— Он не знает, — сказала я ему.

Эдвард скривил лицо.

— Знает.

Я фыркнула, и мы глянули на моего брата, скачущего в своих проклятых кроксах. Мы уже полчаса сидели за столом с товарами, обсуждая наши любимые воспоминания с дней рождений. Я поделилась, как три года подряд просила торт с балериной, а он рассказал, что у него был торт с Паровозиком Томасом. Каким-то образом мы перешли к братьям и сестрам, и, очевидно, мой был самым большим позорищем.

— Он знает месяц, но не число, — пояснила я.

— Да не, знает.

Эммет подкинул барабанную палочку в воздух и, отведя пояс штанов, попытался поймать ее… расщелиной в жопе, наверное.

— Да ни в жизнь.

Мы с Эдвардом повернулись друг к другу и скорчили рожицы.

— Ставлю двадцать баксов, что он не знает числа, — фыркнув, сообщила я ему, смотря, как брат снова пытается сделать трюк.

Легонько хлопнув меня по спине, он кивнул.

— Договорились.

Отряхнув штаны, Эдвард подмигнул мне и заорал через всю площадку:

— Эммет!

Эммелина развернулся к нему и развел руками.

— Чё?

Брат нахмурился.

— Когда у Беллы день рождения?

— В сентябре!

Захихикав, я шлепнула Эдварда тыльной стороной ладони по боку.

— Когда в сентябре?

Эммет закашлялся.

— В сентябре м-м-мхм-м-м.

— Что? — переспросила я, изо всех сил сдерживая смех.

— Ахм-хм-м-мх сентября, — снова крикнул он, начав невнятно, но громко и четко сказав месяц. Я захохотала, отчего Эммет насупился и показал «птичку». — Он в середине месяца!

— Ну что я тебе говорила? — спросила я своего зеленоглазого друга сквозь смех. — Если спросишь, когда у нашей мамы день рождения, то он скажет – тридцать первого апреля.

Эдвард улыбнулся.

— Но в апреле всего тридцать дней.

Я зашевелила бровями.

— Именно.

— Я про дни рождения сестер помню, если забуду, то они почистят мои яички, — он, задумавшись, замолчал. — Ну, Розали. Эсми скорее даст в Крейгслист (п.п.: сайт электронных объявлений, пользующийся большой популярностью у американских пользователей интернета) объявление с предложением секса на одну ночь и укажет мой номер телефона, — засмеялся он.

— А это классно, — я тоже рассмеялась. — Надо будет запомнить на случай, если выбесишь меня.

Он притворно ахнул.

— Я? Выбешу тебя, принцесса? Ты о чем?

— Заткнись, — я пихнула его локтем в ребра. — Когда-нибудь это случится. Попадешь на меня во время месячных или типа того.

Кончик языка Эдвард показался в уголке губ.

— Ну этот-то месяц я пережил.

— Ты меня подкупил, — я показала зажигающийся брелок в виде коалы, который он подарил мне во время месячных в Австралии.

Клацнув по брелоку, он затем щелкнул меня по подбородку.

— Ты напоминаешь мне Халка. Но вместо медитации тебя успокаивают подарки и конфеты, — засмеялся он.

Я не могла даже злиться, потому что это было правдой. Ну и большим плюсом являлось то, что мы очень сблизились за последние три недели поездки.

И он не говорил с Рональдой.

Очко в мою пользу.

Позже, пока играли ЗГ, Эммет прошел в торговую зону, чтобы дать пару автографов.

— Вонелла? — заорал он мне на ухо, пока я пускала слюни на версию Эдварда на сцене.

Было что-то в этих облегающих брюках, рубашке и галстуке, что подогревало мою кровь на десять градусов. Возможно, потому что в них он сильно отличался от любящего шорты и футболки с теннисными туфлями Эдварда, отчего этот его сценический образ казался куда более сексуальным. На сцене он всегда прикрывал татуировки, и я скучала по толстым черным полосам на его руке.

— А?

По нижней губе провели пальцем.

— Тебе нужен слюнявчик, — заржал Эммелина.

Рассмеявшись, я неодобрительно глянула на него.

— Отвали. Я же не порчу тебе время, когда ты флиртуешь с девчонками.

Он начал что-то говорить, но Эдвард заговорил в микрофон. Что-то о парне в колпаке Санта-Клауса в зале и о Рождестве, которое было его любимым праздником.

— Но больше это не мой любимый день в году, — с улыбкой заявил Эдвард толпе.

Эммет наклонился ко мне.

— Теперь это День стейка и минета. [color=gray](п.п.: 14 марта)

Отклонившись от брата, я ухмыльнулась.

— Это твой любимый праздник, — сказала я, и он энергично закивал.

Раздались первые аккорды, Эдвард вскочил на одну из колонок, стоявших на полу, и прижал микрофон к губам.

— Тринадцатое сентября! — крикнул он, и барабаны обозначили продолжение песни.

Этот. Парень.

