Белла

Это было ужасно. Столько швов, крови и полотенец. Бегающие и что-то кричащие люди. Элис сходит с ума, обнимая Эдварда, Джаспер оттягивает ее от него, Эсми плачет взахлеб, потирая мою ужасно болевшую из-за нескольких переломов руку, Карлайл бегает от одного врача к другому, все спрашивая и спрашивая о чем-то… Это казалось безумием.

Мои глаза неумолимо следили за Эдвардом. Уже почти час, как мы оба пришли в сознание, и, как оказалось, все было не настолько плохо. Лежать в одной палате рядом со своим любимым было приятно, мне очень хотелось протянуть руку и дотронуться до его напряженного лица, но я не могла. Эдвард молчал, он не произнес ни единого слова. Я настолько волновалась за него, за его жизнь, что вообще забыла о себе, а меня саму ведь только что спасли от смерти.

Когда часы показали час ночи, а все слёзы высохли, семья Эдварда сидела возле нас, наслаждаясь тишиной. Элис наконец-то перестала доставать брата и незаметно уснула на груди у своего мужа, который унес ее в другую палату. Эсми сидела рядом с полусонным сыном, в то время как Карлайл принес результаты каких-то обследований. Я держалась из последних сил, чтобы не заснуть, ведь мне было необходимо услышать его голос. Теперь я его понимала: смотреть, как умирает твоя любовь, настолько чудовищно, что передать словами невозможно.

- Дорогой, ты как? Почему молчишь? – голос Эсми был очень нежным и тихим.
- Нормально, мам. Просто я… – Эдвард повернул голову в мою сторону и посмотрел на меня. Я улыбнулась ему, но мое сердце сжалось. Его взгляд был холодным, чужим.
- Я не могу вспомнить ее, эту девушку. Кто она?

Мне показалось, что я упала с кровати. Мне показалось, что мир перестал существовать. Скажите, что все это мне только показалось! Он не помнит меня, не помнит… Мои глаза закрылись, и по щеке скатилась слеза. Было настолько больно, что я даже и представить себе не могла. Тот, кому я отдала свое сердце, тот, который забрал у меня девственность, тот, кто любил меня и обожал, сейчас просто ничего не помнит.

Едва соображая, я открыла глаза. Эдвард виновато смотрел на меня, но я не могла его винить. Он не мог ничего изменить. Его память просто стерла меня из головы. Все наши поцелуи, объятия, занятия любовью - все. Там было пусто, место освободилось для другой. Шах и мат.
Я перевела взгляд на его родителей. Эсми рыдала сквозь сжатые руки, прижимая их к лицу. Ее взгляд был устремлен на сына, она мысленно просила его вспомнить, как и я. Карлайл, напротив, сидел с задумчивым лицом.

- Я так и думал. Мне сказали врачи, что это возможно. Последние месяцы жизни просто стерлись, он их не помнит. А как насчет тебя, Белла? Ты все помнишь?
Я едва заметно кивнула. Я помнила все, от начала до конца. Просто мне не дано быть счастливой. Не дано быть любимой, просто невозможно.

- Прошу вас, не плачьте. Мне это не нравится. Я вас не помню, но судя по реакции моей семьи, вы стали нам всем очень близки. Я попытаюсь вспомнить, только не плачьте! Ваши рыдания там, на месте аварии, просто разрывали мне сердце!
Я подняла свои опухшие глаза на встревоженное лицо Эдварда. Он выглядел виновато, но что-то еще проскользнуло в этом выражении. Остатки прежней любви? Он волновался за меня, невзирая ни на что.
- Вы мне кажетесь знакомой, но я не могу… не могу вспомнить вас. Она говорила, что мне удастся, но теперь я не уверен. – Посредине его лба пролегла едва заметная складка, и я напряглась. Такого раньше не было.

- Милый, кто тебе говорил? – Эсми наконец-то смогла заговорить. Ее голос дрожал, но она взяла себя в руки.
- Девочка. Моя дочь. – Тот, кто заставлял несколько месяцев назад дрожать от страха, тот, кто был грубым и часто невежливым, сейчас просто воплощал покой и доброту. Он был ребенком, а не тридцатиоднолетним мужчиной. Постойте-ка, дочь? Не может быть…
- Она и к тебе приходила? Девочка с зелеными глазами и ангельским личиком? - я даже поднялась немного, чтобы лучше рассмотреть выражение его лица. Это было не так-то просто.
- К тебе тоже? А как она тебя называла?

Эсми и Карлайл смотрели на нас, как на сумасшедших, но меня это не волновало. Если это правда, если она и ему помогла, значит, он может вспомнить. Он вспомнит меня, нашу встречу, наш первый поцелуй, первую ночь…
- Она называла меня мамой. Мамой, – я едва вымолвила это слово. Я пока не думала о детях, но эта девочка, ее рыдания, просьба и ее слова... Она была моей и Эдварда. Я знаю это точно, глаза… ее глаза были такими же, как и его - изумрудными. Может, когда-нибудь мы опять встретимся, она будет мне улыбаться и вновь называть «мамой». Я уже хочу ее обнять и никуда не отпускать.
- Мамой… не может быть… – его глаза смотрели в мою душу. Они видели там правду. Невзирая на память, он помнил, его сердце помнило.

- Она ушла с Таней. Сказала, что еще рано. Мы увидимся позже, если я… - его голос дрогнул, - если я вспомню. Она называла меня папой. Девочка называла меня папой! Она говорила, что мама ждет меня! Почему я не могу вспомнить?! – Эдвард откинулся на подушку, прикрывая глаза. Я беззвучно рыдала. Моя девочка приходила не только ко мне, но и к своему отцу тоже. Невзирая на тот факт, что она ушла с Таней, я была счастлива. Моя маленькая доченька спасла нас от смерти, дала нам надежду и свою любовь.
Слёзы текли из моих закрытых глаз, оплакивая не только потерю любимого, но и находку. Я нашла лазейку к его памяти и теперь не отойду от него ни на шаг, я буду бороться за него.
- Дети… дочь? Ваша дочь… - Эсми рыдала на груди у Карлайла, а я могла лишь смотреть на нее, не подойти, не обнять, а лишь смотреть.

- Мам, пожалуйста, дай нам поспать с Беллой, кажется. Мы перенесли аварию. Мне еще много чего нужно с ней обсудить. Как я понял, у нас были отношения, и если я вас познакомил, значит, серьезные. Нам надо отдохнуть, а завтра мы все пообщаемся. – Эдвард стал Эдвардом. Железные нотки звучали в его голосе, как и раньше до того, как он признался мне в любви.

Эсми напоследок поцеловала его в лоб, а потом нежно коснулась моей руки и вышла. Карлайл вздохнул, легонько потрепал сына по плечу, улыбнулся мне и присоединился к своей жене. Мы остались одни.
Я уже была готова уснуть, наслаждаясь одним лишь его присутствием, не нуждаясь уже в словах любви, но вдруг моей руки коснулось тепло, и его пальцы переплелись с моими. Я ошарашено посмотрела на него. Глаза Эдварда смотрели на наши руки, а брови нахмурились. Не поднимая взора, он прошептал:

- Мне кажется, что так правильно. Ты не против?
Я легко кивнула и опять расплакалась, слишком устав. Мы обернулись друг к другу, засыпая. Последнее, что я помню, это его умиротворенное лицо и наши скрепленные руки. Сейчас мы были чужими, незнакомцами, и надо было начинать все сначала, но где-то в душе я знала, что он меня любит, и эти пальцы, нежно гладившие мою кожу, подтверждали мои предчувствия.

Конец 13 главы