотреть на Эдварда, пока он говорил, привычно запуская изящную ладонь в волосы, и растерянно понимала, что чувствую ровно то же, что и вчера, когда его низкий музыкальный голос зазвучал из трубки…
Ничего.
Казалось бы, вот он, момент, что я так недолго, но так пылко холила в своих мыслях, подталкивающих меня в спину почти осязаемыми толчками глупой идеи, согласно которой я именно в эту минуту должна была вывалить все на голову Эдварда, с мефистофельским наслаждением обвинить во всем, со мной приключившемся…
Точнее в том, на что я сама пошла.
Я не знала, чего именно хотела прошедшей субботней ночью: в отместку заставить Эдварда страдать или заставить себя его ненавидеть, водрузив на него ответственность за принятое мною решение. В любом случае, я ждала умиротворения, которое просто обязано было придти вслед за моей извращенной сатисфакцией.
Казалось, мне станет легче, я почувствую удовлетворение, загасив свою обиду - это острое чувство несправедливости - таким безысходным нелепым поступком.
Но ничего не вышло.
Взамен я получила лишь пустоту.
- Эдвард, - перебила я его, даже не пытаясь вслушиваться в слова, которые сбивчиво слетали с его губ. – Все хорошо, - потерянно пробормотала я, хлопая ресницами и зачем-то оглядываясь по сторонам, словно кто-то мог подойти и помочь мне собраться.
Безуспешная попытка выстроить свои чувства и мысли хотя бы в слабое подобие стройного ряда мне самой показалась забавной, и все, на что меня хватило, когда я подняла глаза на Мейсена, это: «Ты иди… Тебя, наверное, Белла ждет».
Эдвард был неподдельно удивлен, да и могло ли быть иначе – в моем тихом голосе не всплыло ни единой нотки сарказма или обиды. Он звучал ровно. Пугающе ровно.
- Виктория, послушай… - начал Эдвард, сделав шаг ко мне, но я отступила и покачала головой. Я не хотела ничего слушать.
- Иди, - более твердо произнесла я, глядя в большие зеленые глаза, под которыми пролегли слабые, но заметные тени.
Он не стал вновь возражать, лишь устало уронив ладонь. На секунду прикрыв веки, Эдвард глубоко и как-то грустно вздохнул, прежде чем бросить на меня еще один взгляд и зашагать по пустому коридору в сторону кабинета математики.
Я осталась стоять на месте, ошарашено прислушиваясь к себе, но кроме окутавшей своими корнями усталости, мне ничего обнаружить не удалось.
- Ты чего здесь?
Резко повернувшись, я сердито посмотрела на Уитлока – возникать из ниоткуда, видимо, входило у него в привычку.
- А ты? Почему не на уроке? – хмуро ответила я вопросом.
- Проспал, - как само собой разумеющееся, произнес Джаспер, легкомысленно пожав плечами.
- Я тоже, - невольно усмехнувшись, сообщила я.
- Ну, пошли тогда, - Джас кивнув в сторону кабинета биологии, и мы оба, будто нехотя, направились туда. – А где твоя Хейл?
- Роуз уехала с родителями, - спокойно отозвалась я, решив пропустить мимо ушей откровенно насмешливый тон Джаспера. – Завтра, наверное, вернется.
- Ммм... хорошо, - тихо пробормотал он.
- Почему хорошо? – не поняла я и внимательно посмотрела на парня, остановившись возле класса.
- Иди уже, - снова ухмыльнулся Уитлок, открыв передо мной дверь, и мне ничего не оставалось, как пройти внутрь, бросив на него подозрительный взгляд. Кажется, он развеселил Джаса еще больше.
Весь оставшийся учебный день прошел для меня в каком-то странно отрешенном состоянии. Я наблюдала, как передо мной мельтешат ученики, как о чем-то, несомненно, важном, вещают преподаватели, но делала это будто со стороны, по сути, не вслушиваясь в произнесенные слова и не особенно обращая внимания на тех, кто окидывал меня самыми различными взглядами, среди которых я кожей чувствовала один, слишком хорошо знакомый.
Изредка я морщилась, ощущая, как джинсы снова тревожат покрасневшую кожу, утешаясь тем, что хотя бы на руках царапины подсохли и не воспалились. Кажется, только эти болезненные ощущения воспринимались мной, как часть реальности. Все остальное казалось подобным сюрреалистическому сну.
В конце учебного дня я поплелась к своей машине. Усевшись, автоматически пристегнулась ремнем и надавила на газ, тут же резко затормозив, когда в боковое стекло настойчиво постучали.
- Ты куда это? – возмущенно прошипел Майкл, залезая в салон, пока я, широко распахнув глаза, с ужасом вспоминала, как утром мы договорились отправиться домой вместе.