— Он любит День труда? (п.п.: вообще, в США это первый понедельник сентября, но это же Эммет) — растерянно переспросил меня Эммет.

Я с улыбкой ударила его в живот.



Эдвард тыкнул меня в бок.

— Не спи.

Даже не пытаясь прикрыть зевок, я сонно глянула на него. Последний раз, когда я смотрела на часы, они показывали начало четвертого утра. Мы смотрели «Одиннадцать друзей Оушена» у меня в номере, и меня вырубило еще в самом начале. Эм разбудил меня около девяти, сообщив, что наш утренний рейс отменили и мы вылетаем днем.

Не знаю, почему он не сказал мне это в нормальное время суток, но, опять-таки, я не понимала как минимум половину его действий.

Мой зеленоглазый самопровозглашенный лучший друг лежал со мной на кровати, облокотившись на изголовье, в то время как я, засыпая, сидела по-турецки рядом.

— Я хочу спать, но ты можешь остаться, — предложила я и снова зевнула.

— Иди сюда, — пробормотал он, хлопая по пространству между нами.

Что ты сделаешь, когда такой мужчина, как Эдвард Мейсен, предложит тебе прилечь рядом с ним? Ты ляжешь. Желательно голой, но я так устала, что ничего соблазнительней этого в голову не пришло. Так что с сонной улыбкой я вытащила из-под себя ноги и переползла на место рядом с ним. Я вытянулась рядом, и Эдвард сполз ниже на кровать, после чего вытянул правую руку, предлагая мне лечь на нее. Как только я коснулась его головой, он тут же согнул ее, переворачивая меня и укладывая к себе на грудь.

А я, возможно, запрокинула руку ему на живот.

— Ты теплый, — пробормотала я в его черную футболку.

— Ты хорошо пахнешь, — произнес он. — Овсянкой.

Зевнув, я моргнула, пытаясь как можно дольше продлить свое бодрствование и насладиться нашей близостью. У меня вылетело из головы напомнить про его комментарий на сцене, который он сделал ранее. По дороге на ужин и в отель Райли уговорил меня поиграть в группы. Это один из наших способов проводить время, когда становится скучно. Надо было называть группу, название которой начиналось бы с последней буквы группы оппонента. Я проиграла, но борьба была долгой.

— Мне понравился твой любимый день в году, — напомнила я, переместив голову так, чтобы уткнуться лбом в его челюсть.

Свободной рукой он коснулся моей руки на его животе и усмехнулся.

— Да?

— Ага.

— Так странно, что у тебя с моей мамой день рождения в один день.

Его рука замерла.

— Да?

Эдвард засмеялся.

— Нет, принцесса. Ее день рождения в феврале.

— Осел, — вяло хихикнула я, впившись пальцами в его ребра.

Заерзав, он убрал мою ладонь и накрыл ее своей.

— Ты ей понравилась, уверен, она бы не была против родиться с тобой в один день.

— Мне она тоже понравилась, забавная.

Это правда. Два дня после шоу назад они с мистером Мейсеном пригласили нас всех на ужин. Женщина оказалась дерзкой и острой на язык, что с моей стороны сразу вызвало любовь. Оказалось, еще несколько лет назад она пела в опере и, очевидно, являлась генетическим источником таланта Эдны.

Теперь зевнул он.

— Сядешь завтра со мной?

— Только если, — еще один долгий зевок, — дашь мне поспать на твоих коленях, а я разрешу тебе вздремнуть на моих.

— Договорились.

Я сильнее прижалась лбом к его гладкой скуле.

— Ты должен мне двадцатку за наш спор, но я тебе прощаю.

Его грудь затряслась под моей головой.

— Совсем забыл об этом, но спасибо, — со вздохом Эдвард прижал меня к себе. — Засыпай, Бейби Рут, — тихо произнес он.

— Ладно, — шепнула я.

Пальцы Эдварда прошлись раз, второй, третий по моей руке.

— Frère Jacques, frère Jacques, dormez-vous? Dormez-vous? Sonnez les matines, sonnez les matines, ding ding dong, ding ding dong, — тихо запел он. (п.п.: с фр. - Братец Якоб, братец Якоб! Ты не спишь? Ты не спишь? Слышишь колокольчик? Слышишь колокольчик? Динь-динь-динь! Динь-динь-динь!)

Улыбнувшись, я подняла голову как можно выше.

— Спокойной ночи, Модняк.

Еще раз погладив меня по руке, он зашевелился подо мной, опуская голову ниже к груди. Это произошло сонно, тепло, сладко, а еще безупречно. Эдвард на секунду нежно прижался к моим губам, после чего поцеловал меня в нос.

Даже в своем практически бессознательном состоянии я распознала это сдавливающее грудь чувство. Ни одно затмение не могло затмить тот факт, что я влюбилась в этого парня, и это было самой простой и легкой вещью на свете.

Перевод: ButterCup
Редактор: tatyana-gr

Будем рады видеть вас в комментариях и на форуме