Эдвард

Все начиналось сначала. В больнице я пролежал почти месяц. Моя семья приходила ко мне каждый день, рассказывала некоторые моменты, которых я просто не помнил. Оказывается, что Элис уже на третьем месяце беременности, а мама тайно готовится к свадьбе, готовилась, если быть точным.
Насчет Беллы… за этот месяц мы сблизились, все-таки ведь проводили время вместе круглые сутки. Она была очень милой, часто рассказывала о том, как мы познакомились, вспоминала смешные моменты, и не раз мы так смеялись, что даже животы болели. Я пытался ее вспомнить, не раз проводил время, изучая ее карие глаза, светившиеся изнутри и напоминающие мне топленый шоколад. Но все оставалось так, как и было.

Иногда мы разговаривали о нашей девочке. Для меня она казалась реальной, бывало, что мне снилось, как я ее обнимаю ее и кружу на руках. Это были странные сны, поскольку я знал, что на самом деле она не существует, но то оживление, которое появлялось на лице Беллы, когда мы начинали разговор, подсказывало мне, что на самом деле она есть, только в наших сердцах.
Но самым странным было то, что я знал ее мать, она лежала напротив меня, задумчиво уставившись в потолок. Я узнавал свою дочку в этих коричневых волосах, напоминающих кору деревьев, я видел ее в этих тонких плечиках, выглядывающих иногда из-под рубашки. Я был так счастлив, улыбался, как дурак, пугая этим всю свою семью.

Вся моя грубость, весь мой плохой нрав пропали в этой аварии, как будто умерли там. После смерти Тани я закрылся в себе. Вид ее крови, ее предсмертные крики - я помнил каждый момент, невзирая на то, что тогда я тоже почти погиб. Сейчас я опять был виновен в аварии, и снова пострадала девушка.
Белла была моей девушкой. Как мне сказали, она работала у меня, помогала, но по ее глазам я понимал, что Изабелла от меня что-то скрывает. Когда мои вопросы переходили в более личное русло, она начинала краснеть и говорила, что хочет спать. Несмотря на это, я все же узнал, что она все знает обо мне, от начала и до конца. Чтобы быть равной мне, Белла снова повторила свою историю с Джейкобом, и я разозлился, поэтому врачу пришлось вколоть мне успокоительное. Изабелла начинала мне нравиться, красавица становилась теперь моей красавицей, медленно, но верно.

Когда мы наконец-то приехали домой, все оказалось таким незнакомым. Плед лежал не на том месте, где должен был быть, на кухне все было по-другому, а в моей комнате находились ее вещи. Я судорожно сглотнул. Даже ее белье лежало рядом с моим. Из рассказа Элис я узнал, что Белла долгое время была тихой и немного невинной, хотя сестренка и не могла знать о таких деталях. Особа, которая была в состоянии развеять все мои страхи, стояла позади меня. Неужели я…
- Белла, нам надо поговорить, и на этот раз серьезно. Я не могу спать с тобой в одной кровати, ты же понимаешь… эмм… я должен знать… – Было так сложно смотреть в ее перепуганные глаза и знать, что всему виной был я.
- О чем ты хочешь поговорить? – тихий голос дрожал.

- О нас. О физической стороне наших отношений. Белла? - я подошел к ней, глядя в широко распахнутые глаза. На секунду мне показалось, что когда-то в этой комнате я уже находился так близко к ней и даже целовал… Сейчас мне вновь захотелось повторить это. Медленно, наслаждаясь моментом.
- Я тебя не понимаю. Говори поподробнее… – она играла, оттягивала момент истины. Неужели я ее так пугаю?
- Что у нас с тобой было? Белла, я ничего не помню, зачем же ты играешь со мной в прятки?! – сил сдерживаться уже не было. Я медленно наклонился к ней и прижался лбом к ее лбу. Мне понравилось ощущение, не зря в первый день после аварии я захотел подержать ее за руку. Чувство полноты накрывало меня каждый раз, как только наша кожа соприкасалась. Моя голова не помнила, но сердце не забыло.

- Что ты хочешь услышать? О первом поцелуе, когда я дрожала у тебя на коленях, ревя от боли и плохого сна? Или о первых наших проблемах, когда мы просто потерялись среди толпы, забыв о чувствах? Или когда ты признался мне в любви, целуя мою руку и шепча на ухо, что безумно любишь? А может тебе интересно знать, как мы впервые занялись любовью, как я тебя умоляла забрать у меня то, что я так долго хранила? Как твои глаза горели, когда я без раздумий сказала тебе о своих планах, когда мы целую ночь не могли уснуть, шепча слова любви? Когда утром ты превратился в парнишку, желающего одного и того же? Что ты хочешь услышать, Эдвард?