- Прости, - виновато протянула я. – Я… задумалась, наверное.
- Угу, я вижу, - все еще сердито отозвался брат. – Ты вообще, Вик, весь день как лунатик.
- Ты это что, следишь за мной? – невесело поинтересовалась я, выезжая на дорогу со школьной парковки.
Этого еще не хватало.
Моя жизнь и так больше походила на представление злого мима – бледная, пугающая и совершенно, ну абсолютно невнятная. И даже призрачная мысль о том, что Майкл решил каким-то образом приглядывать за мной на постоянном основании, внося в мое существование еще большую сумятицу, не вдохновляла ни на секунду.
- Нужна ты мне, - фыркнул брат, скривившись, и выглядел бы при этом весьма убедительно, если бы так скоро не отвернулся к боковому окну, избегая моего короткого изучающего взгляда. – То, что ты сегодня как тень ходила, не заметила, может быть, только миссис Лествуд. И то только за счет того, что она слепая, как крот, - небрежно бросил Майкл, вспомнив нашу пожилую учительницу французского с забавным акцентом и извечно темно-красной помадой на тонких губах, которая делала ее похожей на комичных персонажей фильмов Чаплина. Образ ее завершали очки с такими толстыми линзами, что они, наверное, вполне могли бы защитить миссис Лествуд от шальной пули, целившей ей в глаз.
Я усмехнулась, вспомнив про эту забавную старушку, но тут же шумно вздохнула, понимая, что не так далека от истины в своем предположении насчет Майкла.
Конечно, можно было бы накричать на него, пристыдить своей догадкой, но мне было совестно, ведь он и правда беспокоился, а винить в этом, кроме себя, мне было совершенно некого.
- Майк, со мной все в порядке, - как можно более непринужденно проговорила я. – Серьезно, - добавила я, чуть понизив голос, когда почувствовала на себе взгляд брата. – Просто… Вся эта история…
Было понятно, что обыкновенным «все в норме» Майкла не убедить. Он был слишком проницателен для таких пустых отговорок и имел полное право рассчитывать хотя бы на частичную искренность с моей стороны после злополучной ночной выходки.
- Ты про Эдварда? – нахмурившись, спросил Майк, а я, все еще сбитая с толку собственными чувствами, лишь кивнула, не будучи способной говорить об этом. – Да и забила бы ты уже. Было бы из-за кого, - неожиданно раздраженно произнес брат, скрестив руки на груди.
Я даже не удержалась и, оторвавшись от дороги, посмотрела на него, удивленно подняв брови. Майкл никогда особенно не дружил с Эдвардом, но и не находился с ним в состоянии холодной войны. Мне вообще казалось, что они друг для друга будто не существуют, и такого откровенного недружелюбия от брата не ожидала.
- Эээ… - растерянно промямлила я, но Майк меня перебил.
- Нет, серьезно, Вик. Что ты так переживаешь из-за него – просто идиотизм, - пожал плечами он. – Ты, конечно, можешь думать обо мне как угодно, но я не слепой, все-таки.
- Почему ты так говоришь? – мрачно пробормотала я, вцепившись в руль. Мне стало как-то неуютно от слов брата: то ли потому, что мои терзания, которые буквально разрывали меня на куски, вовсе не казались мне таким уж идиотским пустяком; то ли потому, что подсознательно я боялась… Боялась, что Майк был в чем-то прав, и от этого я начинала злиться - исключительно на саму себя.
- Да потому, что твой Эдвард – идиот. А переживать из-за идиота – чистейший идиотизм. Тем более, доводить себя до состояния зомби, как это делаешь ты, - пояснил Майк.
- Уже не мой, - глухо ответила я, поворачивая на перекрестке. Стоило произнести эти слова, как нечто смутное промелькнуло в области сердца, но так же быстро растворилось в зародившемся вчера «ничего». Странно. – И почему он идиот? – как-то равнодушно спросила я.
- Ясное дело, - фыркнул Майкл так, будто я спрашиваю о совершенно очевидных вещах. – Если он тебя променял на эту моль, то кто он еще?
Я не знала, брат сказал это специально, чтобы поддержать меня, или действительно так думал, но, выслушав его, я тихо рассмеялась, и что самое интересное – в том смехе не было и капли злорадства.
В салоне воцарилась тишина, а я поймала себя на мысли, что впервые за последние недели смогла улыбнуться при упоминании об Эдварде. Это оказалось не так сложно…
Подъехав к дому, мы с Майком удивленно переглянулись, заметив мамину «тойоту». Обычно, по крайней мере, в последнее время, она пропадала на работе и так рано не возвращалась домой.
