Тошнота. Да, пожалуй, это было одно из самых отчетливых ощущений, которые завладевали мною все сильнее с каждым преодоленным этажом. Электронные цифры на маленьком экране быстро сменяли друг друга, отчего я незаметно вздрагивала, понимая, что до пентхауса остается не так уж далеко…
Мне всегда хотелось побывать в подобном месте, просто посмотреть из любопытства, как живут очень богатые люди в этих высотных домах, прорезающих своей верхушкой небо. Никогда не думала, что попаду сюда такой дорогой.
Я облокотилась спиной о зеркальную стену, почувствовав внезапную слабость, и опустила глаза в пол, замечая, что мои руки, сцепленные в замок, дрожат слишком уж явно. С одной стороны, я ждала, что он заметит это, пожалеет меня и, вызвав такси, выпроводит домой. Но, с другой стороны, в этом не было ни малейшего смысла – меня никто ни к чему не принуждал. Я пошла за ним по доброй воле, прекрасно зная, зачем и куда иду.
Чтобы подбодрить себя или, возможно, чтобы в очередной раз сделать себе больно, находя в этом некое извращенное удовольствие, я представила Эдварда, его глаза, полные муки, раскаяния… О, как же мне хотелось бросить ему в лицо свое падение, обвинить в том, на что я пошла по его вине, куда меня толкнуло страдание, на которое он со столь невинным видом обрек когда-то чистую девушку… Вот только сейчас, стоя посредине шикарного лифта, наедине с незнакомым мужчиной, я собиралась навсегда распрощаться с теми крупицами чистоты, что оставались во мне… назло. Назло Эдварду – человеку, которого я так любила…
Сладостное, волнующее кровь предвкушение мести понеслось по моим венам, и я быстрым движением спрятала руки под шарф.
- Ты дрожишь? – спросил мужчина, дотрагиваясь до моих волос, и я испуганно посмотрела на него, пытаясь вспомнить, как его зовут. Надо же, задумавшись, я почти забыла, что он рядом. – Не бойся, - усмехнулся он, подходя ближе. Меня окутал аромат его дорогого парфюма, древесного, роскошного и очень вкусного… Он даже показался мне приятным, но от него начало тошнить еще сильнее, и сердце забилось так часто, подгоняя тяжелый ком к горлу, что вдруг стало трудно дышать. – Я не кусаюсь, - жаркий шепот обжег ухо, когда холодные сильные пальцы легли на мою шею.
Я поторопилась вздохнуть, будто бы меня собирались задушить, и это был последний шанс попробовать воздух на вкус… Так глупо – прикосновение было очень нежным.
Как же его зовут? Карл? Келвин? Мне никак не удавалось вспомнить…
Почему-то в тот момент это показалось жизненно важным, хотя я не думала, что когда-нибудь мы увидимся вновь. Глядя на его светлые волосы и четкие мужественные черты лица, я мысленно перебирала имена, пытаясь подобрать правильное, пока он с усмешкой на губах рассматривал меня. Было в этой усмешке что-то… ироничное.
Лифт остановился, издав мелодичный звук, от которого сошедшее с ума сердце в моей груди ухнуло куда-то вниз.
- Пойдем, красавица, - сказал мужчина и, взяв меня за руку, вывел в широкий коридор.
Пока мы шли к его двери, я пыталась осмотреться, вот только рассеянный взгляд ни на чем не мог остановиться, а память ничего не могла запечатлеть – я невольно начала считать проделанные шаги, чтобы успокоить волнение, беспощадно крутившее желудок и тем самым усиливающее дурноту. Мне непременно нужно было что-то считать, как в детстве, словно бескомпромиссные цифры своей прямолинейностью могли оградить меня, защитить от неуверенности, от боязни... от неправильности всего происходящего.
