(от лица Эдварда)
Подделать паспорт для Беллы было проще простого.
Правда, стоило это удовольствие дороговато по той причине, что Изабеллу ищут по всей стране. К сожалению, оставить ей хотя бы часть ее имени я не решился – слишком был велик риск.
Теперь ее зовут Пенелопа Каллен, она – моя жена, ей двадцать три года.
Мои губы тронула едва заметная усмешка: на самом деле Белле девятнадцать, но, когда ее фотографировали на паспорт, визажист смог сделать из нее двадцатитрехлетнюю женщину. Визажист строго-настрого велел каждый раз, когда мы будем выходить на люди, чтобы у Беллы были накрашены губы помадой, которая делает ее старше – накрасить ее чем-то, кроме помады, я был неспособен.
Но самым сложным штрихом, несомненно, были линзы.
От этого мы отказаться не могли – полиция ищет слепую девушку с мутными глазами, а таких не так уж и много.

Но, когда подошел момент сборов в аэропорт, я проклял тот день и час, когда разрешил покупать для Беллы розовые шмотки…
- Эдвард, я боюсь розового! – верещала Белла, пытаясь вывернуться из моих рук.
- Белла, не дури! Ты же не видишь этого цвета… Правда, у нас нет времени! – рычал я, пытаясь втиснуть ее в кофту цвета жвачки.
- Аааа! – заревела она. – Я ощущаю розовый… Ощущаю всем телом…
Я наконец продел ее руки в рукава и одернул свитер.
Оказавшись одетой, Белла завалилась на кровать, стоящую сзади нее, и демонстративно заломила хрупкие ручки:
- Ах! Он убивает меня! Он душит меня! – Изабелла изобразила удушье.
Ох… Ну, откуда мне было знать про паранойю Беллы!
- Успокойся и лежи смирно! – попросил я. – Мне надо переодеться…
Белла все еще изображала обморок от удушья, когда я вышел из ее спальни.
Мой гардероб перенесли в одну из гостевых комнат – повезло, что взрыв почти не повредил мою одежду, покупать новую сейчас не было ни времени, ни желания.
Я переоделся в костюм и вернулся в Беллину спальню.
Белла пыталась стащить с себя розовую тряпочку, но тщетно – кофта настолько плотно облегала ее тело, что снять с нее кофту мог бы только зрячий человек, предварительно расстегнув специальные крючки.
- Ненавижу розовый! – простонала Белла, наконец сдавшись и откинувшись на покрывало.
Я стащил ее с кровати за ноги – девушка цеплялась за кровать с визгом:
- Я в этом ужасе не выйду на улицу!
Я взял Изабеллу на руки – она отбрыкивалась, и умудрилась даже заехать тростью по моей голове.
Трость я тут же отнял у нее и спрятал в чемодан – от греха подальше.
Все только начиналось…