Брат задумчиво хмыкнул и вылез из машины, направляясь домой. Я поспешила следом, снова неприязненно закряхтев и уже почти мечтая о том, как бы поскорее забраться в душ и обдать горячей водой свои многострадальные колени.
- Вы уже дома, - радостно улыбнулась мама, выйдя нам навстречу из кухни.
- Мы-то да, - протянул Майкл, чуть наклоняясь, чтобы она смогла поцеловать его.
- А чего ты так рано? – спросила я, здороваясь.
- Да, - махнула мама рукой. – Сегодня мне там нечего делать. Они грунтуют две стены, а я в этом все равно не разбираюсь. Только цвет помогла подобрать, - объяснила она, и от меня не укрылась та досада, что проскользнула в ее голосе. – Но зато я наконец-то приготовлю для нас нормальный ужин, - приободрившись, закивала мама.
- Класс, - на автомате и явно без особого интереса улыбнулся Майк, скорее просто стараясь проявить участие, и тут же со спринтерской скоростью рванул к себе в комнату.
- Здорово, мам, - отозвалась я. – Пойду, переоденусь.
Я из последних сил держалась спокойно, подавляя желание стащить ненавистные джинсы прямо в прихожей.
- Конечно, солнышко. О, кстати, ты не видела бабушкину поваренную книгу? – спросила мама, когда я уже ступила на лестницу.
- Книгу? – со вздохом повторила я, вдруг понимая, что испытываю глубокую необоснованную неприязнь к этой самой книге, которая тормозит меня на пути к вожделенному душу. – Ммм… Ты же… вроде, миссис Хейл ее отдала, - с трудом вспомнила я и, не дожидаясь ответа, пошла наверх.
- А, и правда, - согласилась мама. – Надо позвонить ей.
Я бы, наверное, не обратила внимания на мамины последние слова, и даже ее удивленное «А почему телефон отключен?» не остановило бы меня, но когда нужная дверь уже показалась перед глазами, до моих ушей донесся резкий, почти режущий воздух звонок телефона.
Я слышала его тысячу раз, иногда даже не обращая внимания на негромкий перезвон, и никогда еще он не казался таким, до ломоты в костях скрежущим.
Чувство тревоги охватило меня, и прежде чем я успела посмеяться над собой из-за бессмысленного паникерства, ноги уже сами несли меня обратно. Удивительно, что я опять не слетела по ступеням вниз, двигаясь столь неуклюже, но внезапно возникшая потребность оказаться как можно скорее возле телефона буквально подталкивала, не давая упасть.
- Это меня! – как ненормальная пробормотала я, глядя, как мама подносит трубку к уху.
Она удивленно посмотрела на меня, застыв на секунду, и, прищурившись, передала трубку, но не отошла ни на шаг, продолжая наблюдать своим фирменным «какие от мамы секреты?» взглядом.
- Д-да? – заикнувшись, подала я голос, посмотрев в пол, не понимая, почему так бьется сердце.
- Виктория? – прозвучал хрипловатый мужской голос, и я перестала задаваться вопросом о частом сердцебиении – в ту секунду мне показалось, что оно вовсе замерло.
По коже побежали мурашки, и в голове, одна за другой, начали всплывать совсем другие фразы, произнесенные этим самым голосом…
«Ты дрожишь? Я не кусаюсь»…
«Вот так, девочка»…
«Не бойся, я тебя не обижу»…
«Невероятная»…
Только тогда мне стало ясно, что за прошедший день я все же умудрилась убедить себя, будто субботняя ночь, если и имела место быть, то точно не в моей жизни, а в чьей-то другой, ко мне не относящейся…
Однако реальность со свойственным ей нахальством настигла меня, ухватив за ноги, и мне показалось, что я падаю, но подняв глаза и встретившись с испытывающим взглядом мамы, поняла, что очень даже стою и что все это происходит на самом деле. Необходимость хоть в каких-то объяснениях замаячила передо мной с маниакальной настойчивостью, и я, слегка откашлявшись, накрыла рукой сеточку на трубке и произнесла первое, что пришло в голову.
- Это Джаспер.
Я нахмурилась, почувствовав к себе неприязнь из-за собственного вранья, но, видимо, мое угрюмое выражение лица мама восприняла как-то иначе, потому что, поджав губы, напрасно пытаясь скрыть тем самым улыбку, только кивнула и, уже что-то прикидывая в уме, направилась на кухню.
Я лишь покачала головой, решив разобраться с ее заблуждениями потом, если это будет необходимо, и, почти бездыханно пробормотав: «Секунду» в телефон, поспешила к себе, напрочь позабыв обо всем – даже о коленях.