Остановившись у нужной квартиры, я точно заколдованная наблюдала, как мой незнакомец достает ключи из кармана куртки и вставляет один из них в замочную скважину, мягко поворачивая против часовой стрелки. С каждым поворотом механизм тихонечко щелкал, и этот звук, почти неслышный в тишине пустынного холла, отдавался эхом у меня в ушах, точно звон от приводящих в чувство пощечин. А когда дверь, наконец, распахнулась, до меня будто только дошло, на что я решилась… К тошноте прибавился страх…
- Ты идешь, Виктория?
Крупная дрожь пронеслась по телу при звуке моего имени.
- Как вас зовут? – выпалила я, не в силах больше терзаться этим дурацким вопросом.
- Вас? – переспросил мой случайный спутник, удивленно посмотрев на меня. Казалось, обращение, неосознанно сорвавшееся с моих губ, задело его намного сильнее, чем то, что я забыла его имя. - Разве мы не на «ты»? – поинтересовался он, снова усмехнувшись.
От его пронзительных синих глаз, так открыто глядящих в мои, невозможно было отвести взгляд… Они были красивы и холодны, как холодно все чужое, но странным образом завораживали.
- Тебя, - поправилась я, вжимаясь в косяк.
- Карлайл, - усмехнулся мужчина и поднял ко мне руку. Он захватил пальцами одну вьющуюся прядь, выбившуюся из прически, и слегка потянул за нее, распрямляя. – Но так ли это важно? – задумчиво протянул Карлайл, глядя, как медная пружина моих волос подскакивает, стоило только ее отпустить.
- Важно.
Тихий ответ, наверное, даже не был услышан этим взрослым уверенным человеком, чья ладонь настойчиво, по-хозяйски легла мне на талию, скрытую под расстегнутым цветастым пальто.
Я оглядела себя, и воспоминание о том, как мы с мамой выбирали эту вещь, прорезало мое сознание. Это было совсем недавно – я была так счастлива в тот день… до самого вечера. Пока не побежала к Эдварду, похвастаться и привычно покружиться перед ним, чтобы услышать один из его элегантных комплиментов, которыми он щедро одаривал меня, пока в его красивых зеленых глазах плясали задорные огоньки…
Вот только в тот вечер мне не суждено было ни услышать нежных слов, ни увидеть его любящую улыбку…
Я с шипением втянула воздух, поднимая взгляд, и положила свою руку поверх руки Карлайла – стало вдруг понятно, почему его имя было так важно. Мне хотелось быть честной с Эдвардом, когда бы я все высказывала ему, обвиняя в своих несчастьях, в том, в кого он меня превратил своим предательством… Хотелось, чтобы все было по-настоящему. Ведь он был так честен со мной… Так чертовски честен.
Я не желала врать – пусть даже имя этого чужого человека будет реальным, как и грязь, в которую я уже вступила и в которой собиралась вываляться.
- Как скажешь, - пожал плечом Карлайл, притягивая меня к себе. Взгляд синих глаз сосредоточился на моих губах, обжигаемых судорожным дыханием, и я осознала, что это последний шанс отступить – развернуться и уйти, забыть об этой ужасной нелепой идее, поехать домой и спрятаться под родным розовым одеялом с головой…
Просто оставить все, как есть…
Но стоило этой мысли возникнуть в голове, как ноги сами сделали последний шаг, и я потянулась к Карлайлу, вставая на цыпочки. Через мгновение он обрушился на мой рот в наглом жадном поцелуе, вырывая из груди почти жалобный заглушенный вскрик неожиданности... Меня никто так не целовал… Точнее, меня так не целовал Эдвард – единственный, чьи губы касались моих.
Одной рукой Карлайл тесно обнял меня, заводя к себе в квартиру, и когда в темноте просторной прихожей раздался щелчок закрывшейся двери, который я умудрилась расслышать среди ударов собственного сердца, взбудоражено грохотавшего в ушах, ледяной волной меня накрыло осознание…
Пути назад больше нет…