(от лица Эдварда)
Зайдя в комнату Мыши, я обнаружил ее, дрожащей под одеялом. Кажется, в этот раз я действительно перестарался.
Я сел рядом с девушкой – она испуганно запищала.
Осторожно взяв ее подбородок, я осмотрел ее лицо: синяки да ссадины. Синяк, который я поставил позавчера ей под глаз, был значительно меньше ссадины, которую я сотворил вчера. Ссадина змеилась через ее щеку к скуле.
- Как ты?
Мне было важно узнать ее состояние.
- Мне настолько плохо, что я не могу передвигаться! – Мышка яростно взглянула на меня.
Не может передвигаться… Я пытался разобраться в смутных воспоминаниях и понять, что я мог ей вчера повредить. Да все мог. Я помню, что бил ее по голове, кричал на нее. А потом…
Я похолодел, вспомнив, что было потом. Я избивал ее ногами, как в тюрьме. Черт, я никогда никого не бил ногами, но сама мысль о том, что я мог потерять Кейт, была невыносима. Почему-то мне казалось, что в тот момент, когда Мышка потеряла зрение, она обрела нечто другое – дух Кейт вполне мог ужиться в этом теле, занять пустую ячейку зрительного восприятия. Но эта мысль только привела меня в еще больший ужас – значит, вчера я избивал не только Мышь, но и свою сестренку, Кейт.
Мне нужно было узнать, насколько все плохо.
Я снял с нее одеяло – Изабелла от неожиданности вскрикнула.
- Мышь, мне нужно тебя осмотреть. Я хочу выяснить, есть ли у тебя переломы, – объяснил я ей.
- Нет у меня переломов! – закричала она.
Я в этом сильно сомневался. Следующее воспоминание всплыло из глубин памяти: Мышь испуганно сжимается в позу эмбриона, пытаясь защитить самые уязвимые места своего хрупкого тельца, в то время как я нещадно рушу ее защиту: мой ботинок со страшным стуком соприкасается с ее телом.
- Свон, раздевайся до нижнего белья. У меня нет времени на твои капризы. Если бы врач не был в отпуске, осмотр произвел бы он, – раздраженно крикнул я.
Она затряслась. Сложно было понять, отчего – от негодования или от ужаса.
- Я не хочу раздеваться! Мне противно! – закричала она, сжав в хрупких кулачках свою маечку, словно думая, что это ее защитит.
Наивная…
- Изабелла, слушай меня внимательно… Еще одно возражение – и осмотр будет проводиться без нижнего белья, и роль врача будет играть Джаспер, а это во много раз хуже. Живо раздевайся! – разозлился я.
Почему она не хочет дать себя осмотреть? Неужели все настолько плохо?
Она застыла.
Потеряв терпение, я взялся за ее ладошки и развел их в стороны. Они были очень холодными и хрупкими. Нужно было постараться с ней поаккуратнее…
Я хотел осторожно снять с ее тела майку с Микки-Маусом, но если у нее перелом ребер, то я мог случайно задеть сломанную кость. Мне ничего не оставалось, как поступить проще – я разорвал ее майку от ворота до пупка.
В ту же секунду Мышь вздрогнула и, крича, попыталась вывернуться. Я прижал ее к матрасу, боясь, что она повредит себе что-нибудь. Взявшись за майку, я убрал лоскутки с ее тела.
Беллины крики стали истошнее, когда я стянул с нее штаны.
Вид ее избитого тела заставил меня замереть. По ее животу, бедрам, ребрам, ногам и рукам шли свежие синяки, царапины, кровоподпеки и ссадины.
По бледным щекам Мыши текли градом слезы.
- Мне снять и белье? – Не вытерпев, прикрикнул я на нее.
Мышь отрицательно помотала головой.
- Тогда перестань реветь! – заорал я.
Девушка постепенно затихла. Тут я заметил, что она попыталась руками закрыться от меня. И как мне ее осматривать?
Я завел ее запястья ей за голову одной рукой, а другой дотронулся до ее кожи.
Ее кожа была мягкой и прохладной, я даже удивился.
Осторожно проводя по ее телу кончиками пальцев, я убедился, что переломов нет.
Она сжималась под моими руками. Почему-то хотелось, чтобы она расслабилась. Что за мысли?
- Вот и все! – подвел я итог и отпустил ее хрупкие запястья.
- Все? – вырвалось у нее.
- Ну да, а что я должен был еще сделать? – засмеялся я.
Она такая забавная!