Я не мог поверить в то, что она только что сказала. Ее глаза смотрели в мои, она говорила все это, не отводя взгляда. Все ее слова превратились лишь в эхо, как только мое имя слетело с ее губ. Это был конец. Я забрал у нее не только девственность, но еще и сердце, которое всегда будет обливаться кровью из-за меня. Я никогда в жизни еще не видел такой любви, мои чувства к Тане были лишь подобием того, что сейчас ощущала эта девочка.
Когда я спрашивал у Тани о любви – это было смешно, не зря она не отвечала. Белла любила безоговорочно, она ждала меня, будет ждать всегда, даже если я ничего не вспомню. Холодный человек, бесчувственная глыба – разве заслужила она такое? Я должен был умереть… я не раз думал об этом, но две аварии, а я все еще живой. Теперь все понятно, я жив для нее. Если бы не она, меня бы не оставили на этой земле.

- Белла… я прошу прощения. Не знаю, как можно это исправить, что можно сделать. За этот месяц ты стала дорога мне, но я не могу сказать, что люблю тебя, – я поздно прикусил язык, и слёзы медленно покатились из ее глаз. Мне казалось, что за это меня должны проклясть, она была невинной, а за таких не прощают.
- Я все понимаю. Я не прошу большего, просто позволь мне жить здесь. Я буду рядом, помогать, заботиться, а если однажды ты кого-то найдешь, то я просто тихо уйду. Ранним утром соберу вещи, и до того, как ты проснешься, я покину это место… – Мне хотелось кричать, обнять и не отпускать, но я не мог этого сделать. Будет еще больнее. Нам обоим. Жертва, она умела жертвовать, а я нет.
- Никогда. Я никогда не позволю тебе уйти отсюда без прощаний. И никого не будет, никогда. Знаешь… почему? – моя рука нежно погладила ее щеку, такую нежную и мягкую.
- Почему? – слёзы все еще лились из ее глаз. Это было слишком для хрупкой девушки, решившей победить судьбу.

- Потому что только ты сможешь мне подарить мою девочку. Только ты сможешь сделать ее реальной, ее каштановые волосы… твои волосы. – Наши глаза встретились, и мы поняли все без слов. Где-то в душе у меня начала зарождаться любовь, еще маленькая, но уверенная. Я начинал любить впервые после стольких лет отчуждения.
Изабелла, моя красавица, возвращала то, что удачно спряталось в моей груди. И пусть мозг не помнит, не хочет, это не имеет значения. Теперь я понимаю все, устоять перед ней невозможно.
- Ее красивые изумрудные глаза - твои глаза, – она горько улыбнулась, все еще не до конца уверенная во мне. А может, просто не уверенная в моих чувствах? Белла будет всегда уверена во мне, потому что любовь не позволяет сомневаться.
- Простые скучные зеленые глаза. Не говори ерунды. – Ее глаза на мгновение расширились, но я уже не думал об этом. Я вспомнил, что уже однажды говорил эти слова. Мы играли в «двадцать вопросов». Тогда я был счастлив, держа ее в своих объятиях. Вернувшись из своего мира, я увидел ее улыбку. Она без слов поняла, что сейчас произошло. Моя красавица все поняла.
- Нам, пожалуй, пора спать. Сладких снов, моя милая… - я нежно дотронулся губами до ее лба в легком поцелуе.
- Ты прав. Если что, то я в комнате напротив. Заходи, когда хочешь. Я буду всегда рада. – Наивные доверчивые глаза ребенка, а я все испортил. Только такое чудовище, как я, могло сломать ее тонкую душу и заставить предложить себя.
- От меня лучше бежать. Парень, который не помнит свою девушку, который не помнит ничего – не лучшая компания. Это сложно.

- Нет. Пока мы вместе, то всегда есть шанс. Для меня ты всегда будешь тем Эдвардом, которого я помню, пусть и таким, как сейчас, без памяти. Ты – мой… - она обняла меня за талию и ушла, закрыв за собой дверь. Легкий аромат ее кожи вскружил мне голову, и, не раздеваясь, я прилег на кровать. Пора спать. Пусть мне приснится фея с шоколадными глазами и каштановыми волосами. Моя фея.
И перед тем, как уснуть, я поднялся и на шатающихся ногах подошел к письменному столу. Пора оставлять прошлое в прошлом…
Резким движением руки я сбросил все рамки с фотографиями на пол, разбивая их. Мне нужна только моя кареглазая фея и больше никто другой.

Конец 14 главы